— Отвернитесь хотя бы.

— Я сслеп.

— Это не отменяет присутствия.

Он чуть склонил голову.

— Ты начинаешшь утомлять.

Аширо вспыхнула ещё сильнее, хотя, казалось, дальше уже некуда.

— А вы невероятно облегчаете мне жизнь.

— Твоя жизнь меня сейчас занимает только в одном сссмысле: чтобы ты не сссдохла раньше времени.

Скрипнув зубами, Аширо принялась развязывать испачканную одежду, вода была ледяной.

Она едва не зашипела, когда первый поток коснулся кожи, но заставила себя не дёргаться. Присела ниже, смывая с рук землю, кровь и остатки каменной пыли. Намокшие волосы прилипли к спине, кожа покрылась мурашками.

Она как раз выжимала край ткани, когда в воздухе над водой вспыхнул золотистый огонёк. Эльфийка замерла.

Птичка.

Маленькая, сотканная из магии, золотая птица описала круг и опустилась на камень у кромки воды. Сердце у неё провалилось вниз. Нет.

Только не сейчас.

Бывший советник тоже насторожился. Пленница услышала, как изменилось его дыхание, как едва уловимо шевельнулся по камню хвост.

— Прими... — последовал приказ от Даарда

Она нехотя дотронулась пальцем до вестника, и птичка осыпалась искрами. И прямо в воздухе развернулась в узкий пергамент.

Голос матери прозвучал сразу.

— Аширо. Надеюсь, хоть на этот раз ты не подвела. Удалось ли тебе вытащить брата из темницы?

Эльфийка побледнела, каждое слово падало как камень.

— Ты обязана достать его. Слышишь? Обязана. Без него твой брак не даст нам ничего. Только он и твой муж смогут вынести артефакт за пределы Академии.

Даард не произнёс ни звука. Но теперь молчание рядом с ним стало таким, что у Аширо кожа похолодела сильнее, чем от воды.

— Если придётся, используй всё, что у тебя есть. Не постесняйся лечь под стражников, если это поможет подобраться ближе к гроту. Мне не нужно объяснять тебе цену неудачи. Ты и так слишком дорого нам обходишься.

Пергамент догорел сам, она не поднимала головы, не могла. Казалось, если она сейчас посмотрит на змайса, то увидит в его лице всё сразу: презрение, насмешку, брезгливое понимание, что перед ним существо, которое собственная мать готова подкладывать под стражу ради выгоды.

Она готова была провалиться сквозь землю.

— Значит, брат, — тихо проговорил Даард.

Только после этих слов Аширо медленно повернула к нему лицо. Он говорил очень тихо.

— Я… не…

— Молчи.

Одно слово, и она замолчала мгновенно. Бывший советник медленно приблизился. И остановился так близко, что Аширо ощутила исходящий от его тела холодный жар силы.

— Сссейчас говорить буду я. А ты — думать, прежде чем снова попытаешшься мне солгать.

Она судорожно сглотнула.

— Ты полезла за артефактом не потому, что тебя просто послали, — произнёс он. — Это было бы сслишком примитивно даже для твоего дома. Нет… Идея была твоя.

Аширо дёрнулась, совсем чуть-чуть, но он услышал.

— Хотела вытащить брата?

Что она могла сказать, ничего.

— Или откупитьссся им перед мужем? — на этот раз её дыхание сорвалось.

И Даарду этого хватило.

— Так... Уже ближе.

— Вы ничего не понимаете, — выдавила она.

— Тогда помоги мне.

Он произнёс это почти мягко.

— Ты хотела, чтобы Кровавый Змайс добралсся до вашего дома. Не так ли? — продолжил он. — Хотела привести к мужу императора. Чтобы тот сссделал за тебя то, на что у тебя самой не хватало ни силы, ни права.

Аширо вскинула голову. В глазах наконец вспыхнуло живое возмущение на пару с дерзостью.

— А если так?

Даард чуть склонил голову.

— Значит, я прав.

Она поняла это слишком поздно.

— Вы… вынуждаете меня подтверждать ваши догадки.

— Нет. Я просто думаю быстрее тебя.

Аширо стиснула зубы так, что заболели челюсти.

Хотелось ударить его. Или закричать ему в лицо, что он ничего не знает о том, каково это — жить рядом с существом, которое может наказать тебя через печать даже на расстоянии.

Но не могла.

— Я бы и в темнице просидела, — вырвалось у неё раньше, чем она успела себя остановить. — Хоть вечность. Лишь бы…

Она осеклась, змайс не двинулся. Только в воздухе вокруг него будто стало меньше места.

— Лишь бы что? — Аширо зажмурилась на миг.

А потом всё же сказала:

— Лишь бы избавиться от него.

Даард молчал, слишком долго. Потом произнёс:

— Насccтолько плох? — прозвучал унизительный вопрос.

Почти такой же унизительный, как материнский вестник. Аширо отвернулась, и этого хватило.

— Сссадист, — почти лениво подвёл итог Даард. — Любопытно.

— Для вас — возможно.

— Для тебя, как я вижу, тоже. Иначе не полезла бы в игру такого уровня.

Она резко повернулась к нему:

— А что мне оставалось? Ждать, пока меня снова будут ломать? Пока он решит, что я недостаточно полезна, и начнёт продавать уже не намёком, а прямо? Или пока брат окончательно станет его цепным псом?

Её голос дрогнул.

— Вы хоть понимаете, что это такое? Когда единственный выход — это сделать ставку на чудовище, которое, возможно, убьёт тебя быстрее, но хотя бы не будет делать это месяцами?

Бывший советник не ответил сразу, но когда снова открыл рот, его вопрос едва ее не добил:

— А голову ты зачем не включила?

Аширо моргнула.

— Что?

— Я спрашиваю, где у тебя была голова, когда ты решила, что сссможешь играть артефактом власти, императором и заговором, как будто это домашняя свара между соседями?

— Я пыталась выжить. — отшатнулась она.

— Нет.

Теперь в его голосе было железо.

— Ты пыталась красиво проиграть так, чтобы за тебя всю грязную работу сделали другие. Это не одно и то же.

Аширо побледнела.

— Вы…

— Молчать.

Он приблизился

— Ты решила, что самый умный ход — привести к своему мужу Кровавого Змайса, украсть артефакт, втянуть в это Академию, мой дом, дом императора, заговорщиков и своего брата, а потом тихо отсидетьссся в камере, пока мужчины режут друг друга у тебя над головой?

— Я…

— Ты даже собственную безопасность не просчитала до конца. Не подумала, что тебя могут убить раньше, чем кто-то доберётся до твоего драгоценного мужа. Не подумала, что артефакт могут вырвать у тебя из рук и сдохнешь ты зря. Не подумала, что печать сорвётся раньше времени. Не подумала, что рядом окажутся не те хищники.

Он наклонился ниже. И теперь Аширо ощущала всей кожей: шуток нет.

— Это не смелость, эльфийка. И не отчаяние. Это... глупость.

У неё задрожали губы.

— Легко говорить вам, — прошептала она. — У вас всегда есть сила.

— Поэтому я и жив дольшшше.

Что-то в ней сорвалось, она резко вскинула руку, метя ему в лицо — не всерьёз рассчитывая причинить вред, скорее от бессильной ярости, от желания хоть чем-то стереть это его холодное превосходство, эту невыносимую правоту.

Но даже с его слепотой удар не достиг цели. В одно мгновение тяжёлые кольца обвили её поперёк талии и руки, вжимая в мокрый камень у кромки воды.

Холодная змеиная чешуя скользнула по её влажной коже — по животу, по рёбрам, по обнажённым бёдрам. Её мокрое после купания тело оказалось в плену чужой хватки.

Даард же просто держал ее легко, без видимого усилия. Аширо дёрнулась раз, другой, но кольца хвоста только сильнее подстроились под движения её тела, гася каждую попытку вырваться.

Чешуя тёрлась о нежную кожу, оставляя после себя ощущение холода, давления и какого-то почти оскорбительного напоминания о разнице между ними.

Даард медленно наклонился к ней ближе.

— Вот об этом я и говорю, — произнёс он тихо. — Ссначала дейссствуешь. Потом думаешшь. Плохая привычка для той, кто хочет выжить.

Она тяжело дышала, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Отпустите…

— Когда успокоишьссся.

— Ненавижу вас…

Кончик его хвоста чуть сильнее скользнул по её боку, фиксируя её на месте, и от этого прикосновения она едва заметно вздрогнула ещё раз.