Он опустил ладонь на влажную землю и впервые за эту ночь позволил себе короткую, почти беззвучную усмешку.

— Посмотрим, кто именно решил, что я ослеп настолько, чтобы не видеть дальше собственного хвоста.

Прошло ещё некоторое, и эльфийка зашевелилась, тревожно и несколько болезненно.

Даард понял это почти сразу, хотя внешне она лежала тихо, свернувшись под плащом у самой кромки травы. Её дыхание то выравнивалось, то снова сбивалось. Иногда пальцы мелко подрагивали, будто во сне она за что-то цеплялась или от кого-то отбивалась.

Потом по телу вдруг прошла судорога — резкая, рваная. Даард насторожился.

Следующая волна пришла почти сразу. Он услышал, как у неё перехватило дыхание, как сердце на миг сорвалось в неровный ритм, а по коже прошёл тот самый тонкий запах боли, который не спутаешь ни с чем. Печать.

Даард бесшумно приблизился и опустился рядом. Аширо метнулась во сне, будто пыталась отползти от чего-то невидимого. Губы её дрогнули, но слов он не разобрал. Только страх. Глухой, липкий, унизительный страх не перед будущим, а перед тем, что уже не раз происходило.

Её мучили. Даже сейчас. Даард медленно сжал пальцы.

Такое не делали с ценным союзником. Не делали с дочерью, которую собирались беречь ради выгоды дома.

Хвост сам скользнул ближе и лёг вокруг её ног, не сжимая, а лишь удерживая на месте, когда новая судорога выгнула её тело. Даард положил ладонь ей на плечо, скорее чтобы почувствовать, чем чтобы успокоить, и в следующий миг под пальцами отчётливо уловил дрожь чужой магии.

Жёсткой. Грубой. Мужской. Не домовой защиты. Не оберега или брачной клятвы, а тяжелый удушающий шлейф наказания.

Даард резко втянул воздух. Значит, не просто печать долга. Печать подчинения, на которую сверху ещё и давили, как на зажившую рану, чтобы не забывала, кому принадлежит.

Шарх.

Какой эльфийский дом позволил бы так обращаться со своей дочерью?

Мысль ударила неожиданно остро.

Не потому, что его волновала сама эльфийка. Волновали выводы. Дом, добровольно отдающий женщину на такую привязь, либо стоял на краю гибели, либо уже продал всё, что в нём осталось живого. А если не продал — значит, сговор был глубже, грязнее чем он предполагал.

Аширо снова дёрнулась и на этот раз всхлипнула во сне по-настоящему, будто не выдержала чего-то, невидимого ему. И в этот момент память полоснула его слишком живо. Воспоминание о прошлом, о его первой встрече с Дахором и Итоем.

Юный эльф с мокрыми от ужаса глазами, которого собственные сородичи связали, как падаль, и швырнули в воду. Почти мальчишка. Наследник рода. Ценный, нужный, правильный — пока не оказался неудобным.

Даард замер, а в груди медленно, очень медленно поднялось что-то чёрное. Эльфы умели избавляться от своих. Руками тех, кто потом ничего не скажет.

Итой тогда выжил. Теперь рядом с ним снова была эльфийка, тоже превращённая не в дочь дома, а в расходный материал.

Совпадение?

Даард не любил совпадения.

Подозрение в сторону Итоя вспыхнуло ярче, но в следующий же миг наткнулось на старую, упрямую несостыковку. Если Итой действительно стоял по ту сторону, зачем ему весь этот многоходовый морок? Зачем эльфийка, печать, драконьи посредники, исчезновения, подмены и заговорщики?

Итой лично охранял Сердце Пламени.

При желании он мог отдать регалию Императора напрямую. Здесь что-то не сходилось. И именно эта трещина в картине немного остудила ярость. Немного — не значит достаточно.

За Вику он Итоя не простит.

Никогда.

Но рубить сейчас, не понимая всей конструкции, было бы идиотизмом. А Даард мог быть ослеплён, ранен, выбит из колеи, но идиотом не был.

Он медленно убрал руку с плеча Аширо и провёл ладонью по своему затылку— просто чтобы вернуть себя в тело, в настоящий момент, в лес, в ночь, в холодную землю под хвостом.

И застыл. Под пальцами были волосы.

Не жёсткий короткий ёжик, не привычная длина человеческой формы, а заметно больше. Отросшие сильнее, чем позволяла обычная ночь.

Даарда будто пронзило.

Надежда ударила резко, как разряд тока, от которого на миг перехватило дыхание. Если человеческая оболочка меняется так быстро... если волосы отрастают...

Тогда Вика не потеряна. Мысль была безумной и желанной до одури. И потому стоящей проверки. Даард медленно выпрямился.

Храм.

Нужно было идти в храм.

Правда не сейчас. Не слепым и не с этой эльфийкой, которую он не собирался выпускать из рук. Но как только зрение вернётся — храм станет первым местом, куда он поползёт.

Если на нём ещё остались следы брачной вязи, если первозданная связь не оборвана до конца, значит, всё, что происходит сейчас, действительно не укладывается в рамки обычной магии.

Аширо снова вздрогнула во сне, и кончик его хвоста сам собой плотнее обвился вокруг её лодыжки, будто проверяя, здесь ли она ещё. Даард даже не сразу это заметил. А когда заметил — не убрал.

Только мрачно опустил голову.

— Ссслишком много от тебя хлопот, — едва слышно произнёс он, уже не ей, а в темноту, в лес, в собственную злость.

Эльфийка не проснулась. Лишь дыхание её чуть выровнялось, будто чужое присутствие, даже такое, помогло печати отступить на шаг. Даард сидел неподвижно ещё долго.

Затем медленно поднял лицо к чёрному небу, скрытому ветвями, и в эту ночь впервые ощутил цель и направление.

Рассвет был серым и холодным. Лес ещё не проснулся до конца, но туман уже начал редеть, расползаясь по траве рваными полосами.

Аширо проснулась резко, будто её не из сна выдернули, а из воды. Первое, что она почувствовала, — холод. Второе — тяжесть на щиколотке.

Опустив взгляд, она увидела тёмный кончик хвоста, аккуратно, почти лениво обвивавший её ногу. Он не оставлял никаких сомнений в том, что уйти незаметно ей бы не дали.

Она медленно подняла глаза.

Саш Маарц уже не сидел там, где был ночью. Теперь он находился чуть в стороне, неподвижный, настороженный, будто и не отдыхал вовсе. Регенерация уже восстановила его веки, лицо было обращено в сторону воды, но Аширо не обманывалась. Не смотря на закрытые глаза он прекрасно знал, что она проснулась.

Хвост с её ноги исчез не сразу. Сперва слегка шевельнулся, только потом скользнул обратно к хозяину.

— Вставай, — произнёс Даард, словно ночь вообще не имела над ним власти.

Аширо медленно села, поправляя на себе плащ.

— И куда на этот раз?

— К воде.

— Зачем?

Он повернул голову в её сторону.

— От тебя воняет.

ГЛАВА 11 ОПАСНО ЗЛОЙ, НЕПРИЛИЧНО БЛИЗКИЙ

Сказано это было так спокойно, что сперва смысл даже не дошёл. Затем онемев, она медленно поднялась на ноги.

Благородная эльфийка. Дочь дома. Женщина, которую с детства учили держать осанку, следить за каждым движением, не позволять себе быть неопрятной даже в трауре, не то что при мужчине.

Аширо с силой сжала комок земли под руками, не позволяя себе ни всхлипнуть, ни отвернуться.

— Какая редкая деликатность, — тихо сказала она.

— Я не нанималссся тебя утешать, — отозвался Даард. — Идём. Сссначала вымоешшься. Потом я наловлю рыбы.

Она пошла молча.

Что тут скажешь? Что ночь в лесу, падение в разлом, кровь, пыль, магия, чужая печать и отсутствие сил не слишком располагают к утренней свежести? Что она, между прочим, не на прогулку сюда выбралась? Что это вообще он держал её при себе, как пленницу?

Всё это было бы правдой. Но почему-то не помогало.

Водопад оказался совсем рядом — узкая каменная чаша, в которую с уступа срывалась чистая ледяная вода. По краям рос мох, от сырости воздух был свежим, почти колючим. Красиво. Если бы не обстоятельства.

Даард остановился первым.

— Купайссся.

Аширо повернула к нему лицо.

— И вы так и собираетесь стоять здесь?

— Да.

— Вы издеваетесь?

— Пока нет.

Слепой змайс даже не видел её, а ей всё равно казалось, что она стоит перед ним голой уже сейчас.