Спустя несколько часов они прибыли на место.
Вокруг царил привычный для подобных сборищ хаос: гомон, рев моторов, люди, снующие туда-сюда без всякой системы. Александра всё это раздражало.
— Саш, смотри, там Андрей! Давай подойдём! — вдруг воскликнула Даша, крепко ухватила его за рукав и потащила в только ей известном направлении.
— Только не говори, что ты притащила меня сюда из-за Прохорова, — зло процедил он. — Лучше бы подруг своих взяла, а не меня.
— Тех самых, которые предпочитают «сомнительные» компании? — прищурилась она. — Если бы кто-то не брякнул при родителях о «развязных девицах» в моём окружении, не пришлось бы тебе тащиться со мной в такую даль. Так что терпи. Ты мне должен.
И, не дожидаясь ответа, пошла вперёд, как ледокол, рассекая толпу.
Александр только сцепил зубы и поспешил следом.
В этом она была права. Если бы он тогда промолчал, ничего бы не случилось. Но после смерти старшей сестры пять лет назад мать словно сошла с ума, пытаясь контролировать каждый их шаг. Особенно Дашин. Так что даже разрешение поехать на ралли — пусть и в сопровождении брата — уже считалось победой.
— Ладно, не дуйся, — догнал он сестру. — Сама знаешь, я не люблю такие сборища.
— Так-то лучше! — мгновенно оживилась Даша, и он невольно заподозрил её в ловкой манипуляции. — Андрей — мой будущий парень. Так что постарайся не портить вечер кислой физиономией.
— Ну ты...
— Да-да, я. Самая обворожительная и привлекательная!
Она уже махала кому-то рукой.
Дальше всё понеслось слишком быстро: рукопожатия, хлопки по спине, знакомые и незнакомые лица, чьи-то короткие фразы, смех, запах бензина и пыли.
А потом Александр вдруг понял, что Даша каким-то образом уговорила своего будущего визави участвовать в заезде.
Судя по тому, как сосредоточенно она надевала шлем, сама она тоже собиралась ехать.
— Ты что, с ума сошла? — прошипел он, едва успев подскочить к закрывающейся дверце.
Даша приподняла визор и тихо сказала:
— Не мешай.
И столько было в этих двух словах, что он не осмелился вытащить её силой, хотя ещё секунду назад был готов именно на это. В её глазах не было ни каприза, ни пустого протеста. Только отчаянная решимость. Словно эта гонка была не про ралли, не про Андрея, не про адреналин.
А про свободу.
Про попытку доказать себе, что она способна прожить свою жизнь сама. Без страха. Без родительской удавки. Без постоянного надзора.
Subaru под номером шестьдесят восемь спокойно отъехала к точке старта.
Потом Александр не раз вспоминал этот момент и каждый раз думал об одном и том же: надо было настоять.
Перед самым финишем он первым увидел, как внутри машины вспыхнул странный свет. Не снаружи — изнутри. Резкий, ненормальный, пробивший салон насквозь.
Водитель потерял управление.
Толпа шарахнулась в стороны.
Машина на полном ходу вылетела за ограждение и рухнула в овраг.
На несколько секунд Александр застыл, будто превратился в камень. Просто смотрел туда, где исчезла машина, и не мог вдохнуть.
А потом сорвался с места.
Он бежал, спотыкаясь, не разбирая дороги, вспоминая про себя все молитвы, какие знал. Внизу уже метались люди. Кто-то кричал. Кто-то звал врача. Кто-то просто стоял, не в силах сдвинуться.
Перевёрнутый автомобиль лежал на дне оврага.
Пламя быстро охватывало пассажирскую сторону.
— Врача! — заорал Александр, не добежав пары шагов до искорёженной машины.
Увиденное ударило под дых: разбитое вдребезги стекло, огонь, искорёженный металл, неподвижное тело внутри.
Боль от ожогов на руках он почувствовал уже потом. В тот миг в голове билась только одна мысль — вытащить её. Немедленно. Пока не поздно.
Он всё же сумел выдернуть Дашу наружу и оттащить на безопасное расстояние. Потом своей курткой начал сбивать пламя с её одежды. К ней страшно было прикасаться — казалось, любое прикосновение причинит новую боль. Он только заставил себя снять с неё шлем, чтобы ей было легче дышать.
И то, что открылось его глазам, сперва лишило его воздуха, а затем вырвало из груди отчаянный крик:
— Чёрт бы вас побрал, вызовите немедленно врача!
ГЛАВА 2 ЧУЖОЙ ЗАПАХ
Итой Хортар стоял у окна, задумчиво наблюдая с высоты башни за студентами, которые суетливо бегали по территории Академии. Потеря целителей в разгар гражданской войны…
Даже восшествие Дахора на трон не было столь кровавым, как происходящее сейчас. Порой это рождало в нём что-то похожее на сожаление. Впрочем, кто как не он знал — судьбу не изменить.
Род Маарц после заключения Даарда требовал освободить чёрного змайса. В конце концов им уступили и сняли печать стазиса.
Но облегчения это не принесло. До самого Даарда было уже не достучаться. Человеческое сознание словно утонуло где-то в глубине второй сущности, уступив место зверю.
Теперь в пределах грота охотился не советник Маарц, там жил его зверь.
Стоило Итою вспомнить их последнюю схватку, как заживающие раны на теле неприятно заныли. Давно он не чувствовал себя настолько потрёпанным.
Поначалу он действительно пытался вернуть друга. Разговаривал с ним. Пытался пробиться через звериную ярость. Напоминал о прошлом. Напрасно. Человеческий разум чёрного змайса оказался погребён где-то в глубине второй сущности. А наружу вышло не обезумевшее животное, как считали многие.
Древний хищник, сотканный из магии, инстинктов и памяти крови, прекрасно различал ложь, страх, намерения и чужую слабость.
И самое показательное — он ненавидел эльфа. Осознанно.
Итой и не подозревал, что друг настолько сильно привяжется к той человечке. Раны, оставленные второй сущностью высшего змайса, как и прежде, не желали заживать до конца. Магия змайсов текла в крови. И их звери всегда оставляли след.
Дверь с грохотом распахнулась.
Ещё и дорогая кузина явилась. Всем своим существованием напоминая о прошлом. О прошлом, которое он предпочёл бы забыть.
— Ну... каковы ощущения?
— Ты о чём, Аширо? — спросил Итой, разминая раненое плечо.
— Я спрашиваю, что ты чувствуешь, когда твоего кузена сажают за решётку. Его ведь там пытают, так? Признайся.
— Дорогая моя кузина, — лениво протянул он, — я к вашей семье больше не имею отношения с тех самых пор, как вы отреклись от меня после смерти моего отца. Благодарю хотя бы за то, что в живых оставили. Хотя постой... наверное, это из-за клятвы отречения?
— Зачем ты так? Когда ты успел стать таким жестоким? — казалось, события давних лет её нисколько не трогали.
— О нет, дорогая моя кузина. Я вовсе не жесток. Жестокость — это когда по возвращении домой тебе объявляют, что твой отец мёртв, а ты отныне нежеланный гость. Несмотря на то, что ты прямой наследник. Хотя... существовал ведь ещё дядя...
При упоминании родственника ректор улыбнулся, демонстрируя ровный ряд острых зубов.
Аширо в ответ зашипела, предупреждающе, и это заставило Итоя внимательнее к ней присмотреться. В этой картинке было что-то до боли знакомое, что-то, пробуждавшее смутное чувство дежавю.
— Мой отец поступил благородно, оставив тебя в живых, хотя по всем законам должен был убить...
Пока она говорила, Итой медленно наступал, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание.
— Ах да... эти славные эльфийские законы. Добыча достаётся сильнейшему. Как я мог забыть? — усмехнулся он. — Прости, сестрица. Но теперь ваш род уже не так силён, как прежде. Видимо, дяде с кузеном придётся выпутываться самим. А твой муж? Помочь не желает?
— Хватит изгаляться! Ты поможешь или нет?
Под конец она ткнула пальцем ему в грудь. Ректор тут же перехватил её ладонь. И в тот же миг перед его внутренним взором вспыхнули обрывки возможного будущего.
Так-так...
Как это он сразу не распознал в своей сестре суженую Даарда? Над этим стоило подумать. Значит, отсчёт уже начался. И очень скоро сюда пожалует избранная императора.
