Неужели он всё ещё принимает её за свою сэйру?

Мысль была слишком безумной, чтобы поверить в неё сразу. Но если это правда… его зверь может потребовать защищать её любой ценой.

Именно так он сейчас и выглядел.

В нём не было ни тени вальяжности, с которой в камеру вползли император и сопровождающий. Саш Маарц был напряжён. Собран. Готов действовать.

И в тот момент, когда надежда, умершая пару часов назад, снова шевельнулась в груди, Аширо заметила игру огня на его висках — лёгкую щетину, неровно пробившуюся на коже.

Сердце дрогнуло. Это был не план, пока нет. Скорее трещина в стене, в которую можно было вбить ногти.

Но Аширо впервые за эту ночь поняла: она ещё не проиграла. Сердце дрогнуло, в голове начал складываться план.

Когда они вползли в камеру, Даард сразу почувствовал запах.

Не увидел — зрение пока оставалось мёртвым, выжженным недавним ударом. Но мир всё равно раскрывался перед ним иначе: шорохом цепей, тяжёлым дыханием лекаря за спиной, ровным скольжением Дахора по камню, холодом стен, дрожанием магических плетений.

И запахом пленницы. Слишком знакомым и слишком неправильным. Зверь внутри него вздрогнул первым. Поднял голову, расправляя в сознании чёрные кольца инстинкта. Хранимая. Даард застыл лишь на долю секунды.

Нет. Не Вика.

Он знал это кожей, кровью, тем остатком разума, который не позволил ему окончательно сорваться ни в гроте, ни после пробуждения. Но зверь уже уловил знакомый след — одежда, чужой запах, остатки того, что принадлежало его сэйре.

И этого оказалось достаточно, чтобы вызвать желание разорвать любого, кто подползёт слишком близко. Даард медленно сжал пальцы, чувствуя, как проступают когти. Заставил себя разжать ладонь. Один палец. Второй. Третий. Не время.

Он скользнул ближе к Дахору, будто выбирая более удобное положение для допроса. На деле — занимая точку, из которой можно было перехватить и императора, и пленницу, и собственного зверя.

Вот это ему уже не понравилось. Себя он привык контролировать. Даже в ярости и на охоте. Даже когда кровь требовала броска. А сейчас инстинкты тянулись к эльфийке, которую разум уже записал в список угроз. Он не любил, когда его обводят вокруг пальца.

— Ты знаешь, кто я, — начал Дахор глубоким, ровным голосом, от которого воздух в камере будто стал тяжелее. — И знаешь, зачем я здесь. Ты обвиняешься в измене. Твоя жизнь зависит от того, насколько честной ты будешь со мной.

Цепи звякнули, пленница подняла голову, но молчала. И это молчание было умным.

Вика тоже умела молчать, когда просчитывала ситуацию. Но её молчание было другим — колким, живым, упрямым, будто она уже держала за пазухой три возражения и одно оскорбление на всякий случай.

Здесь же пахло расчётом. Изворотливая тварь. Умная. Слишком умная, чтобы не заметить, как зверь внутри него отозвался на украденный запах. Она стояла скованная, обессиленная, с магией, вытянутой цепями почти досуха, но даже в таком положении искала не жалость.

Рычаг. И, кажется, нашла.

— Я не знаю, о чём вы говорите, Ваше Величество, — произнесла она тихо, нарочно опуская голос до почти безжизненного шёпота. — Я не причастна к тому, в чём меня обвиняют.

Даард едва заметно повернул голову. Голос. Не тот, очевидно она боялась говорить громче. Значит, понимала: голос выдаст её быстрее запаха.

Зверь внутри недовольно зашипел. Ему не нравилось, что человеческая часть разбирает самку на признаки обмана вместо того, чтобы сорвать цепи и вынести её из камеры.

Наша. Нет. Даард втянул воздух глубже.

Под чужим следом проступала эльфийская примесь. Холодная, сухая, чуть терпкая. Не резкая — она хорошо подготовилась. Скрыла себя почти безупречно.

Почти. Но он был не молодым самцом, которого можно обвести вокруг пальца тряпкой с чужим запахом. И если бы не зверь, давно бы уже улыбнулся, предвкушая как откусит ей голову.

— Довольно странное заявление для той, кого поймали на горячем, — заговорил капитан имперской стражи. — Прикажите начать пытки, Ваше Величество?

Дахор приподнял бровь. Его дар уже должен был отозваться. Ложь эльфийки была слишком ровной, слишком ожидаемой, чтобы удивить. Но Дахора занимало не это. Его интересовало, зачем она врёт так открыто, зная, что перед ней император, способный чувствовать ложь.

— Приступай, — коротко приказал он.

Капитан не сразу двинулся.

На лице змайса ничего не изменилось, но хвост выдал его раньше слов: коротко дёрнулся, скользнул по камню и замер слишком жёстко.

Самка, женщина. Пусть и эльфийка, но она мятежница, воровка и возможно — предательница.

Но всё равно самка. Сама мысль о том, чтобы ломать самку, оставляла во рту горький привкус. У змайсов такое не любили. О таком не говорили за столом. Такое делали только по приказу, когда государство оказывалось выше инстинкта.

А приказ императора не обсуждают.

— Как прикажете, Ваше Величество, — глухо произнёс он и двинулся к артефакту в стене.

И в ту же секунду хвост Даарда ударил без предупреждения. Капитана швырнуло в противоположный угол камеры так, что камень под ним глухо хрустнул. Тот осел на пол и несколько мгновений не шевелился.

#несдавайся #сильнаягероиня #сильныйгерой #темнофэнтези #любовьиопасность #эмоциональныекниги #книжныйвайб #чточитать #фэнтезидляженщин #романтикавкнигах

ГЛАВА 7 НЕ МОЯ. НО ТРОГАТЬ НЕЛЬЗЯ

В камере стало очерь тихо, советник понял, что сделал, сразу. Император медленно повернул голову.

— Даард.

В голосе императора был только интерес и... настороженность.

— Твой зверь считает её хранимой?

Даард молчал. Ответ был очевиден. Но очевидное не всегда было правдой. На долю секунды запах действительно ударил по крови так, будто за спиной была Вика. Его сэйра. Его потеря. Его незакрытая рана. На долю секунды. Не больше.

А потом разум успел поставить вопрос: чем именно её пропитали?

— Ты хочешь её защитить?

Тело не слушая доводов разума само выбрало позицию. Даард скользнул вперёд и замер между пленницей и императором, приподнявшись на мощном изгибе хвоста. Спиной к скованной самке. Лицом к угрозе.

Непростительная ошибка. Хищник не поворачивается спиной к обманщице. Но зверь был доволен. Он ощущал за собой слабую, скованную, пахнущую страхом самку — и считал, что теперь всё правильно.

— Не тронь её, — произнёс Даард низко.

Голос вышел слишком глухим. Слишком близким к свисту. Он это услышал. Дахор тоже.

— Она… нашшша.

Слова сорвались инстинктивно. Но пленица не была глупой. В запахе её страха на миг вспыхнуло торжество. Едва заметное, почти неуловимое, но Даард поймал его по дыханию.

Она решила закрепить успех.

— Даард, пожалуйста, не дай им меня убить…

И ошиблась. Голос поднялся выше на октаву. Совсем немного. Но достаточно, чтобы Даард застыл и наконец пришел в себя. Спина окаменела. Не так, Вика никогда не просила так.

Она спорила. Провоцировала. Дразнила. Торговалась. Лгала, если считала нужным. Изворачивалась, когда её загоняли в угол. Но не становилась слабой по заказу.

Единственный раз, когда она умоляла, был тогда, когда решила, что он убьёт ха Сфаша. Тогда в её голосе была не просьба о себе. Не желание жить. Не попытка понравиться. Там был ужас потерять другого. И готовность уйти следом.

А эта самка просила за себя. Показывала беззащитность, как наживку.

— Интересссно, — почти пропел Дахор.

Император всё понял. Конечно, понял. Он мог быть вспыльчивым, жестоким, уставшим, но дураком не был никогда. Он увидел то же, что и Даард: эльфийка попыталась стравить их между собой.

— Даард?.. — снова позвала она, теперь осторожнее.

Слишком поздно.

Запах Вики всё ещё цеплялся за ткань, за волосы, за кожу пленницы. Но под ним сильнее проступала правда: эльфийская кровь. Страх. Пот. Боль. Драконья магия где-то глубже, под кожей, как выжженная удавка.