— Это… — прошептал он.
И резко притянул меня. Горячие губы. Руки на шее — держит, не даёт вывернуться.
— Ммм!.. — возмущённо мычу.
Пытаюсь отвернуться. Без шансов. Если он думает, что здесь главный…
…то он ошибается.
Мы это уже проходили. Я не дам ему шанса снова разбудить моё либидо. И заставлю его… упасть на колени! Наконец включаюсь в поцелуй. Обхватываю его за шею и отвечаю — так же яростно, как и он.
Воздух вокруг будто вспыхивает. Противоборство. Жар. Дыхание сбивается. И тут… он отступает. Перестаёт терзать мои губы.
— Это чтобы не забывала, от чего сама отказываешься… — хрипло шепчет, прижимаясь лбом к моему.
А у меня колени дрожат.
И вдруг — опора за спиной исчезает. Я срываюсь вниз. Больно. Очень. Прямо копчиком на пол — уже в целительском корпусе.
— Ссскотина… — выдыхаю сквозь зубы.
Боль даже немного притушила разгорающийся пожар внизу живота. Слышу шорох. Поворачиваю голову.
Сеичи… всё ещё здесь.
Ой. Как неловко-то… Особенно если учесть мой вид. И… запах. А он его уловил. По тому, как пробует воздух — сомнений нет.
Щёки вспыхнули. И никакой грим это уже не спасёт. Он стоял у гардеробной. Теперь медленно ползёт ко мне. Слишком медленно. Словно крадётся.
И смотрит… странно. Так, что мурашки по спине. Ну да, картина: я, распластанная на полу. Решаю не дожидаться помощи. Пытаюсь встать сама. Копчик протестует.
— А-а… — вырывается стон.
Меня тут же подхватывают. Помогают подняться. И… прижимают к груди. Крепко.
— Просссти… — стонет он.
Сначала даже не понимаю — за что. А потом… Сегодня что, день поцелуев? Хватит мне одного!
— Ммм… — пытаюсь оттолкнуть его.
Бесполезно. На вид — утончённый. На ощупь — как гранит. Ладно. Не оттолкнуть — попробую хотя бы отвести его лицо.
Ладони скользят по его подбородку… Срываются. Пальцы цепляют ухо. И вдруг… Я это чувствую. Замерла. Руки ослабли. Вся решимость… испарилась. Под пальцами — не гладкая кожа.
Щетина. Нет… короткий, колючий ёжик волос.
ГЛАВА 33. ЧТОБЫ СПАСТИ — НУЖНО УБИТЬ
— Отдай, Сан-Сан! — требовала белокурая красавица лет семнадцати.
Крепко сложенный юноша, приехавший в гости в соседний род, задиристо дразнил подругу детства, поигрывая в воздухе золотистым гребнем.
Он специально снял его с её головы, чтобы полюбоваться распустившимися локонами. Они были прекрасны. Особенно когда ловили солнечные лучи.
Представив эту картину, он тут же решил воплотить фантазию в жизнь. Рванул на второй этаж — к двери, ведущей на мостовую над садом.
Полдень. Солнце в зените. И он сможет раньше времени увидеть то, что положено только после свадьбы.
Азарт захлестнул бывшего студента. Он то убегал, то давал себя поймать юной тайре.
Наслаждался прикосновениями её рук — к груди, к спине, к предплечьям. К рукам. Задорный смех пары разносился по округе. Их хвосты переплетались.
Змайс млел. Но не смел отвечать тем же — только уворачивался.
— Сан-Сан! — наконец выдохлась девушка. — Отдай!
— А ты забери. — он отполз чуть дальше, всё ещё полный сил.
— Я устала. Прекрати.
Он не поверил до конца. Решил, что она может в любой момент сорваться. А значит — стоит подзадорить ещё. Подполз к перилам. Вытянул руку над краем, будто собирался уронить гребень.
— Видишь? Сейчас уроню… — со смешинками в глазах перекатывал украшение между пальцами. — Поспешшши.
— Нет! — вдруг вскрикнула она.
Слишком резко. Он вздрогнул. И выронил гребень. Солнечные блики мазнули по драгоценным камням. Девушка стрелой рванула за ним. Он едва успел её перехватить.
Где-то внизу звякнуло.
— Ты шшшто, ссс ума сссошла?! — его трясло, он схватил её за предплечья. — Не смей подвергать сссебя опасссности! Я куплю тебе тысячу таких!
— Не купишшшь… — она зарыдала, закрывая лицо. — Это бабушкин… подарок… бабушшшкин…
Его всё ещё колотило. От страха. От мысли, что мог её потерять. И от стыда. Он знал. Два месяца назад умерла первая мать рода ха Сфашей.
Та, с кем его будущая сэйра была особенно близка. Он хотел её развеселить. А довёл до слёз. «Прости» казалось ничтожным. Пустым. Он видел, что она устала. Мог остановиться. Но не остановился. И теперь она плачет.
— Не смей обижать мою сестру!
Детский окрик — и что-то падает на его хвост. Инстинкт. Хвост дёргается.
Ладони девушки опускаются с лица. Её глаза — широко распахнуты. Серые. Полные ужаса. В них отражается… падающее тело.
— Ссс… Сеичи?!
Он даже не успел развернуться. Десятилетний брат Сиоры исчез за перилами. Он метнулся. Но уже знал — не успевает.
Повис вниз головой, зацепившись хвостом за поручни. Тянулся руками… в пустоту.
Смотрел. На изломанное тело наследника. На белого змайса, лежащего в луже крови. Красное растекалось по брусчатке. И так же расползалось по его груди — отчаяние.
Это был крах. Полный. Будущего. Надежд. Всего. Сиора его не простит.
Белый вихрь мелькнул мимо. Она. Его душа. Она уже была рядом с братом.
Его фантазия… сбылась. С этого положения он видел, как солнце играет в её волосах. Только теперь это сопровождал не музыкальный смех. А вой.
Жемчужный хвост обвил женщину и ребёнка. Пачкался в крови. Красное на белом. И солнечные блики. Знамя. Его позора. Его ничтожности. Вспышка света. Она лечила его. Отчаянно. Может… ещё не всё потеряно?
Он сорвался вниз. С глухим ударом рухнул на дорожку. Подполз ближе. На него никто не смотрел. Сияние гасло.
— Брат! Брат, очнись! — рыдала она. — Я исцелила твоё тело! Вернись! Не уходи!
Она укачивала его. И надежда таяла. Бывало — исцелённые не возвращались. Уходили. Нужен был якорь.
Желание жить. А у этого ребёнка? Слабый. Ограниченный во всём. Жизнь — сон, еда, уроки. И слуги. Как он вообще оказался здесь один?
Хрип. Кашель. Едва слышный вдох.
— Наконец-то… — она всхлипнула. — Нельзя же так меня пугать… Зачем ты полез?
— Я… хотел защитить сестру…
Маленькая рука сжала ткань её одежды.
— Не надо… Я едва тебя не потеряла.
— А зачем мне жить? Я бесполезен…
— Не смей!
— В моём возрасте… уже тренируются с пиками. А мне даже вилку нельзя… — он с трудом поднялся. — Есть ли кто-то слабее меня?
— Вот поэтому ты и должен жить! Чтобы стать сильнее!
— Кто бы разрешил…
— Я помогу! — в её глазах стояли слёзы. — Я найду лучших учителей!
— Обещаешь?
— Обещаю. Только живи. Не уходи…
— Хорошо…
Он обмяк. Потерял сознание. Она вытерла слёзы. Глубоко вдохнула. Подняла брата на руки. Аккуратно.
Голова — на плечо. Под колени — вторая рука. И только тогда заметила его.
— Уйди с дороги.
Ни следа прежней наивности, в серых глазах отражалась решимость молодой женщины.
— Ты… когда-нибудь простишь меня?
Он отполз. Без сопротивления. Она скользнула мимо. Он уже подумал, что ответа не будет. Но она остановилась.Тихо.
— Сила Сеичи… — шёпот. — Твоё прощение.
Хвост обмяк, значит никогда…
***
— Сиора… куда ты меня тащишь?
— Тшшш… не шуми! Иначе нас заметят!
— Но всё же?..
— Тсс.
Пришлось послушаться сестру. Они миновали общий двор, вышли за пределы поместья и углубились в сторону развалин за лесом.
— Я тебе кое-что обещала. Помнишь? — она обернулась. — Я нашла того, кто может тебе помочь.
— Правда? — воодушевился мальчик. — Я думал, ты уже забыла…
На валуне у каменной арки сидел седой старик. Поблёкшие чешуйки на скулах выдавали: его зверь спит… или умирает. А вместе со змеем уйдёт и сам змайс.
Запал угас. Разочарование накрыло резко.
— И это он — великий воин? — с обидой выдохнул мальчик, вспомнив их разговор. — Ты решила меня утешить? Да я его сейчас сильнее! Он вот-вот окочурится!
Сестра побледнела. Старик поднял взгляд. Острый. Холодный.
— Простите. Он ещё слишком юн. — Сиора поклонилась, сложив хвост. — Прошу, не судите строго.
