— Да нет же, — выдыхаю я в шоке, чувствуя, что если я сейчас не найдусь, чтобы объясниться, у меня будут серьезные проблемы. — Я вообще к мужу в госпиталь приехала! И там… — говорю уверенно, но тут же теряюсь, пытаясь вспомнить, в какой именно момент могла посеять сумку с документами, деньгами и телефоном.

Может в машине, которая меня сюда привезла?

Но я же у ворот Хасанову звонила. Значит тогда еще сумка была при мне.

Выходит в госпитале.

Так уж «впечатлил» меня козел-муженек, что я даже не заметила, где ее оставила.

Когда застала его с девкой? Или может когда лопатой его била?

— И замолчала, — фыркает полицейский. — Под наркотой что ли?

— Ну что вы такое говорите? — бубню я обижено. — Я просто вспомнить пытаюсь, где сумку потеряла. По всей видимости в госпитале и оставила.

— Точно, — скалится тот, что Михалыч. — Тебя наверно туда подкинуть нужно, да? Ты быстренько заберешь документы и докажешь нам, что не закладчица? Все верно?

— Кто?! — выдавливаю я шокировано. — Да вы что? Я даже толком не знаю что это такое!

— Ну давай назовем тебя дилером. Так лучше? — подсказывает молодой.

— Н-никакой я не дилер, — заверяю, а у самой уже руки дрожат от всех сегодняшних приключений. — Я вам клянусь.

— Ну раз прям клянешься, что не продаешь тут наркоту, — тянет старший, — значит пришла сюда купить, да?

— Нет! — отрезаю твердо. — Да я в жизни никогда эту дрянь не пробовала!

— А если тест сделаем? — щурится на меня подозрительно.

— Да хоть десять! — уверенно говорю я. — Говорю ведь, никогда в жизни не употребляла никакую отраву.

Этот самый Михалыч долгие секунды молча разглядывает меня, а затем внезапно говорит:

— Я тебе верю.

— О, спасибо вам! — выдыхаю облегченно.

Но он продолжает:

— Значит для мужа искала? Правильно понимаю?

— Господи, да нет же! — уже злюсь, потому что ощущение, что им лишь бы чего мне «пришить». — Стала бы я еще для кого-то эту отраву добывать. Нет! Я вообще с мужем поссорилась! Потому и убежала из госпиталя, что даже сумку там свою забыла!

— Ага, выходит мужа уже и нет? — будто на чем-то подлавливает меня младший.

— Да почему же нет? — пожимаю плечами. — Жив-здоров. Только теперь от меня отдельно. Приеду домой и на развод подам.

— Понял, сержант? — усмехается старший. — Придумала мужа и… передумала. Значит может и не наркоманка. Проститутка, видать.

— Да что вы себе позволяете?! Я честная женщина, вообще-то! — у меня даже голос на октаву выше становиться от возмущения.

— Видали мы таких честных! — фыркает сержант. — В машину давай! В участке разберемся.

Понимаю, что продолжать спорить с ними бесполезно, поэтому просто шагаю к бобику и послушно усаживаюсь на заднее сиденье.

В конце концов оказаться среди ночи в полиции — не самое страшное, что могло со мной тут приключиться. Так что надо просто придумать как бы подтвердить свою личность, и меня отпустят.

Как раз повезет, если отделение полиции где-то поближе к цивилизации. Там и район будет безопаснее. Тогда и ночлег, и машину в сторону дома проще будет найти.

Осталось только придумать как теперь доказать, что я никакая не проститутка-наркоманка, за которую они меня приняли, идиоты. Хотя… их тоже можно понять. В таком-то райончике. Где ни души живой. Ни фонаря целого. И тут я среди ночи шарахаюсь. Подозрительная, не спорю.

— Послушайте, — вежливо начинаю я, когда машина со скрипом трогается с места, — я понимаю, как это все выглядит со стороны. Но я вам клянусь, вышло недоразумение. И действительно, если вы меня подвезете в госпиталь, то я смогу вам легко доказать, что я просто приехала навестить мужа.

— Отвезти, говоришь? — старший бросает на меня взгляд через плечо.

— Мгм, — киваю, вцепляясь пальцами в решетку между нами. — Тут ведь недалеко совсем.

— Слушай, мы похожи на такси? — отбривает меня грубо.

— Н-нет.

— Так вот звони своему мужу, если такой вообще имеется. И пусть сам везет твои документы! — режет. — А если же такового нет, значит звони сутенеру, или «мамке», кто там тебя крышует?

— Да никто меня не крышует! — в отчаянии всхлипываю я. — Я бы и рада позвонить тому, кто может привезти документы, но у меня ведь и телефон в сумке остался. А в нем все контакты!

— Ты что же, номер мужа не знаешь?

— Знаю, — фыркаю нехотя. — Вот только он же свой телефон тоже потерял. Я пока в госпиталь ехала не могла ему дозвониться, — произношу это и сама понимаю, насколько это все неправдоподобно звучит. Будто я и правда отмазаться пытаюсь.

— Эх, какая складная история у тебя выходит, — не без сарказма говорит старший. — И документы забыла. И муж телефон потерял. И в злачном квартале в такое время оказалась по чииистой случайности!

— Все так и есть, — бухчу я. — И если бы вы меня отвезли в госпиталь, то я бы…

— То у тебя был бы шанс от нас свалить, — договаривает за меня полицейский. — А так — не будет. Потому что мы уже приехали и теперь чиллить тебе в обезьяннике, красавица, по меньшей мере до утра. А там видно будет, че с тобой делать.

Машина тормозит у небольшого здания с соответствующими вывесками. И я по крайней мере убеждаюсь, что это действительно полицейские, а не какие-то бандиты, которые ими притворяются. А значит могу были спокойна, что моей жизни ничего не угрожает.

Стражи порядка выходят из машины и выпускают меня:

— Так че? Придумала кому звонить? — старший подталкивает меня в направлении входа.

— Н-нет еще, — бормочу я, входя в здание.

Виталя, черт бы тебя побрал! Даже в такой ситуации оказался бесполезен, скотина!

Не то, чтобы я горю желанием звонить этому уроду, но если других вариантов не остается, то может и пришлось бы. Но у этого сукиного сына даже телефона теперь нет! А других вариантов у меня и правда уже похоже не осталось.

В голове мелькает строгий лик Хасанова. Хотя и не думаю, что после всего, что я сегодня устроила, он бы согласился мне помочь. Однако на него у меня надежды всяко побольше, чем на урода-Виталика.

Да только толку? Номер я его все равно не помню.

Ловлю себя на мысли, что полицейские притихли. И в камеру не ведут.

Поднимаю взгляд.

Рассматривают меня. Оба.

— Слушай, а ты ни че такая? — старший как-то одобрительно кивает. — В принципе… можем договориться.

— Так я же вам сразу предлагала договориться! — тараторю тут же, не сильно въехав в суть его слов. — Вы меня только в госпиталь отпустите. Я вам документы покажу и…

— Да, знаешь, — старший вытирает уголки рта, — можно и без документов. Если ты нас обоих обслужишь.

— В с-смысле… — выдавливаю, но тут же припоминаю за кого они меня приняли, и до меня начинает доходить о каком «договоре» речь.

Немею от шока.

— Давай так, — говорит этот самый Михалыч, шагая ко мне, — за пару часов управишься, и свободна. Только мне еще минет сверху.

— П-придумал-ла, — выдавливаю через силу, пятясь от него.

— Чего? — хмурится непонимающе.

— Я г-говорю, кому звонить… придумала!

— Только т-телефон одолжите, п-пожалуйста, — шепчу я умоляюще.

Старший полицейский окидывает меня недовольным взглядом, но все же кивает сержанту:

— Вась, дай ей свой, — и к моему облегчению отходит от меня. Открывает дверь в один из небольших кабинетов и включает чайник.

Василий же явно не доволен, что «сделка» предложенная Михалычем сорвалась, но все же протягивает мне телефон:

— Только быстро, — приказывает, явно почуяв власть, пока старший не слышит. — У нас тут не переговорный пункт.

— Д-да, к-конечно, — от волнения заикаюсь, потому что «быстро» это сейчас вообще не про меня.

Во-первых потому что руки дрожат, и я умудряюсь едва не уронить телефон сержанта. Благо вовремя перехватываю его, под неодобрительным взглядом Василия.

Во-вторых, потому что я вовсе не уверена, что помню нужный номер.