— Фи. Кто о чем, а Анохин о сексе. Тебе не стыдно быть таким озабоченным?

— Ага. Чья бы корова мычала. Кто сегодня набросился на меня прямо в прихожей? А? Немедленно отвечай эротоманка несчастная!

Я посмотрел в окно за которым было уже темным темно. Затем на часы и присвистнул.

— Ого-го времени то сколько! Слушай Ален, пожалуй мне в общагу бежать уже пора.

— Сиди здесь. Не надо тебе никуда бежать. Во- первых, я не собираюсь отпускать тебя без ужина. А во- вторых, сегодня можешь остаться ночевать у меня. Я вот тебе и зубную щетку купила. И Алена положила на стол новую зубную щетку.

— Ого! Дело дошло уже до зубной щетки! Здорово! А ночевать я буду в соседней комнате, на диване?

— Вот еще! Ночевать ты будешь здесь. В этой постели, вместе со мной.

— А как же твои предки? Они не будут против?

— Не будут. Папе в общем то все равно. Он давно считает меня совершенно взрослой. И потом ты ему очень нравишься. А с мамой я имела беседу на днях, в результате которой она разрешила мне, иногда оставлять тебя ночевать со мной в одной постели. Главное, чтобы это не мешало учебному процессу, ну и, чтобы неукоснительно соблюдались правила контрацепции.

— Даже так?

— Да. Даже так. Кстати ты тоже нравишься моей маме. Она считает тебя очень надежным молодым человеком. И поэтому она благословила меня на добрачный секс. Понял какое оказано тебе доверие? Только посмей не оправдать его! И еще мама была очень удивлена моими познаниями в сфере контрацепции. Она даже выглядела совершенно смущенной и в конце разговора добавила, что мол умного учить только портить. Ладно Анохин, хорош трепаться! Я иду на кухню помогать маме готовить ужин. А ты сиди и повторяй пройденное. Завтра у Ковальского сам, добровольно вызовешься отвечать. И смотри будет тебе Содом с Гоморрой, если ты не получишь пятерку. Ну, что ты лыбишься? Я же ни разу не шучу!

Алена стукнула меня по макушке тетрадью с конспектами к семинару и поднявшись со стула, вышла из комнаты.

Я посмотрел на часы. Время было начало третьего. Следовательно шестой урок в школе уже закончился и Нина Николаева уже должна была со своими подругами выйти из школы и идти по тропинке к роковому перекрестку, где через несколько минут под колесами грузовика оборвется ее жизнь.

Я прошагал бодрым шагом мимо мебельного магазина и перешел на другую сторону улицы. Ночью оттепель опять сменилась морозом, снежная каша под ногами подмерзла и дороги и тропинки вновь стали скользкими.

Пройдя мимо здоровенного транспаранта с надписью «Решения 26-го съезда КПСС в жизнь!» я зашагал по обочине дороги. До тропинки шедшей по направлению к школе, в которой я когда то провел десять незабываемых лет своей жизни осталось всего какая -то сотня метров.

Мимо меня то и дело пробегали или проходили школьники спешившие после уроков домой. Я вышел на тропинку и всмотрелся вперед. Из-за деревьев видна была крыша школьного здания, но Нина с подругами пока еще не появилась в поле моего зрения.

Я еще раз посмотрел на свои часы. Стрелки показывали четырнадцать часов двенадцать минут, до трагедии оставались еще считанные минуты. Где то впереди шла к роковому перекрестку сестра моего школьного приятеля, не подозревавшая о том, что жить ей осталось всего чуть- чуть.

Мимо меня проехал груженный КАМАЗ, затем промчалась белая «копейка», затем две трехтонки. Нины все не было.

Наконец впереди раздались девичьи голоса. Я присмотрелся и увидел группу из четырех, идущих по тропинке старшеклассниц. В центре группы кажется шла Нина Николаева.

Я пошел быстрым шагом к ним навстречу. Поравнявшись с ними, я довольно неумело изобразил потерю равновесия на скользкой тропинке и то, что вот -вот упаду. Поэтому у меня не оставалось другого выхода как схватить за плечи шедшую чуть впереди своих подруг Нину.

— Ой,извините!- произнес я, и потом якобы всмотревшись в лицо девушки, которую я только, что чуть — чуть было не опрокинул в сугроб, разыграл радостное изумление ( от фальшивости моего тона, меня чуть не покоробило, но сейчас это было не главное),- Нинка! Ты ли это?

— А вы… Витек! Ой, а я тебя и не узнала сразу! Думаю, что это за здоровый мужик прет вперед и никого не видит! Пьяный, что ли? А это оказывается ты! Что это ты к нам не заходишь?Дорогу забыл? Загордился поди в своем Краснознаменске? Раньше ведь от нас и не вылезал!

— Да ничего я не загордился. Дела, учеба и все такое. Я дома то только и на выходных бываю и то не всегда. Ладно ты то как? Школу уже наверное заканчиваешь? Вон какая красотка вымахала. А раньше то была малявка малявкой! Поступать куда надумала? А Олежка как поживает? Не женился еще? У него вроде была подруга. Лиля кажется. А их вместе в прошлом году на пляже вместе видел.

— Не Лиля, а Леля, Ольга то есть. Она из сельской школы к нам в Лучанск перевелась. На два класса моложе вас. Олег и сейчас с ней ходит. А вот насчет свадьбы я…

Тут мимо нас, через перекресток, на большой скорости, промчался грузовик. Едва он миновал его, как сразу же машину повело юзом.

Тут же раздался глухой удар и слабый, похоже детский вскрик. Я с девушками практически синхронно повернули голову в его сторону и успели заметить маленькую детскую фигуру вылетевшую из под колес грузовика. Фигура описала дугу и падая ударилась головой о бетонный фонарный столб. Мне на секунду показалось, что я услышал тошнотворный треск ломающихся костей черепа.

Грузовик вынесло на обледеневший тротуар, в своем движении он задел пожилого мужчину шедшего по этому тротуару с авоськой в руках. Далее автомобиль снес хлипкий штакетник и остановил свое движение уткнувшись в стену сложенного из красного кирпича дома.

— Ой Мамочки! Ой Мамочки! Что же это такое?- произнесла Нина и закрыла свой рот варежкой.

Я не медля не секунды прямо с места в карьер помчался к сбитому ребенку, чье фигурка совершенно не подвижно лежала возле фонарного столба.

На бегу я боковым зрением успел заметить, что сбитый грузовиком пожилой мужчина, вяло копошиться в снегу, видимо пытаясь встать на ноги.

Подбежав к ребенку я увидел, что он лежит на спине, широко и безжизненно раскидав руки и ноги.

Я наклонился над ним и увидел, что это мальчик лет так семи — восьми. Голова его была разбита буквально всмятку. Широко открытые глаза неподвижно смотрели в покрытое низкими облаками зимнее небо. Уже с первого взгляда мне стало понятно, что я вижу перед собой труп.

Тем не менее я встал на корточки и попытался найти на шее ребенка пульс. Но его не было. Мальчик без сомнения не пережил своего столкновения с грузовиком и удара головой о бетонный столб.

— Ой Витя, что с ним?- спросила меня подбежавшая Нина.

— Кажется все, — ответил ей я и схватив горсть снега начал оттирать кровь залившую мне руки.

— Андрюша, Андрюшенька! — резанул мои уши истошный женский крик.

Я обернулся и увидел бежавшую к нам пожилую женщину. Как видно это была бабушка погибшего ребенка.

Она подбежала к безжизненному телу своего своего внука, нагнулась над ним, обхватила его за плечи и попыталась поднять его не обращая внимание его на кровь, которая начала заливать ей ее пальто.

— Андрюшенька, вставай, вставай. Мальчик! Тебе больно? Скажи тебе больно? Не молчи только!- кричала она, пытаясь поднять своего внука, но он всякий раз кулем валился обратно на землю, стоило ей лишь на миг ослабить руки.

— Уберите ее,- сказал я подошедшим девушкам и направился к сбитому мужчине. Подойдя к нему, я увидел, что он уже сидел в снегу, а кинув взгляд на его левую руку, заметил, что она располагается под каким то неправильным углом.

От магазина и от тропинки к нам уже бежали люди. Я крикнул первым подбежавшим:

— Вызывайте Скорую и ментов! В магазине телефон должен быть!

Тут мое внимание привлек донесшийся до меня хлопок закрывшейся автомобильной двери. Я оглянулся и увидел вылезшего из кабины грузовика водилу. Тот пытался перелезть через штакетник. Это ему удавалось плохо. Зацепивщись он плашмя, грохнулся на землю, носом прямо в снег. Поднявшись с видимым трудом и даже не отряхнувшись он какой-то вихляющейся походкой направился к фонарному столбу возле которого, у тела погибшего от его рук мальчика, собралась уже кучка народа. Я видел двух мужчин которые пытались отвести от трупа внука его воющую страшным голосом бабку.