Я недоуменно пожал плечами, снял куртку и шапку, подошел к зеркалу и полез в карман за расческой.
Через пару секунд я почувствовал как в мой свитер вцепилась рука. Послышался недовольный голос Сомовой.
— Я же сказала тебе, марш ко мне в комнату! А ты, что делаешь? Шевелюру свою приглаживаешь? Ты и мне такой сойдешь, — и Алена потащила меня за собой.
Когда я оказался в комнате Алены (заметив, что диван уже застелен свежим постельным бельем) то спросил ее:
— Что с тобой случилось Сомова? Что ты кидаешься на меня как разъяренная тигрица? Я, что -то ничего не пойму!
— Я сейчас объясню тебе, что случилось,- ответила мне она,-скоро предки с работы придут, а он понимаешь задает дурацкие вопросы. Давай раздевайся быстрее!
— Что -то я не пойму все-таки, что с тобой. Еще недавно ты обличала меня в эротомании, а сейчас сама кидаешься на меня, как голодный на колбасу!
— Прекрати свою демагогию Анохин! И раздевайся! Времени у нас всего ничего. Ну Витечка, что я могу поделать с собой, если постоянно хочу тебя!- жалобным тоном произнесла Алена и сбросила с себя халат одетый как выяснилось на голое тело.
После, когда мы уже угомонились и Алена спокойно лежала рядом, положив свою голову мне на грудь я сказал ей:
— Ишь ты! А я и не знал, что ты такая Марья-искусница. Надо же! Вчера еще была девочкой, а сегодня уже такое вытворяешь!
— Девочкой я была последний раз сорок лет назад. А тебе, что-то не понравилось?
— Нет, нет. Все понравилось! У тебя со мной наверное как в той песенке- «Кто у нас не первый тот у нас второй»?
— Фу, Анохин! Оказывается ты слушал эту пошлятину? Я все таки была лучшего мнения о тебе!
— Как же не услышишь, эту как ты говоришь пошлятину, если она одно время практически из каждого утюга доносилась!
Я обернулся и посмотрел в глаза, лежащей на моей груди Алены. И меня вдруг захлестнула прямо таки волна небывалой нежности к этой юной и прекрасной женщине. Я обхватил ладонями ее лицо и начал покрывать его поцелуями.
— Аленка, милая, как же я люблю тебя!
— И я очень люблю тебя Витенька! — тихим голосом ответила мне она,- Очень, очень люблю. Ты даже не представляешь как!
— Дураки мы были тогда, сорок лет назад.
— Дураки. Согласна. А на главного дурака не будем указывать пальцем.
Мы полежали еще немного и Алена начала резво собираться.
— Так. Сейчас я должна накормить своего голодного мужчину. Ты ведь голоден Анохин? Ничего не говори мне. Я сама знаю, что после хорошего секса мужчины бывают очень голодны. А я сегодня постаралась на славу. Так, что собирайся и прямым ходом на кухню. И прибери здесь все! Учти к приходу моих предков с работы, никаких следов нашей бурной оргии остаться не должно! Мы должны будем сидеть и грызть монолит советского права. Понял эротоман несчастный? Я пошла!
— Одень хоть, что — ни будь под халат, а то опять пуговицы забудешь застегнуть и выйдет как в тот раз. Зачем лишний раз травмировать твоих родителей!- ленивым голосом подколол я ее.
Алена в ответ рассмеялась и махнула рукой.
Позже уже сидя за столом на кухне я рассказал ей о состоявшемся у меня сегодня разговоре с Филатовой.
— Ты все -таки думаешь, что она как и мы попаданка?- озабоченным тоном спросила меня Алена.
— Не знаю. Но думаю, что все — таки нет. Просто она что-то чувствует. А может правда к гадалке ходила. И та ей действительно, что-то там наворожила. Черт его знает. Но думаю, что после сегодняшнего разговора она наконец -то от меня отстанет окончательно. Вот только Дениса жалко. Лучше бы ему действительно, было завалить экзамен у Мышкиной и вылететь из нашей богадельни, чем попасть в лапы этой порочной стерве. Да, не повезло парню! Первая любовь и к кому. Такие Лидочки способны на раз, два, из нормального парня сделать серийного убийцу.
— Да Дениса. Действительно очень жалко. Очень милый мальчик. Не повезло ему конечно. Но, что делать? Ты же не можешь вставить ему свои мозги. Ничего страшного. Не он один такой. Глядишь пострадает, пострадает и извлечет из этого пользу для себя. А насчет гадалки… Знаешь в девяностые я познакомилась с одной. Я скажу тебе это действительно была очень серьезная женщина. И она безусловно, что-то умела и знала. Думаю даже очень многое.
— Сомова ты ходила по гадалкам? Вот чего, чего, а этого я совсем не ожидал от тебя!
— В девяностые у меня, милый Витя, бывали такие обстоятельства, что я готова была, черту свечки ставить, а не только к гадалке пойти. Но эта была не особенно известна в широком кругу. Она не относилась к многочисленным потомственным ведьмам о которых ты можешь узнать из объявлений в любой желтой газетенке. Принимала клиентов очень не охотно и только по личной рекомендации. Да иному и рекомендации не помогали. Любовь Ильинична могла посмотреть на человека один только раз и сразу же отказывалась говорить с ним. Деньги кстати за сеансы гадания брала чисто символические. Гадала на обычных игральных картах, но у меня сложилось впечатление, что они ей нужны были только так, для антуража. А человека пришедшего к ней она просто читала как открытую книгу. Я была у нее всего два раза. Она не только гадала, но и давала такие не навязчивые советы. И знаешь они очень помогли мне, выпутаться из той трудной ситуации в которой я тогда оказалась.
— А где эта гадалка жила?
— В Петровской засеке. Почти на самой окраине. Улица Трудовая кажется. Причем жила в простом домике, безо всяких удобств, с печным отоплением. Жила одна. Лет ей было где-то под семьдесят.
— Ну если она жила там тогда, то наверное живет там и сейчас. А ты сможешь найти ее дом
— Не знаю. Я в том районе наверное уже сто лет не была. Глушь. А тебе то зачем?
— Да черт его знает. Что -то не нравится мне все это. Филатова эта. Судя по всему если она к кому то и ходила, то скорее всего к этой самой Любви Ильиничне. Вряд ли в славном городе Краснознаменске есть вторая такая ворожея. Может правда попробовать отыскать ее да порасспросить?
— Давай мы не будем делать резких движений. А насчет визита к гадалке я подумаю. Может быть и вспомню точно где она проживает. Хорошо?
Мы закончили трапезу и Сомова погнала меня обратно в свою комнату готовится к семинару. Она ехидно заметила, что хороший секс и хорошая еда должны не обыкновенно обострить мои умственные способности и поэтому она ждет от меня необычайных интеллектуальных подвигов на ниве постижения премудростей советского права.
Когда наконец пришли родители Алены мы сидели в ее комнате предаваясь с увлечением процессу подготовки к грядущему семинару. Первой пришла с работы Елена Михайловна. Она постучала в дверь и заглянула к нам в комнату.
— А,что это вы тут делаете?- спросила она.
— Мы, мамочка готовимся к семинару по праву. Он у нас завтра. Витю срочно надо подтянуть по праву. А то Ковальский уже начал на него сердится,- ответила ей Алена.
— Ну вы хотя бы поели, что — ни будь? Или занимаетесь так, на голодный желудок?
— Конечно поели мамочка! Я поела сама и покормила Витю. А то он в своей общаге вечно полуголодный ходит.
Елена Михайловна улыбнулась и закрыла дверь.
Мы занимались, занимались, грызли и грызли гранит советского права и в конце концов догрызли его. Я откинулся на спинку стула и с наслаждением до хруста в суставах потянулся.
— Фу. Устал сидеть. А ты Сомова молодец! С тобой заниматься одно удовольствие! Во- первых, ты классный педагог, а во- вторых, знатный правовед. Ты часом юристом не работала?
— Я Витя работала бизнесвумен. И знание наших отечественных законов сколь бы они не совершенны были, и сколь бы несовершенно было их применение и исполнение, было мне жизненно необходимо. А насчет моих педагогических способностей, то это не единственный мой талант. Придет время и ты быть может познакомишься и с другими.
— Ну один твой талант я уже точно постиг. И знаешь он мне очень нравится!
— Это какой?
— К сексу. А какой же еще? Сегодня я имел счастье убедится в наличии у тебя этого таланта.
