С последней группой людей вошел полковник Ленден. С ним был и Эллисон. Кристин отстраненно проводила их взглядом. Живот снова свело противное чувство страха и беспомощности. Одно дело: ждать катастрофы, и другое: понимать, что она произойдет вот прямо сейчас.

Эти двое остановились у трибуны, и Нэйтан с безупречно скорбным видом обвёл взглядом людей в зале.

— Приветствую всех в этот трагический для людей день. Сегодня один из тланов выследил и хладнокровно убил нашего уважаемого профессора Горович. Мы выяснили, что профессор вчера искал встречи со Старейшиной Теснаром. Неизвестно, почему этот молодой искатель так хотел предотвратить эту встречу, возможно, ему было что скрывать. Но без наказания столь вопиющий поступок мы оставить не могли. Неудивительно, что наши доблестные защитники вступились за бедного профессора. К сожалению, спасти его не удалось, рана оказались смертельной.

Возмущенный ропот прервал Эллисона, он поднял руку призывая к тишине и немного повысил голос:

— Тлан тоже мертв. Мы не можем знать, как отреагируют другие на его смерть. Поэтому для вашей защиты всю экспедицию спешно эвакуировали. Думаю, ни для кого из присутствующих не секрет, что в технологическом развитии мы очень отстаём от этих инопланетников. К сожалению, конструкция их кораблей позволяет садиться на планету, наших — нет. На поверхности мы куда уязвимей. В космосе щиты и орудия дают хоть какую-то защиту от нападения. И всегда есть возможность улететь.

Кристин поражалась тому, как ловко они вывернули всю ситуацию наизнанку. И как стройно всё расписали — не прикопаешься. Она судорожно стиснула руки на лямках рюкзака. Возникло ощущение падения в кроличью нору.

— Это означает войну? — раздался с первых рядов знакомый голос.

Она повернула голову. Точно Киан. И почему ему всегда надо выступить? Впрочем, учитывая его возмущения в прошлом, это никого не удивит и не насторожит.

— Боюсь, что так, — согласился Нэйтан, окинув взглядом ученого. — Мы ожидаем нападения и, конечно же, будем защищаться. Поэтому, я думаю, вы отнесетесь серьезно к словам полковника Лендена, — он кивнул ему и сделал шаг в сторону.

— Мы в любой момент ожидаем нападения, поэтому вы можете услышать сирену тревоги. В этом случаем максимально быстро вернитесь в свою каюту, а лучше, как можно меньше покидайте её без крайней необходимости. Во всех койках встроены противоперегрузочные системы со страховочными ремнями. Настоятельно советую воспользоваться ими для минимизации травм при резких манёврах корабля. На этом всё.

— Ещё один момент, — снова выдвинулся вперёд Эллисон. — В ближайшие дни мы планируем провести полное обследование всех членов экспедиции. На личные рутеры вам придёт уведомление о времени посещения медотсека. И даже в случае полного здоровья это не отменяет общего карантина на три недели. Надеюсь, никого не нужно убеждать, что это для общей безопасности? Проявите сознательность. На этом всё, расходитесь по каютам.

Снова взбудораженный гул взвился до потолка. Люди громко обсуждали шокирующие новости.

Кристин же просто оцепенела от абсурдности происходящего. Впечатление Алисы в стране чудес только усилилось, словно она попала в какой-то безумный вывернутый мир.

Очень хотелось проснуться. Ущипнула себя за плечо. Не сон.

Она уже начинала ненавидеть все информационные и конференц-залы. Почему самая бредовая реальность всегда возникает именно в них?

Противное сосущее чувство в животе только усилилось. Тяжесть в груди мешала дышать. Кристин снова стиснула дрожащие пальцы на лямках рюкзака, едва ли замечая выходящих людей. Она не чувствовала в себе сил подняться и куда-либо идти.

— Ты не должна сидеть здесь! — рядом джином из бутылки возник Егор.

Кинула на него рассеянный взгляд и никак не отреагировала. Вечно он говорит ерунду, не подумав. Если всех принудительно сгоняли, куда она могла деться?

— Давай, провожу! — он почти силком подхватил её под руку и поволок в коридор. Кристин только и успела перехватить рюкзак за ручку. От такой наглости она не нашлась, что возразить. Но может и к лучшему, что её кто-то встряхнул. Иначе долго бы не нашла в себе сил подняться.

Первое время двигались молча, пока толпа спешащих людей не рассосалась по лифтам и ответвлениям коридора. Они остались практически одни, группа ученых далеко впереди не в счет.

— Не бойся, мы обязательно победим. Люди живучие, история знает примеры, когда побеждали против гораздо более превосходящих сил. Главное, верить: правда на нашей стороне!

— Что?! — Кристин вывернулась из хватки Егора и с недоверием посмотрела на него. — Какая правда?

— Что мы защищаемся от внешней угрозы, конечно! Это ведь очевидно, — он смотрел с таким убеждением во взгляде, что она обреченно прикрыла глаза.

Осознание легкости, с какой заговорщики добились нужной реакции от людей, вызывало чувство бессилия. Начало казаться, что они уже победили, и ничего не исправить.

— Очевидно? Ты был там, чтобы так говорить?! — отчаяние в душе Кристин переправилось в злость. На собственную беспомощность, стечение обстоятельств, судьбу. — Как можешь судить о том, чего не знаешь?!

— Что…

— Почему с такой лёгкостью ты поверил в эту чушь?! Только потому, что несли её люди, облеченные властью? С высокими должностями и большим влиянием? — она гневно наступала на техника, тыча в его грудь пальцем на каждой фразе. Он ошарашенно пятился.

— Ну да, — бесхитростно подтвердил Егор.

Кристин застыла, опустила руку и обреченно вздохнула:

— Понятно. Теперь я хотя бы знаю, к чему стремиться.

— Да чего ты взбеленилась так?

— Ты — клинический болван, Егорка. И это не лечится. Впрочем, здесь большинство такие, — она отвернулась и направилась к себе.

— Нет, скажи мне! Я не понимаю, — он догнал её и схватил за локоть.

Выдернула руку из захвата и развернулась. Егор в ожидании смотрел на неё.

Вот появился человек, готовый её слушать. Но, помня их прошлые встречи, она сомневалась, стоит ли ему рассказывать. Однако искушение хоть кого-то переубедить оказалось велико. Только благоразумие твердило: толку не будет, такай разгильдяй ей ничем не поможет.

— Что здесь происходит? — прервал игру в гляделки знакомый голос.

— Мастер Левин! — обернулся Егор. — Просто…

— Как всегда увиваешься за девушками вместо того, чтобы работать.

— Я всего лишь хотел проводить!

— И видимо, опять сказал лишнего, раз девушка на взводе. Иди, я сам провожу.

— Но…

— Ты помнишь, что объявлена желтая тревога? И где по штатному расписанию, должен во время неё находиться? Мне сообщить на мостик о нарушении?

— Нет! Уже иду, — он с тоской оглянулся на неё и ушёл к ближайшему лифту.

Кристин даже не обернулась — не отрываясь смотрела на мастера Левина. Ей показалось, или он вмешался, когда она почти решилась заговорить? Он же не может знать, что она могла рассказать? Или всё-таки может? И не хочет, чтобы Егор знал?

— Пойдемте, юная леди. Вам действительно, лучше в своей каюте побыстрее оказаться и пристегнуться. Того и гляди, в любой момент болтанка начнется. Тогда можно и травму получить.

— Да, конечно.

Они молча шли по коридору. И у Кристин крепло стойкое ощущение, что этот человек знает и понимает куда больше, чем говорит. Но хоть убей, она не могла понять, с чего так решила.

— Сильно тяжко? — тихо спросил он.

— О чем вы? — у неё всё больше возникало ощущение нереальности. Она уже не понимала, кто что знает или не знает. И как расценивать сказанное: в прямом смысле или искать скрытый подтекст? Так недалеко и до паранойи докатиться.

— Чувствовать одиночество в толпе? Не иметь возможности поделиться? Потому что не с кем?

Кристин поразилась, как посторонний малознакомый человек так чутко понял её состояние сейчас. На глаза невольно навернулись слёзы.

Мастер Левин молча приобнял её за плечи. Она ощутила поддержку и сочувствие даже без слов. Влага стекала по шее за ворот, но Кристин не пыталась вытирать мокрые щёки, просто позволяла напряжению последних дней выходить хоть так. Любому самообладанию есть предел.