Лицо Меривель на миг исказила такая злоба, что я испугалась теперь не на шутку. Ее холодный, насмешливый взгляд сменился бешеной яростью. Но лишь на долю секунды. Владела королева собой идеально.

— Какая… проницательная смертная, — проговорила она с улыбкой, от которой мне захотелось сдохнуть на месте. — Так тонко чувствует «несправедливость». Тирн, ты читал ей стихи? Лучше бы поучил этикету. Впрочем, учитель из тебя никакой. Придется самой это исправить, — Меривель вздохнула с деланным сожалением и обратилась ко мне: — Ну, если тебе так жаль унижения твоего господина, то ты должна понять, что любое неповиновение должно быть наказано. А твои слова очень сильно смахивают на дерзость и неповиновение. Убирайся к себе и подумай над своим поведением.

Хозяин быстро взял меня за локоть, намереваясь вывести из зала, но Меривель остановила его.

— А ты куда собрался, Тирн? Нет, ты пойдешь с капитаном и какое-то время проведешь в одиночестве. Заодно подумаешь, как тебе исправить все, что натворила здесь твоя девка.

Меня вытолкнули в коридор почти силой. Дверь за спиной захлопнулась, отрезая музыку, свет, смех — и его. Мой господин остался там. Я успела заметить, как за его спиной появился фэйри в форме стража королевы, но не больше.

— Мисс Гвен, пойдемте, я провожу вас, — Каэл возник словно ниоткуда.

Сейчас он не улыбался беспечно, и выглядел из-за этого несколько старше.

Я хотела отказаться. Хотела сказать, что справлюсь сама. Но коридоры действительно были лабиринтом, а в голове было пусто и звонко, как в разбитом колоколе.

— Да, да, милорд, — сказала я. — Спасибо.

Он взял меня под руку.

— Милорд, что будет с господином Ан Тирном? Куда его увели? — спросила я наконец. Я заставляла себя говорить ровно, но голос все равно дрожал.

Каэл покосился на меня. Помедлил с ответом.

— В нижние уровни. Там есть… скажем так, помещения для тех, кто не угодил королеве.

— Это тюрьма?

— Скорее место для размышлений, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Королева любит, когда те, кто служит ей, могут подумать о своих ошибках.

— Господин Каэл… тогда почему не я? Ведь мой хозяин ни при чем.

— Вы и так будете наказаны, мисс. Поверьте, нет ничего хуже ожидания и неизвестности.

— Что с ним будет? Пожалуйста, скажите мне. Скажите правду, милорд.

Я схватила эльфа за руки, допускаю, что грубо и не очень уместно, и совершенно точно нарушив при этом с десяток правил. Заглядывала ему в глаза, пытаясь найти хоть какой-то утешительный ответ. Каэл остановился. Посмотрел на меня внимательно.

— Ничего, — ответил он, чуть помедлив. — С ним — ничего. Он слишком ценен, чтобы его… портить. Пара дней внизу, может быть, магический голод — королева умеет напоминать, кто здесь хозяин. Но физически он будет цел.

— Магический голод? — переспросила я. — Что это?

— Там нет света. Нет тепла. Нет магии — она гасится. Для нас это примерно то же, что и для смертных остаться в условиях кислородного голодания.

— Смертные от такой шутки умирают, — нервно воскликнула я. — Сколько он там пробудет?

— Не знаю, — Каэл развёл руками. — Это зависит от настроения королевы. Может, день. Может, неделю.

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони, но это помогло не зарыдать.

— Он… выдержит?

Каэл посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — недоумение? Жалость?

— Ваш господин, мисс, выдерживал и не такое, — тихо сказал он. — Мы пришли. Не выходите из комнат без нужды. По крайней мере, пока Ан Тирн не вернется.

Я кивнула.

— Спасибо, милорд.

— Я зайду, мисс, если мне будет что сказать вам. И дверь. Держите дверь закрытой. Особенно ночью.

Он не стал дожидаться моего ответа, ушел так же бесшумно, как появился.

Я вошла в комнату и закрыла дверь. Села на кровать, рискуя измять дорогое платье… плевать.

— Дура, — шептала я в пустоту. — Зачем только сказала? Я бы стерпела. Я бы стерпела всё. Лишь бы не…

Мне оставалось только ждать.

Глава 26

Прошла ночь, потом день. Через узкие окна наступающий вечер быстро вытянул весь свет. Еще немного — и снова мир утонул во тьме. А он все не возвращался.

Сколько раз я прислушивалась к шагам в коридоре. Сколько раз мне казалось, что я слышу… но все это так и осталось иллюзией. То ли мой мозг от долгого ожидания играл со мной шутки, то ли…

Несколько раз ночью кто-то скребся в дверь. Я вскакивала, готовая распахнуть створки. Воображение рисовало мне картины одну страшнее другой: вот измученный охотник падает, не дойдя до заветной двери и все, на что хватает сил — дотянуться до деревянных панелей.

Тогда меня остановил броуни. Он выпрыгнул непонятно откуда и вцепился мне в палец. Боль была адская, зато наваждение спало. Одного предупреждения вполне хватило. Да и Каэл намекнул мне о ночных проказниках… ага, хороши проказы. Издевательство. Впрочем, королева обещала мне наказание… или это просто их обычная жизнь? К концу первой ночи меня уже трясло, и я честно не знала, как переживу навалившийся день.

Помощь опять пришла от броуни. Пылька приволок откуда-то иголки с нитками и потом, пыхтя на все покои, дотащил до меня куртку хозяина. Намек я поняла правильно, мы оба у камина чинили одежду.

Я шила, прислушивалась к звукам извне и тихонько рассказывала домовому, как жила в Лондоне. Про автобусы, метро, дождь и старые дома в Блумсбери. Под вечер броуни перебрался ко мне на колени, мы грелись у огня и ждали.

Хозяин вернулся ближе к утру. И я не разобрала его шагов среди подвывающего в коридоре ветра, и ничего не почувствовала. Только когда дверь открылась — заметила и вскочила.

Бледный. Страшно бледный, осунувшийся, с безучастным, потухшим взглядом. Он закрыл дверь и привалился к ней, как к своему единственному спасению.

— Господин, — выдохнула я.

Он вернулся, живой. Уставший, да, но живой.

И тогда я сделала то, на что никогда бы не решилась в обычный день. Какие приличия? Обняла, прижалась изо всех сил, зарылась лицом в его холодный черный камзол — основательно измятый и очень холодный.

— Простите меня, господин. Я клянусь, я никогда больше ни словом никому не отвечу. Простите!

Он не двигался. И явно терпел мои объятия. А я не могла разжать руки — все казалось, что если отпущу, он исчезнет.

Секунда. Две. Три.

А потом его рука — медленно, будто каждое движение давалось с трудом — легла мне на спину. Не обнял. Просто положил. И замер.

— Гвен, — сказал он тихо чуть погодя. Голос хриплый, севший, чужой почти. — Я здесь, все хорошо. Отпусти. Мне нужно… к огню.

Я отстранилась сразу. Он прошёл мимо меня, пошатываясь, и опустился в кресло у камина. Руки протянул к огню и опять замер.

Налила воды в котелок, повесила над огнём. Принесла плед. Он так и сидел, не двигаясь и не открывая глаз.

Достала вино, хлеб, сыр, вяленое мясо. Всё, что было.

Вернулась в зал с подносом. Поставила на столик рядом с ним.

— Сейчас я согрею вам вина, — сказала я. — И поешьте, пожалуйста. Хоть немного.

— Спасибо, — сказал он вдруг.

Я хотела сказать: «Я с ума сходила, ты знаешь?» Хотела сказать еще тысячу вещей. Только зачем.

Он съел все, что я принесла, не глядя, механически, словно и не чувствуя вкуса. Долго грел руки о чашку с горячим вином, прежде чем выпить.

— Ты спала? — спросил наконец.

Я подняла голову.

— Наверное, господин. Я не хотела, боялась пропустить ваше возвращение, но наверное какое-то время да.

— Иди отдохни. Днем мы выезжаем.

— Охота? Сегодня? Но вы же… вы только вернулись.

— Иди, — оборвал он. — Только приготовь теплую одежду. Очень теплую.

Я покачала головой.

— Одежду я приготовлю. Только никуда не уйду. Я посижу здесь. С вами.

Отвечать он не стал. Но в какой-то момент вдруг накрыл мою ладонь, лежащую на подлокотнике кресла, своей.