Наконец мы выбрались на утоптанную тропу, которая вела с холма в долину. Далеко внизу притулился небольшой городок. Я задохнулась от понимания — все, мы больше не в мире фэйри, мы на земле, и городок — вон как в зимней ночи светят электрические огни! — людской. Мы…

— Останься здесь, Гвен, — сказал вдруг мой спутник. — Не нужно тебе на это смотреть.

Я замотала головой:

— Нет. Пожалуйста! Можно мне с вами, господин? Вы думаете, я сбегу, чтобы дома остаться?

— А ты уверена, что получится? — усмехнулся эльф.

— Я одна боюсь. И холодно. Нет, я в лесу не останусь! Пожалуйста!

Он о чем-то думал. Свора нетерпеливо кружила вокруг лошадей, ожидая приказа.

Эльф склонился к вожаку, сказал что-то тихо и поднял руку. Псы замерли в стойке и резко рванули вниз, в долину.

— Не отставай, — он натянул поводья, отдавая приказ своему коню, и неспешно двинулся по следам своры. И я старалась держаться рядом.

Псы окружили нас, когда мы почти подъехали к окраине города.

В ту свою первую охоту я не видела, как псы загоняют души и пожирают их. Король отпускал призрачную свору резвиться в деревушки и города, решая, сколько человек им можно забрать сейчас. И ни разу мы не приблизились к людским поселениям. Только с каждым новым местом мой господин становился все бледнее. И это было заметно. Даже мне, смертной.

— Господин, — тихо окликнула я, когда мы возвращались через лес. Мне совсем не нравилось, как устало он клонился вперед. И до дворца было еще далеко. И он не поднял голову.

— Господин, вам нехорошо?

Ответа я не ждала, но направила свою лошадку так, чтобы ехать совсем рядом.

— Охота, — вдруг ответил он тихо. — Охота забирает силы. Всегда. Плата.

«Зачем?» — хотела спросить я. Но не спросила. Какой смысл, раз даже Король должен платить…

Потом я ездила с хозяином на каждую охоту, и постепенно привыкала и смирялась со своим участием в этом ритуале. А он ни разу не позволил дождаться его во дворце и ни разу не пояснил, почему. Броуни рассказал. Только его версия была столь неправдоподобной, что я и не поверила поначалу. А зря.

Глава 25

Платье лежало на моей кровати. Подобных проделок пикси еще не устраивали. Украсть что-то и спрятать — легко, хулиганили они подобным образом не часто, но бывало. Но принести?

Вокруг никого не было, и пыльцу на мою кровать никто не натряс. Не пикси? А кто тогда?

В этом мире что ни день, то сюрприз. И вот как мне на это реагировать?

Платье оказалось бархатным, простого кроя, но очень изящное и нежное. Ни обильных украшений, ни вычурной вышивки на ткани не было, не было и нашивок из тяжелого кружева, которые так любили придворные дамы. Но смотрелось оно так благородно! Длинные рукава, неглубокий вырез…

— Примерь. Должно подойти, — сказали неожиданно за моей спиной.

Я вздрогнула и ткань выронила. Он всегда подходит так тихо, что не услышать.

— Это мне? — глупо спросила я.

— Ее величество требует тебя на свой бал. Отказать нельзя. Да, это тебе.

Ткань мягко мерцала в свете свечей, переливаясь, как ночное небо. Он взглянул на платье в моих руках.

— Переоденься, — сказал он.

И вышел.

Я стояла, сжимая в руках этот кусочек ночного неба, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Он выбрал это. Выбрал сам. Для меня. Да, темно-синий цвет — не лучший для моих рыжих волос. Но само платье безумно красиво село по фигуре.

Зал ослеплял сотнями свеч. Я никогда не видела столько света, столько золота, столько прекрасных, идеальных лиц. Пары кружились в танцах, платья девушек струились, как вода, их смех звенел, как самый нежный колокольчик. Описать все это сложно, и ничего, кроме штампованных фраз. А еще я чувствовала себя чужачкой, пробравшейся на запретный праздник. Той, кто совершенно точно не должен был здесь быть. Как любопытный ребенок, спрятавшийся на застолье взрослых.

Мой хозяин стоял рядом, и только поэтому я сдерживалась, чтобы не забиться за какую-нибудь портьеру. Его присутствие немного успокаивало.

Ан Тирн был в своем неизменном черном, без всяких украшений, камзоле. И я не могла не смотреть на него. Точеный профиль, холодная и такая притягательная красота…

— Добрый вечер, милорд. Добрый вечер, мисс Гвен. Вы прекрасны сегодня.

«Эти эльфы», — с досадой промелькнуло у меня. Ну невозможно насколько бесшумно подошел к нам лорд Каэл. Они доведут меня до инфаркта однажды, точно.

Ан Тирн кивнул в знак приветствия, но не произнес ни слова. К этому вечеру мы трижды побывали на людских территориях, и я точно знала, что мой хозяин чувствует себя уставшим и раздраженным — чем больше охот проходило, тем тяжелее ему давались все эти «мероприятия». А чем такая перегрузка могла закончиться я уже слишком хорошо знала.

— Добрый вечер, милорд, — ответила я, на всякий случай приседая в неловком подобии реверанса.

Лорд Каэл улыбнулся шире.

— Позволите составить вам компанию?

Я покосилась на Тирна. Хозяин смотрел куда-то в сторону, но я видела, как напряглись его плечи.

Видно, Каэлу не сильно и нужно было чье-то разрешение. Он остался рядом со мной и затеял светскую беседу: спрашивал, как мне живётся во дворце, не холодно ли в покоях, привыкла ли я к здешним порядкам, нравится ли мне здесь, научилась ли я ориентироваться во дворце. Я отвечала коротко — слишком неловко было ощущать такой интерес к своей персоне, хоть я и понимала, что интерес проявляют из вежливости.

Это было странно. Но приятно.

А Ан Тирн молчал. Стоял рядом и молчал.

— Позволите пригласить вашу спутницу на танец, господин Ан Тирн? — обратился наконец лорд к моему хозяину.

Сердце тут же ухнуло вниз. Господи, зачем я вообще согласилась на все это? Какой танец?

Ан Тирн даже не взглянул на меня, что ему мои умоляющие и испуганные взгляды!

— Нет, — ответил он вдруг. — Я буду против.

— Вот как, — недоуменно протянул Каэл.

— Я не думаю, что сейчас это уместно. Гвен впервые на подобном балу. Ей нужно привыкнуть, — и эльф положил руку мне на плечо. Я выдохнула. Ссоры не намечалось. — Отложите ваше приглашение до следующего раза, Каэл. И если Гвен захочет, я не буду препятствовать.

Каэл склонил голову соглашаясь. Он явно намеревался продолжить беседу, но ему не дали.

— Тирн, — услышала я знакомый голос. — Вот ты где. Все прячешься, мой милый охотник. Вижу, ты выполнил мою просьбу. Ну же, покажи нам свою игрушку.

Меривель говорила на людском языке, специально, чтобы я понимала, о чем речь. Специально, чтобы я четко знала свое место. И мой хозяин тоже.

Королева, сияющая, довольная, с нежным румянцем после очередного танца подзывала своего охотника к трону. Рядом с ней крутились приближенные придворные, ловя каждое её слово, каждый жест.

Ан Тирн подтолкнул меня, заставляя идти на зов. Королева и ее прихлебатели наблюдали за нами. И Меривель улыбалась той своей улыбкой, от которой у меня холодело внутри.

— Ах, мой верный охотник, — пропела она. — Как мило, что ты привёл свою смертную. Она сегодня даже не выглядит как пугало.

Придворные захихикали.

Ан Тирн молчал. Стоял, глядя куда-то в пол, и молчал.

— Но что это? — Мервериль склонила голову, разглядывая меня. — Платье? Откуда у неё платье? Неужели ты сам выбрал, охотник? Как трогательно. И синий цвет… разве он идет ей? Ах, да… я и забыла, что цвета твоего бывшего дома не запрещены…

Хихиканье стало громче.

— Надо же, — продолжала королева, — наш ледяной король оказывается умеет заботиться. И девушка покраснела. Интересно, милая, почему? Что случилось? — Меривель нежно взяла меня за подбородок, приглашая своих приближенных полюбоваться моим смущением.

Мои щеки действительно пылали.

— Может, тебе, смертная, стыдно за своего господина?

— Да, Ваше Величество, — я старалась произнести каждое слово четко и спокойно. Голос дрожал, но я уже не сдерживалась. — Да. Мне стыдно, Ваше Величество, но не за моего господина. Мне стыдно, что при дворе, где чтят традиции и благородство, верный слуга может быть выставлен на всеобщее обсуждение за обычное платье… или за любой свой поступок… И мне стыдно за несправедливость, которую я вижу перед собой.