— Гвен, смотри на меня.

И совсем другой голос, приятный, мелодичный, говорил мне:

— Подойди. Посмотри. В воде есть ответы. Вода — мать мира. А мать всегда поймет свое дитя. Взгляни, убедись сама.

— Гвен! — резкий окрик.

Моя лошадка всхрапнула и попятилась. Я не сразу поняла, что это не я схватилась за поводья — кто-то извне дёрнул, резко, грубо, заставляя животное остановиться и чуть не развернуться.

Я едва не вылетела из седла. И почувствовала, как загорелась щека от удара.

— Смотри на меня, — сказал он.

Голос жёсткий, ослушаться нельзя. Я смотрела в прозрачные ледяные глаза хозяина и словно просыпалась.

— Держись ближе, не отставай, не смотри по сторонам, — ровно повторил эльф. — Понятно?

Я кивнула. Лошадка подо мной переступала и явно демонстрировала желание поскорее отсюда убраться. Мы двинулись дальше, но поводья мой хозяин не отпустил.

Миновали мост, подъехали подъехали к воротам. Обычным, кованым. Черный металл со стороны дворца был тщательно зашит деревянными отполированными досками. Но даже на фоне дерева узоры из черного металла словно текли и переливались, как ожившие ветви. Не сразу, но я поняла, что мне это напомнило: терновник. Острые, резкие ветви выглядели пугающе натурально.

Ворота распахнулись бесшумно. Мы въехали во двор, миновав портал.

За воротами кипела жизнь, пахло навозом и сеном. И стены королевского дворца интересно сочетались с простыми хозяйственными постройками. Рвущийся в небо дворец, напоминающий причудливые переплетения древесных ветвей, и практичные конюшни, псарня, кладовые. По-своему эти строения тоже были красивы — все так же идеальны и выверены, но практичность сочеталась со строгой и спокойной простотой. И мне это было куда ближе, чем ошеломляющий и подавляющий своим совершенством дворец.

Хозяин спешился, бросил поводья подбежавшему слуге и с неудовольствием глянул на меня. Я тут же слезла со своей лошадки. Мне рассчитывать на присмотр за лошадкой наверняка не приходилось. А что делать дальше никто не сказал.

Поводья и у меня забрали. И я поспешила за своим хозяином, не глядя по сторонам. Повторять опыт моста мне как-то уже расхотелось.

Глава 22

Дальше были коридоры. Длинные, тёмные, пустые коридоры, освещаемые только факелами. Огонь неровно дрожал, бросая отсветы на стены, колебался, и это тоже по-своему было красиво. Факелы через каждые десять шагов и тишина. Такая тишина, что уши закладывало.

Я шла за своим хозяином, сосредоточившись только на одном: не отстать. Правда, старалась хоть как-то запомнить дорогу, считала повороты и думала о том, что заблужусь здесь в первый же день. Навсегда. Будут потом легенды ходить: 'А помните ту смертную, которая приехала с охотником и сгинула в коридорах? До сих пор бродит, увидите — не бойтесь, это безобидный призрак.

— Не отставай, — меня снова дернули, теперь за капюшон. Как щенка любопытного, ей-богу… Я прибавила шагу.

Мы остановились у двери. Обычной, деревянной, без узоров и украшений, зато массивной и неприступной. Мой хозяин толкнул дверь, пропустил меня вперёд и вошёл следом.

Три комнаты. Первая — самая большая. Слово «большая» тут, правда, подошло бы с натяжкой — у него в доме примерно такие комнаты шли за маленькие… тем не менее достаточно пространства. Шагов двадцать в длину, наверное. Камин — настоящий, каменный. То, что огонь вспыхнул меня уже не удивило, привыкла. с уже горящим огнём. Рядом с камином ковер и кресло — деревянное, с высокой спинкой, обитое тёмной тканью. И столик. Два окна — узких, стрельчатых, с толстыми стёклами, а не витражами. За окнами темнело, и хорошо было видно, как середритмя снег во дворе.

— Твоя комната, — указал влево.

За тяжелой (и пыльной, эти фэйри с магией что, не знают, куда эту магию потратить? Уборка у них явно не в приоритете) драпировкой скрывалась небольшая ниша в стене. Кровать — простой, грубо сколоченный деревянный остов и матрас, набитый соломой, судя по всему. Пара подсвечников по стенам. Шмыгнула за ширму и поставила свой рюкзачок рядом с кроватью. Несколько гвоздей в стене, наверное, для одежды. Все. Ну и ладно.

— Удобно, — прошептала я. Мне дико не хватало возможности поговорить, и пока мы жили в доме я болтала сама с собой. Сумасшествие, конечно. Но это помогало. Теперь не поговоришь. — Просторно. Мило.

— Выйди сюда.

Ого, да у нас прогресс! Ослушаться нельзя, да и чего уж — вдруг что интересное скажет. Вышла.

— Моя комната, — он указал на одну из двух дверей справа. — Приведешь все в порядок: пыль, постель. Здесь, — кивок на вторую дверь, небольшая заминка, как будто слово подбирал: — кладовая, еду берешь отсюда. И себе, и мне. И одежда: переберешь, что нужно — починишь. Чтобы был порядок. Вода там, — он указал на окно, и только тогда я заметила небольшую каменную чашу. — Можно пить. Вино — нет. Отсюда выходить только по необходимости. Ясно? А то будешь потом призраком бродить, — добавил он вдруг, — пугать местных. А тут своих хватает, нечего местную фауну увеличивать.

Я кивнула и улыбнулась. У него сегодня просто прогресс. Приступ общительности.

— Кого увидишь — не бойся, — добавил мой хозяин. — Большого вреда они не причинят. Пока ты во дворце.

— Да, господин. А…

— И вопросы ты задаешь только когда разрешат. И разговариваешь — когда разрешат.

Я молча присела — типа да, господин, как прикажете. Только что вот был нормальным, что случилось-то?

Он оглядел жилище с каким-то странным выражением лица. И сел к камину.

— Вина, быстро.

Ну да. Чего ты еще ждала, Гвен?

Около бочек стояли несколько серебряных стаканов, пара подносов — один словно с морозными узорами, второй с потрясающим узором из цветов и листвы. Выбрала первый, в пару к нему стакан и положила льняную белую салфетку: несколько стопок лежали рядом. Если у меня не получится выстирать потом эту красоту… ладно, потом подумаю.

Я принесла вина и меня отпустили.

День был такой нервный, что есть я не просто не хотела, сама мысль вызывала тошноту. Задернула занавеску, зажгла огарки свечей — в кладовой вроде видела свечи, завтра поменяю, сейчас никакого желания выходить из моего убежища не было. Вытянулась на кровати, смотрела в потолок, на тени, появляющиеся от неровного света огня.

Зима обещала быть длинной.

Глава 23

Отсидеться в закрытом трехкомнатном пространстве у меня не получилось. Вся надежда на то, что жить мы будем по уже привычному сценарию, рухнула почти сразу.

Во-первых, у меня начали пропадать вещи. Сначала пуговица с платья, шнурок, застежка… Потом — рубашка, единственная моя запасная рубашка! И башмаки утром приходилось еще поискать. Чертовщина.

Во-вторых, салфетки я и правда никак не могла отстирать — пятна появлялись с завидной регулярностью, и отследить, как именно, у меня вообще никак не получалось. Хозяин смотрел на меня иронично и периодами убирал пятнистые льняные тряпочки с камина, кресла, ковра…

В-третьих, тут жило какое-то странное существо, напоминавшее комок пыли. Я обнаружила его случайно, когда выметала пол в «зале». Комок пыли зашипел, начал в меня плеваться и напрыгивать. А потом вообще вцепился мне в ногу. И если поначалу я молча пыталась отодвинуть от себя бесновавшуюся нечисть, то когда мелкие зубки впились мне в лодыжку, я заорала.

Сбросить гадость все-таки удалось. Комок шипел в своем углу, я рыдала в кресле, поджав ноги, чтобы мерзавец не достал меня и зажимала кровоточащие укусы.

В конце-концов, я слезла с кресла — когда комок укатился куда-то за камин — и занялась подсвечниками. Так меня и застал вернувшийся хозяин.

Кровь уже остановилась, но наступать на ногу было больно. Но я очень старалась не хромать и не разрыдаться от боли. Или от обиды, хотя и от боли тоже.

Честно сказать, не замечала, чтобы мой всевластный фэйри был ко мне внимателен (разумеется) и наблюдал за мной. Но видно, иногда наблюдал. Потому что выяснить, что меня покусала какая-то пыльная агрессивная мышь без хвоста, ему не составило труда.