И еще тогда я был влюблен.

В то время она не была королевой. Просто прекраснейшая из сидов, дочь короля Неблагого Двора. Рано или поздно она бы унаследовала трон. А добрые отношения с правителем — всегда неплохо. Если держать руку на пульсе.

Я понадеялся на ее чувства. Меривель была пылкой и нежной возлюбленной, яркой, в меру чувствительной и совершенно точно умной и практичной. Красота ее была способна поразить даже сердце холодного гранита, и разрубить любые препятствия быстрее, чем эльфийский меч. Но мне больше импонировали ее умение подчинять любые свои чувства разуму, ставить рассудок впереди эмоций, рассчитывать свои шаги наперед.

Мы проводили достаточно времени ко взаимному удовольствию, и я стал частым гостем во дворце правителя. Мне нравилось быть с нею. Она смеялась, и этот смех пронзил мое сердце насквозь. И тем не менее. Мы оба отдавали себе отчет в том, что влюбленность — совершенно не равна любви. И в том, что пока нам хорошо вместе, мы будем вместе. И никакой вечности.

И я самонадеянно думал, что все так и есть.

А потом Меривель стала королевой.

Я был готов расстаться с ней, как только она захочет, как только потребуется, но моя королева не спешила. Больше того, она настаивала на частых встречах, куда чаще, чем прежде. И меня не насторожило. Тяготило несколько — да. Меривель чудесна и легка, но мы так давно знали друг друга, что вот-вот готовы были перейти грань пресыщения. Я был готов. Это точнее.

Не насторожили меня и слухи о скорой ее свадьбе, и полная тайна, кто же ее избранник.

Нет, по праву рода я мог стать ее мужем. Право королевской крови, которая по воле богов досталась и мне… Глупо. Смешно. Только именно этого я не хотел. И провести всю жизнь мужем королевы если и можно было, то провести всю жизнь — бесконечно долгую жизнь вечного сида — с Меривель? Нет.

Я ожидал только момента, когда королева отпустит меня. Расставание должно быть ее инициативой, и обязательно — нежным. Зачем обижать чудесную девушку.

— Ты женишься на мне, Эйре, — сообщила она однажды.

Она не спрашивала. Она поставила меня перед необходимостью принять ее решение. И подчиниться.

Она много говорила в то утро. Что я единственный, кто может ее поддержать. Что рядом со мной она чувствует себя в безопасности. Что я — её скала, её опора, её будущее.

Она очень много говорила в то утро.

Я все выслушал. И ответил отказом. Меривель умна и дальновидна, идеальный правитель, думал я. И уж она-то точно понимает, что разум и чувства часто не совпадают в ответах. И уж она-то точно выберет разум… Я не учел две вещи: Меривель была девушкой. И она была влюбленной девушкой.

Самонадеянный болван, я принял за чистую монету ее легкий смех, я поверил, что причина ее предложения — лишь политическая.

Я вернулся в свой замок — приграничная территория редко бывала спокойна, и все же требовала периодически присутствия правителя.

А потом гарнизоны королевы покинули мои земли. Грань истончалась, и у моих вассалов уже недоставало сил удерживать ее от проникновения людей и железа. Лорды Благого двора все чаще проверяли границы и нашу готовность встретить их. Какое-то время нам удавалось справляться и без поддержки, но только какое-то время. Силы моего холма были на пределе, когда меня обвинили в измене престолу, клятве и королеве.

Так перестал существовать Двор Зимнего Сна. Земли мои были разорены, вассальные холмы — уничтожены. И никому я не смог стать щитом. Опальный лорд горсти серых камней. Презираемый всеми Король без Двора. Тот, кто забирает души. Собственность королевы.

Глава 21

Дворец утопал в пушистом снегу и сиял. Я не сразу даже поняла, что подъезжали мы не к парадному входу, а со стороны подворья. Но даже непарадная сторона выглядела почти роскошно. Мне так показалось.

Дворец впечатлял. Темно-серый камень, темно-серые башни, темные, почти черные шпили, которые упирались в низкое в небо, протыкая клубящиеся над дворцом тучи.

Я смотрела и не могла отвести взгляд. Это же… это же готика, точно. Чистейшая, правда, какая-то невозможная, доведённая до… абсолюта.

Нервюры сводов, которые я видела снаружи, уходили вверх такими острыми линиями, что казалось — они вот-вот прорежут небо. Контрфорсы — массивные, ступенчатые, — подпирали стены с какой-то хищной, неуловимой грацией. Никто в моём мире не строил так. Не мог строить. Камень не мог воспроизвести такие формы. Камень просто не мог выдержать такое совершенство линий и пропорций…

Но я это видела. Я тихонько ущипнула себя за руку. Но дворец только яснее выступил из тумана. Мы приближались ко все более проявляющемуся зданию.

Уже можно было рассмотреть стрельчатые окна — узкие, длинные, как бойницы. Тысячелетиями такие окна считались вершиной инженерной мысли, но высекать их в камне — та еще работа, а здесь их словно прорезали в стенах, как ножом. Между окнами — пинакли, маленькие башенки, уходящие вверх, увенчанные такими острыми шпилями, что на них можно было бы нанизывать облака.

В деталях читалось что-то безумно знакомое. Пламенеющая готика, узнала я вдруг. Самый поздний, самый вычурный ее этап. Ну да, точно! Те же изогнутые линии, те же сложные переплёты, то же стремление уйти от простых форм в какую-то нереально прекрасную воздушность и каменную вязь. Но здесь это было не обычным подражанием природе, как в мире людей. Здесь камень, казалось, уже был таки. Как будто архитектура в принципе оказалась естественным состоянием этого материала.

— Господин Ан Тирн? — робко окликнула я.

Эльф неохотно повернул голову в мою сторону.

— Там же должен быть выносной аркбутан, — я указала на одно из мест фасада. — Но его нет… а как же держится свод?

Короткий и почему-то удивленный взгляд. Нет, я тоже была удивлена… но ведь действительно та часть постройки… она невозможна!

— Держится, — пожал плечами мой хозяин.

— Но как? Это же… это противоречит всем законам!

— Магия, — коротко ответил он. — Здесь многое держится магией.

Все время забываю про это. Магия… ну да, а как еще это объяснить…

Дворец окружал ров. Наверное, глубокий. Но какой смысл тогда и в этих естественных и традиционно людских средствах защиты, раз есть магия?

— Магия ведь не бесконечна. Ради совершенства линий применить магию — почему бы нет. Но ради защиты или нападения — зачем, если можно обезопасить свое жилище не менее надежно и не так затратно? — мой спутник сказал это в никуда, даже не смотрел в мою сторону. — Держись ближе.

Вода во рве показалась мне чёрной, почти маслянистой. Я никак не могла оторваться от этой бесконечной глубины.

— Еще ближе, — недовольно буркнул эльф. Этого хватило, чтобы перестать пялиться в воду. И переключиться на мост.

Мост каменный, и такие странные обеих сторон статуи, заменяющие ограждение. Не готические химеры, нет. Что-то другое: звери? стражи? чудовища? Они смотрели на приближающихся нас сверху вниз, и их в застывших фигурах чувствовалась угроза.

Одна из статуй впереди привлекла мое внимание. Мне не терпелось поскорее подъехать к ней, рассмотреть поближе, но хозяин, как назло, не спешил, тащился медленно, прям специально!

Статуя, заинтересовавшая меня, изображала странное волкоподобное существо, с человеческими руками, сложенными на груди. Оборотень в фазе перевоплощения, что ли? Пустые каменные глазницы смотрели прямо в меня. Я попыталась переключиться на другие статуи, но вновь и вновь возвращалась к полуволку.

Еще там были тень — я не знаю, как из камня можно было вырезать подобное, но гениальный скульптор передал марево тени, порожденной светом. И женская статуя, полностью нагая, вырезанная с такими натуралистическими подробностями, что становилось жутко. Еще у статуи были огромные крылья, но не было лица, просто стесанный камень.

Статуи словно сами смотрели на меня в ответ. Изучали и…

— Гвен.

Голос моего хозяина прозвучал грубо, неприятно. Как резкое карканье ворона. Я недовольно поморщилась.