Я тихо пошла к нему.

Близко никого не было, люди старались не тревожить Михаила, сочувствуя потере.

Я активировала переговорную маску и прошептала.

— Не реагируй… Молчи.

Миша всё равно слегка дёрнулся.

— Я жива. Просто не могу показываться. Опасно.

Я видела, как парень судорожно задышал и подсознательно чуть дёрнул головой, кивая.

— Ты меня слышишь, потому что у тебя звуковая структура на плече. Я сейчас подойду и вложу тебе в ухо другую, чтобы не шептать. Не двигайся.

Тихо подошла, но всё равно задела камушки рядом с Мишей. Он выполнял просьбу, но голова чуть дрогнула.

Развеяла структуру на его плече, и, проведя пальцем по уху парня, вложила новую в ушной проход, сразу запитав на сеть. Он слегка дёрнул губами, ну да щекотно. Хотелось дать ему маску, чтобы поговорить, но я знала, чем это закончится, он уговорит меня остаться. Миша всё-таки наивный мальчишка и ничего не смыслит в серьёзных играх. А я влезла… верней меня насильно затащили.

— Опусти левую руку. Я сейчас сяду рядом.

Миша медленно снял ладонь с головы и опустил в район живота. Я села и очень осторожно положила голову ему на плечо. Он часто задышал, но быстро собрался.

Очень хотелось коснуться, почувствовать его тепло. Ведь это, по сути, первый раз, когда мы так близко, практически наедине.

Как же гадко на душе. Слёзы потекли ручьём, губы дрожали, нос предательски шмыгал.

Я уткнулась в плечо парня и едва касаясь обняла одной рукой, найдя его ладонь, обхватила. На кожу руки упала капля… не моя.

Не стала говорить, мол, не плачь, всё будет хорошо, я быстро всё сделаю, и мы заживём долго и счастливо. В данном случае я не знала, как поступить лучше. Отпустить уже не получится, нужно было дать себя похоронить. Пострадал бы и продолжил жить. А сейчас…

— Охота была на меня. Готовили похищение, — решила не скрывать, чтобы понял мои мотивы и моё положение. Миша напрягся и сжал мои пальцы, которые я вложила в его ладонь. — В Чёрных путах меня ждали сильные одержимые. Не безумные дикари, которых нам по телевизору показывают, сильные бойцы и организованные, во главе с офицером. Я не могу тебе всё рассказать, но скажу одно, у меня есть все дары, ВСЕ, — сделала акцент, он должен понять. — И я, возможно, самый сильный маг, ныне живущий. Это не бахвальство, ты видел, как я уничтожила тварь. Я их умею убивать, я долго тренировалась. Меня готовили, пока не знаю к чему, но события уже начались. Я должна остановить эту войну. Но для этого мне придётся уйти.

Парень опять сжал мои пальцы, я услышала шёпот «нет».

— Пойми, у меня сердце разрывается. Но нам не дадут жить спокойно. Я должна устранить врага, где бы он ни засел. Иначе пострадают мои близкие и прежде всего ты. Ты моя слабость, я готова жизнь за тебя отдать… Поэтому отпусти меня. Я вернусь, чтобы полюбить тебя по-настоящему! А сейчас я хочу тебя усилить…

В руке появилась уменьшенная до максимума матрица Менталиста, которая сразу перекачивала к Мише, потом дар Земли. В довершение, броня Созидателя.

— Это на крайний случай. Отцу лучше не знать о нашем разговоре. Хотя… расскажи, он один из немногих, кому я верю. Отвечу сразу на возможный вопрос. Он мне не сможет помочь, никто не сможет… А теперь отпусти, — я сглотнула комок. — Нет, вначале подними миску с кашей.

Миша хмыкнул, было похоже на попытку улыбнуться. Он снял вторую руку с головы и взял миску.

— Возьми немного каши и приподними ложку.

Я понимала, что задачка ещё та, нужно было покормить меня незаметно, голод уже точил желудок. Когда я смогу поесть неизвестно, а у меня из запасов только пачка крекеров.

Миша примостил миску между согнутыми коленями, чтобы она крепко держалась. О приличиях сейчас никто не думал, да и не видно меня. Поэтому я встала на четвереньки и приготовилась есть.

Парень стал поднимать ложку с небольшим количеством каши. Со стороны могло показаться, что он просто возиться с едой, пытаясь поесть. Но еда по чуть убавлялась, я изворачивалась и снимала губами кашу. Он тоже ел… Очень надеялась, что к парню никто не будет присматриваться, ведь была вероятность, что виден мой открытый рот.

Еда приятно наполнила желудок, и я даже немного забылась, Миша тоже успокоился.

Парень распрямил спину и блуждал глазами в мою сторону, видно хотел рассмотреть меня. Уставшее лицо, грустные глаза, чуть наморщенный лоб. Очень захотелось его поцеловать, но я пресекла порыв.

— По машинам! — раздался голос совсем рядом. Я аж дёрнулась, как и Михаил.

Сразу встала и немного отошла.

— Можешь вставать.

Парень поднялся и начал осматриваться, ну да непонятно откуда доносится голос.

— Я вернусь, — сказала и пошла, не оглядываясь, сил нет больше прощаться.

Слёз уже не было, внутри зарождалась злость.

Старалась двигаться аккуратно, чтобы никто даже не заподозрил стороннего присутствия. Прошла мимо машин надзорных органов, которые тоже пришли в движение. Но уезжали не все, в стороне стояла группа боевиков и командир. Он стоял с жёстким лицом и смотрел в сторону чёрной стены, глаза сощурены, желваки ходят. Он был очень зол. Стало даже интересно, он сожалеет о моей смерти или что-то подозревает?

Ответ я не получу, поэтому пошла дальше.

Я не стала возвращаться на место битвы, там было много народа. Что они делают с тварями, непонятно, но в зоне отчуждения я не видела костяков или иных следов. Может, как-то запихивают обратно в Чёрные путы, а, возможно, и как-то используют. Можно было, конечно, проследить, но не настолько важно, чтобы терять время. Эта информация вряд ли связана с моим делом.

Направилась чуть в сторону, метров на двести.

У меня было два пути: в обход чёрной локации, через перешеек… Да, я не сошла с ума, я собралась идти на другую сторону. Одержимые пришли оттуда. Сотников как-то обмолвился о том, что их привозят с соседнего сектора. Значит, гнездо злодеяний там. Не уверена, что и руководство там же, но начать лучше с исполнителей.

Этот путь очень долгий. До переправы около тысячи километров, я даже не представляю, сколько я буду идти. Потом сам перешеек, а далее даже не представляю. Скорей всего на полпути сдамся. Нет, раньше. Сейчас у меня полный желудок, но уже вечером я задумаюсь о еде…

Второй путь: через чёрные земли. До боли знакомые по полигону. После убийства твари меня уже ничем не напугаешь. Нет, я помню о магических тварях, но в данном случае я не буду экспериментировать с возможностями разных типов брони, а пойду в призрачной. В ней меня вряд ли кто-то заметит. Но расслабляться, естественно, не буду и даже при намёке на опасность убегу.

Есть ещё одна причина, почему я склоняюсь ко второму варианту. Одержимые вряд ли шли тысячу километров, и по крайней мере одна ячейка будет рядом, прямо на той стороне. Это лучше, чем обследовать весь сектор и искать зацепки.

Если верить исследованиям, да и замерам, то ширина Чёрных пут варьируется от пятидесяти до ста пятидесяти километров, считаю грубо. Это, если не плутать, то на несколько дней пути. Жаль с ориентирами там туго…

Остановилась возле границы и посмотрела назад. Никого не было видно, патруль ходит за зоной отчуждения.

Я уже проникала внутрь, невольно, но всё равно было страшно. Вспомнила первые дни на полигоне, как я стояла на границе, за которой была тварь. Отдёрнула уже поднесённую руку. Там кромешная тьма и ждать меня может что угодно, даже ещё один отряд одержимых.

Нужно двигаться, ведь чем дольше я здесь торчу, тем дольше буду выполнять миссию. Знать бы ещё, что от меня нужно? Но думать буду потом, когда перейду через путы и найду безопасное место… ну или по пути, чтобы не думать о доме и Мише.

Шаг. Свет сменился тьмой. Закрыла глаза, так казалось, что глаза быстрей привыкают к перемене освещения. Открыла. Проявилось серое небо, на земле заблестели чёрные кристаллики. Снаружи их совсем не было, видно все вычищают. И вряд ли это контрактники. И дураку понятно, что вблизи фонит злокачественными эманациями, на то она и зона отчуждения. Скорей всего заключённые или маги с сильной защитой. Но я склоняюсь к первому, ведь чем больше я вникаю в устройство этого мира, тем меньше верю в милосердие.