— Я вас поняла. Вы хотите, чтобы я восстановила ткани, верней вернула их к жизни? — проговорила и посмотрела в глаза начальнику госпиталя, чтобы он услышал, как абсурдно это звучит.

— Я осознаю, что обычными методами это невозможно. Но всё то, что мы сейчас используем, с вашей подачи, ещё несколько месяцев назад могли посчитать утопией. Я не буду произносить пламенных речей, но вы единственный человек в мире, который может решить эту проблему. Да, пациенты пока не осознают всей трагедии, но если ничего не предпринять, то они очнутся инвалидами. И не в единичных случаях дело, эта проблема системная.

То, что он просит от меня невозможного, смысла объяснять не было. Ведь, чтобы их исцелить мне нужно использовать запретный дар. Я задумалась, чувствуя на себе пристальные взгляды не только Рудольфа Александровича и Стеллы, казалось, весь персонал сверлит меня взглядами.

Я на границе и вряд ли кого-то удивит, что я попрошу в работу чёрные кристаллы. Нужно поискать возможность заменить ими саму чёрную кровь, ведь её я точно не соглашусь использовать, даже если все эти бойцы умрут. Нельзя убивать одних, тем более детей, для лечения других — это жестоко.

— Хорошо, я попробую решить эту проблему. Можно на приватный разговор, — обратилась к начальнику госпиталя. Он указал рукой дальше по коридору.

Стелла Константиновна скривила рот, видно, не понравилась, что осталась не у дел, хотя для неё должно быть предсказуемо.

Мы зашли в кабинет. Судя по виду, это не рабочее место Рудольфа Александровича, скорей комната отдыха или совещаний, уж очень типичное расположение столов — буквой «П». Мужчина закрыл дверь и предложил присесть.

— Мне нужен отдельный кабинет для работы и, чёрные кристаллы. У простых вряд ли хватит мощности, — я внимательно посмотрела на реакцию доктора. Воспринял, вроде, нейтрально. Значит, здесь плотно работают с этим ресурсом, что понятно, в десятке километрах от нас он буквально под ногами валяется.

Слава Богу, начальник госпиталя не стал ничего выспрашивать, просто кивнул и куда-то ушёл. Очень надеюсь, что не за надзорниками. Хотя это была бы самая большая глупость, сродни самоубийству. Он скорей, наоборот, будет меня покрывать, чем заложит. Но расслабляться всё равно не стоит.

Мужчина вернулся через пятнадцать минут, в руках был металлический футляр, обычная такая коробочка, в подобных хранят хирургические инструменты. Положил её напротив меня.

— Ещё что-нибудь?

— Да, — я задумалась. — Бумагу, ручки у меня есть. Термос с кофе и крекеры.

Рудольф Александрович улыбнулся.

— К сожалению, без кофе и крекеров я не завожусь, — вернула ему улыбку.

— Хорошо. Это место вас устраивает для работы? — доктор махнул рукой.

— Вполне. Главное, чтобы меня никто не беспокоил, пока сама не позову, — надеюсь, он понял о чём я.

— Конечно, Анастасия Павловна, — начальник госпиталя положил ключи от комнаты на стол, и, поклонившись, ушёл.

Термос и крекеры он принёс опять же сам, пожелал удачи и вышел. Я заперла дверь и приступила к обдумыванию очередной задачи.

Основная проблема в том, что моя капсула, хоть и прозрачная — это чистая чёрная кровь, наичистейший дар времени. И как его имитировать на целителе, даже с использованием чёрных кристаллов — понятия не умею. Но выхода нет, меня саму зацепила эта тема, и нужно пробовать.

Что мы имеем? — даже писать смысла не было, всё предельно ясно. Ничего, кроме полной коробки запрещённого во внешнем мире ресурса. Знакомые камушки мерцали космической пустотой, живо напоминая мои походы по полигону.

Вернуть живые ткани целителем я не могу. Можно, конечно, попробовать запустить регенерацию. Но это не отдельный орган, заражение может случиться где угодно, так что здесь всё равно придётся разрабатывать восстановление всего организма.

Я понимаю, что Рудольф Александрович не просил дать шанс уже обречённым, первоочередная задача вернуть бойцов в строй. А потом, при положительном результате, уже идти дальше к особо тяжёлым случаям.

Но пока я ни то, что в тупике, даже не знаю, куда сделать первый шаг.

Ладно, — вздохнула, открыла крекеры и, закинув один в рот, взяла кристаллик.

— Ну и что ты мне расскажешь? Открой свою тайну, запретная стекляшка, — специально сказала вслух, почему-то была уверена, что меня, по крайней мере, слушают.

Сам цвет камня очень напоминал наполнение моего нового ключа. Да, я и до этого предполагала связь, а сейчас чётко это осознала. Эта и есть совершенная форма магии, заточённая в пирамидку.

А это значит, я должна попробовать её в чистом виде. Теперь механика. У меня уже есть проработанная структура по извлечению энергии из обычных кристаллов, сомневаюсь, что в данном случае будет работать по другом.

Достала блок, вставила туда чёрный кристалл и положила на стол.

Капсулу не рискнула вытаскивать, не исключён надзор. Значит, вспоминаю функционал. Там существует много слоёв, точное количество я не знаю. Да и само действие я не могу чётко объяснить. Как в принципе и большинство своих наработок, что лишний раз подтверждает — это не мои знания, я просто пользователь, который мастерски умеет их использовать, да ещё в общих чертах объяснить строение и функционал.

Ладно, опущу этот пункт. Но приму как данность своё место в иерархии. Я исполнитель и не более, значит нужно, как и к ключу просто дать запрос на знание.

Я же правильно поняла? — подняла глаза к потолку.

Но проблема стояла в том, что запрос я могу дать только чётко понимая цель. Ведь я её знаю⁈ Нужно создать структуру, которая будет возвращать тканям жизнь. Здесь и кроется главная ошибка. Как Рудольф Александрович сказал? Проблема системная, значить, мыслить нужно шире.

Вернуть тканям жизнь, это не значит восстановить бойца. В лучшем случае понадобится длительная реабилитация. Мне необходимо воссоздать функцию капсулы, а именно откат времени до точки, когда начались необратимые процессы. Но чтобы всё выглядело максимально визуализировано. Нельзя сейчас давать людям временну́ю плёнку, которая будет откатывать время. Только узконаправленное действие до чёткого предела. По крайней мере, я должна напустить ужаса по поводу возможных последствий. Да, опыты продолжатся и скорей всего бесконтрольно…

Так, нужно по завершении опыта подключить надзорников, чтобы контроль начался сразу и до Сотникова быстро дойдёт результат.

А теперь к самому процессу. Начнём с конца. Должен быть контур, а верней замкнутое пространство, как тот бокс… Нет, я пытаюсь изобретать велосипед. У меня уже есть готовая реабилитационная структура. В госпиталях уже привыкли к ней, и, если добавится новая функция, вопросов не возникнет — Настя просто доработала. Да, это может уменьшить количество поползновений на испытание в других сферах.

Я заёрзала на месте и улыбнулась. Чувствовала — я близко. Вздохнула, налила кофе и отхлебнула.

Встала очередная проблема: если я прямо сегодня решу эту задачку, то может возникнуть впечатление, что Анастасия Павловна всесильна или, что скорей всего имела наработки и сейчас, практически под давлением, выдала. Дурь, конечно. Для чего мне утаивать? Но люди они такие, напридумывают, наворотят и обвинят, только ради того, чтобы хоть как-то, но задеть.

Да, я плохая девочка и плохо думаю о людях. А всё почему? Часто встречалась с завистью на ровном месте.

Другой вопрос: сильно ли меня это заботит? Не скажу, просто вычисляю возможные последствия. К чему эта зависть может привести? В первую очередь к желанию поделиться тем, какая я плохая девочка. А за этим последуют и детали. Так рождаются предатели. Раз рассказал, два рассказал, а дальше превращается в образ жизни. И всё вокруг плохо, и все вокруг плохи, один я недооценённый. И находятся те, кто ценит, верней платит за подобные секретики…

Что-то меня не туда занесло.

Так, реабилитационная структура. Достала её, рассмотрела. Вставила блок с чёрным кристаллом.

Вот будет смешно, если она уже готова. Я аж хохотнула от такой мысли, ведь я не использовала эти кристаллы как часть функционала, только как аккумулятор. И обычные, кстати, тоже. Выходит, я сама стала заложницей навязанных знаний, ведь у нас в мире они тоже были просто энергией.