Статная, яркая, прекрасно выглядящая леди Левитт будто враз постарела на десяток лет. Она уставилась неподвижным взглядом в одну точку и вздрогнула, когда ноги её коснулся особо бесстрашный огнецвет, в рекламных целях свободно гуляющий по лавке. С видимым усилием взяв себя в руки, матушка Мара ослепительно улыбнулась, кокетливо поправила локоны светлых волос и сказала:

— Уверена, вас-то ни один пройдоха вокруг пальца не обведёт. К слову, я зачем пришла: мне требуются самые свежие бутоны дьявольских силков для одного артефакта, а эти опасные лианы в лавки не завозят. Цветы же имеют обыкновение быстро увядать после срезания, поэтому будьте добры, как только они окажутся у вас в руках, сразу сообщите мне, и я прилечу за товаром. Вот письмо, зачарованное отыскать меня где угодно и сообщить о вашем местонахождении. Можете отправить ко мне вестник хоть из дикого леса — мы с мужем не слабые маги и управимся с любыми силками, явившись вам на помощь.

— Спасибо, — выдохнула Кэсси, пряча письмо во внутренний карман. — Я извещу вас… если что.

Она не намеревалась подставлять родителей Мара под допрос дознавателей, но они имели право хотя бы попрощаться с умирающим сыном. Кэсси не была уверена, что сама сумеет оказаться рядом с ним в последний момент, но точно знала, что всеми силами постарается этот момент отодвинуть. Чёртов брюнет взвоет от растительной медицины! Она ещё не все снадобья на нём опробовала!

Над столицей растекался маревом зной, особенно тяжёлый из-за того, что к нему не успели привыкнуть в начале лета. День катился к полудню, и поток посетителей в лавке прервался до послеобеденного времени. После ухода леди Левитт исчезли из лавки и «тени»: огнецветы перестали огибать отдельные уголки, а Кока переключился на игру с солнечными зайчиками, пытаясь поймать их. О том, что его глянцевая листва и является источником ярких световых пятен на стенах, лиана по-прежнему не догадывалась.

Кэсси из всех закромов вытащила редкие виды флоры, ещё не участвовавшие в эксперименте с невыносимым брюнетом, и углубилась в принесённую из академической библиотеки энциклопедию лекарственных растений. Большим плюсом энциклопедии в сравнении с учебниками были прилагающиеся к статьям примеры рецептов, в которые входило описываемое растение. К сожалению, рецепты расписывались не везде — как раз для того, чтобы профаны-любители от медицины не вздумали варганить на кухне потенциально опасные снадобья. Из лекарственной ромашки смертельный яд сотворить практически невозможно, а из адренацеи — запросто, чуточку усилив природные особенности её смолы.

Через пару часов Кэсси присела пообедать прямо за конторкой, чтобы не пропустить случайного жароустойчивого клиента, и вдруг почувствовала боль и ярость, излучаемые кем-то снаружи.

Боль усилилась, как если бы стала исходить от нескольких объектов сразу, и дополнилась настороженностью всех растений в лавке, почувствовавших, что за стеной дома завязалась какая-то драка. Чередование чувств азарта боя, злости на врага, ожесточения от болезненных ударов и удовлетворения от удачной атаки по противнику наглядно нарисовали перед Кэсси картину схватки её непоседливых питомцев. Она ощущала все противоборствующие стороны, значит, разумные существа в бой не встревали. Похоже, кому-то крепко напекло листву первым жарким солнышком!

Выронив ложку и схватив рабочий рюкзак, Кэсси понеслась к чёрному ходу, вытаскивая распылитель парализующего порошка, позволяющего быстро обработать большую площадь зелёных насаждений, в отличие от зелья, разбрызгиваемого прицельно. В таком маленьком питомнике, как у неё, обычно не сажают несколько агрессивных видов флоры одновременно, но у неё не было других вариантов.

Подросшие драконовидные пульсары («Погодите, вы у меня посидите на диете!») раздулись в размерах и сумели дотянуться до древесных дикобразов. Вероятно, тем близкое соседство не пришлось по душе, а пульсарам не понравился негостеприимный приём, — как бы то ни было, в сваре участвовали все представители двух видов. Примечательно, что пульсары на удары шипастых лап отвечали дикобразам такими же колкими ударами, не пуская в ход огонь. Всё-таки растения — не животные и не люди, в честной дуэли они не пользуются преимуществом перед соперником. Кроме того, если спалить подчистую противников, то потом подраться не с кем будет — это и полуразумная флора понимала. Счастье, что кладбищенские стражи на слепящем солнце растеряли всю активность и в битве дня участия не приняли.

— Прекратить немедленно! — возмущённо ахнула выскочившая на крыльцо Кэсси, но растения по своей природе глухи и не расслышали хозяйского призыва к мирному урегулированию конфликта. — Ну, дракон, не буду поминать по имени, берегись: это ж ты моих милых питомцев драться научил! И как прикажете продавать помятые, подранные кусты взыскательным клиентам?!

Разозлённая хозяйка лавки магических растений натянула перчатки и очки, выставила на максимум распылитель… и в последний момент уловила резкое изменение чувств растений: они внезапно увидели врага в ней! Не противника по дружескому поединку, а смертельно опасного врага! Пульсары затопил страх перед ней, усиленный испугом древесных дикобразов, кладбищенских стражей, даже водорослей в бассейне, — и этот страх раскалила до искристой ненависти та, что управляла сейчас питомцами Кэсси. Та, что подбила их на драку, чтобы выманить её из защищённого дома.

Предвидение дальнейших событий промелькнуло в голове Кэсси за долю секунды до того, как события начались. Слишком мало, чтобы застывшее от ужаса тело успело среагировать, а гвардейцы — осознать грозящую ей опасность. С точки зрения назначенных Маром телохранителей, сейчас не происходило ничего экстраординарного, с чем не сумела бы справиться нэсса Валенса. Ведь схожие с драконами пульсары никого не атакуют просто так, без повода, а специалист-растениевод никогда такого повода не даст: дипломированная нэсса — не юный боевик, любящий попинать «беззащитные» кустики. В питомнике академии она управлялась с десятками молодых саженцев, и никогда не происходило трагических эксцессов!

Следовало ожидать, что гвардейцы, даже из особого отдела, не справятся с её противницей, даже уловить её воздействия не смогут — это же не каратель, не обычный маг, не простой убийца. Она расслабилась под охраной, а должна была бы знать, что противостоять человеку с таким же даром, как у неё, сможет только она! Магия ничем не поможет при столкновении с полуразумными растениями, как не помогла королю избежать изумрудного жала, а дебютанткам на балу — питомцев самой Кэсси. Магия против зелёных монстров помогает далеко не всегда — сей факт быстро постигают адепты академии (даже боевики).

Только перехватить бразды управления растениями она не успевала…

В эмоциях растений ярко полыхнула ненависть, изначально принадлежавшая явно не флоре. Так яростно ненавидеть умеют только полностью разумные существа, пульсары всего лишь воспроизвели чувства человека… В спальне умирающего короля она размышляла, как странно осознавать себя пешкой в чужой игре, когда тебя хотят уничтожить не из личной мести, а просто чтобы не мешала. Карьерный рост из пешки в ферзя идёт у неё весьма динамично — уже заслужила право на искреннюю личную ненависть! Не то чтобы она стремилась к подобной карьере, конечно.

«Если без затей шарахнуть мощным фаерболом, от такого нападения практически невозможно защитить», — вспомнились Кэсси слова командира гвардейцев, когда в неё полетели сгустки огня, испущенные пульсарами. Миг — и вокруг неё заполыхало магическое пламя, обволакивая со всех сторон.

Языки огня сомкнулись над головой, веером рассыпав искры, Кэсси даже загляделась на миниатюрный фейерверк. Ничего, что ей совсем не больно? Как-то странно она горит…

Сквозь завесу огня она видела покрывающиеся инеем пульсары, замороженные особистами. Видела, как командир звена каким-то заклинанием сбивает с неё огонь и смотрит недоуменно-задумчиво. Как только пламя окончательно угасло, Кэсси заметила, чем привлекла внимание командира: вокруг неё отчётливо мерцала радужная плёнка явно магического свойства. Померцала — и исчезла, будто не бывала.