— «Рвотный корень» нужен мне в лекарственных целях. Вы не имеете права отказывать в покупке! — настаивала пышнотелая покупательница, когда в лавку прошла статная магиня из древнего аристократического рода.
Кэсси показалось, вслед за величественной леди проскользнули внутрь лёгкие тени, и, скорее всего, видение не было следствием оптической иллюзии. Назначенные ей телохранители прикинули уровень сил посетительницы и перешли в режим ближней охраны. Отчего-то гвардейцы усомнились, что леди пришла за экзотическим цветком, Кэсси — тоже.
Забавно было смотреть на Коку: незрячая лиана безошибочно высчитала количество людей вокруг, порадовалась их резкому притоку и принялась завлекательно колыхать густой листвой перед… пустым местом. «Пустое место», видимо, сдвинулось в дальний угол от рушащей конспирацию лианы, так как в чувствах Коки промелькнула досада. Неразумное растение не могло понять, отчего пахнущий форменным сукном мужчина не угостил его пряником! Жизненный опыт Коки, связанный с одним регулярно появляющимся безопасником, убеждал его, что все мужчины в форме исключительно щедры на пряники. Объяснять полуразумному существу, что единичный случай никак не может претендовать на всеобщность, было бесполезно. И вовсе не представлялось возможным разъяснить лиане, что такое маскировка, и что вылетающий из пустоты пряник слишком удивит непосвящённых лиц.
— Где рецепт от лекаря? — вернула взгляд на покупательницу Кэсси. Интересно, как ей отвечать на расспросы явившейся в лавку сильной магини, если солгать той невозможно, а правда запрещена к распространению? И какие вопросы та намерена задать? По позвоночнику пробежала нервная дрожь, а ладони вспотели. Всё-таки интриги и тайны — это не её.
— Лекарь прописал мне диету — для похудения, — грустно сникла покупательница, — а у меня не получается не есть сладкое, жирное и мучное. Подруги посоветовали не мучиться, есть всё что угодно, а потом выплёвывать обратно и таким образом быстро скинуть вес.
Величавая леди скептически хмыкнула, а Кэсси серьёзно заметила:
— Я не лекарь, но в растениях разбираюсь неплохо и скажу вам так: любое живое существо должно употреблять определенное количество разнообразных питательных веществ. Если вы будете избавляться от всего съеденного, то причините серьёзный вред своему здоровью. Безопасней, да и проще, есть то, что предписал врач.
— Не проще! Я никак не могу пересилить себя и съесть кашу, суп или варёные овощи — меня тошнит от одного их вида! Мне ведь даже колбасой и сыром закусывать их запрещено, соусами поливать — тоже. Никакого хлеба, никаких сливочек и сметаны! Я полдня страдаю над тарелками с полезной едой, а потом меня охватывает такой голод, что набрасываюсь на печенья, мясо и пироги, поглощая их даже больше, чем до диеты. Дайте мне «рвотный корень», или я испишу целую страницу в жалобной книге!
— О, боюсь, целой страницы там уже не осталось, — вздохнула Кэсси, и величавая леди сдавленно рассмеялась, прикрывшись кружевным платочком. — Вместо рвотного корня лучше купите зубастую мухоловку — вот кто поможет вам похудеть!
— Вы издеваетесь?! — прошипела покупательница и решительно потянула к себе книгу жалоб. Неужели она представила, как за ней гонится зубастая мухоловка, вынуждая бежать до изнеможения и потери веса?
— Вовсе нет! — поспешила объясниться Кэсси. — Нектар зубастых мухоловок меняет восприятие человека: тот вдруг начинает нахваливать то, что прежде терпеть не мог, и с удовольствием есть нелюбимые блюда. Нектар поможет вам наедаться досыта овощами, и вам будет проще противостоять искушению съесть жирное жаркое или сладкий десерт. Добавлять надо всего по капельке нектара к каждому полезному блюду.
— А как собрать с мухоловки нектар? — Покупательница вернула на место изрядно потрёпанную жалобную книгу.
— Это просто, он по желобку стекает с зубов растения в углубление с семенами. Семена мухоловки съедобны, если проглотите их — не страшно.
— А если она меня укусит? — заволновалась покупательница, с трепетом взирая на вставленный перед ней зубастый пенёк в горшке.
— Тогда добавлять нектар в еду уже не надо, — с лёгким недоумением ответила Кэсси, а величавая магиня, присевшая на диван под листвою Коки, опять рассмеялась.
Продав мухоловку, Кэсси настороженно осмотрелась в опустевшей лавке, отчётливо осознавая, что та далеко не так пуста, как могло показаться леди Левитт, поднявшейся с дивана и направившейся к ней. После вчерашних признаний Мара ей было особенно неловко встретиться с его матерью, а при мысли, что та не подозревает о происходящем с сыном, становилось больно на душе. Она понимала, что Мар не ставит в известность родителей, чтобы их не осудили за сознательное укрывательство «предателя короны», если его проклятье вскроется. Он надеялся умереть тихо, чтобы к моменту приезда целителей метка исчезла с остывшего тела. Тщательно изучив всю литературу, посвящённую магии власти, Кэсси знала больше, чем когда переживала о похоронах Лиеры.
— Доброе утро, леди Левитт, — вежливо произнесла она.
— Доброе. Воистину, талантливый человек талантлив во всём — не удивительно, что ваша лавка процветает и от покупателей отбою нет, — доброжелательно ответили ей.
— Посетителей в лавке впрямь иногда так много, что не всех заметишь.
Кэсси постаралась вложить в слова прозрачный намёк. Поставила перед собой кактус с плоскими длинными листьями, усаженными колючками, и прикинулась, что озабочена приведением его в товарный вид. Кактус в просторечье прозывался «гвардейские клинки» и выращивался кафедрой растениеводства для факультета артефакторики. Кэсси не вдавалась в подробности, для чего его используют артефакторы, но леди Левитт должна была знать оба названия растения — и научное (написанное на карточке), и общепринятое.
Леди Левитт внимательно уставилась на кактус, и Кэсси продолжила:
— Увы, мои таланты ограничены торговлей и уходом за привередливой магической флорой, а, скажем, шпионские игры — определённо не моё. Боевые искусства — тоже, приходится полагаться на безупречность работы службы имперской безопасности, защищающей мирных обывателей.
— СИБу удалось навести порядок в стране, случаи разбоев в последний век единичные, — поддержала леди Левитт, задумчиво прошлась вдоль полок с комнатными растениями и будто невзначай погладила мясистые округлые листья лекарственного цветка, название которого «уссима кулеш» с диалекта северных равнин переводилось как «чужие уши».
— Да-да! — подхватила Кэсси, усиленно кивая на вопросительный взгляд собеседницы. — Вы совершенно правы!
Как удобно общаться с человеком, знающим ботанику!
Леди Левитт отвернулась от декоративных и лекарственных растений и с нарочитой озабоченностью продолжила диалог о криминальной обстановке в империи:
— Зато мошенники плодятся день ото дня, а их не вычислишь столь же легко, как разбойников, особенно, если пойманные за руку молчат. Молчат, и невозможно догадаться, какие глобальные аферы они замыслили и что у них на уме. — Мать Мара подступила к прилавку, за которым хозяйка лавки чересчур обильно опрыскивала зельем несчастный кактус, и с напряжением в голосе спросила: — Всё очень плохо?
Однако, она ошиблась, полагая, что матушка Мара не подозревает о происходящем с сыном!
— С мошенниками? — нервно облизнула губы Кэсси. Она не сомневалась, о каком «молчаливом мошеннике» спрашивают, и ясно видела, что леди Левитт понимает, что её завуалированные речи с полуслова расшифровывают. В горло вернулся горячий комок и вновь разболелась голова, утихшая после бессонной ночи лишь к утру и после драконьей дозы эликсира. Родители Мара заметили, что сын скрывает от них опасные тайны, но не питали надежд разговорить его. Кэсси вполне понимала их затруднения: если бы не случай, она бы тоже до сих пор не ведала, что творится с невыносимым брюнетом. — Да, с мошенниками всё очень-очень плохо, — выдавила она, еле сдерживая рыдания. Откуда берётся в глазах влага в таком диком количестве, прям как в плакун-траве? Она была уверена, что все слёзы вылились ещё до рассвета!
