Дипломатическая миссия в Нидерландах (в 1527 г.) явилась большой честью для простого «священника из Стренгнесе», как называл себя Олаус Магнус в «Vita Joannis».[101] Этим поручением Густав Ваза хотел привлечь к себе брата мятежного архиепископа и даже обещал ему в Швеции титулы сенатора и канцлера. Но Олаус Магнус все королевские милости рассматривал как попытку оставить его заложником вместо бежавшего Иоанна Магнуса и предпочел отправиться вслед за братом в изгнание.[102] Результатом неповиновения королю явилась конфискация всего имущества братьев в Швеции. Густав Ваза запретил их близким и друзьям вести переписку с братьями, отправлять деньги или ценности и вообще поддерживать с ними какие-либо связи. Как сообщает Олаус Магнус в «Автобиографических записках», он лишился имущества в Швеции более чем на 860 дукатов.[103]
В начале лета 1527 г. Олаус Магнус из Нидерландов отправился в «королевский город Данциг» к Иоанну Магнусу. Там они прожили до 1532 г. и постоянно вели обширную переписку с католическими и светскими магнатами, главным содержанием которой были просьбы о помощи в борьбе с Реформацией в Швеции. По имеющимся сведениям, здесь же Олаус Магнус приступил к работе над «Морской картой». Уже в 1533 г. он сообщает о ней польскому историку и географу Бернарду Ваповскому.[104]
Расхождение в религиозных взглядах с королем не сделало Олауса Магнуса врагом Густава Вазы и Шведского государства. Покинув родину, он в первые же годы эмиграции пытался наладить отношения с королем и даже оказать помощь в его борьбе с Христианом II Датским. Вместе с братом Олаус Магнус предложил I уставу Вазе прислать к ним в Данциг для подготовки дипломатов, которым затем можно будет поручать различные миссии. В 1531 г., когда изгнанный из Дании король Христиан II начал подготовку похода против Швеции, Иоанн Магнус сообщил Густаву Вазе, что отправил Олауса Магнуса в Любек, чтобы он узнал и рассказал шведскому посольству о планах датского короля.[105] Затем Олаус Магнус побывал у герцога Саксен-Лауенбургского и в Кенигсберге у Альбрехта Прусского. И он послал Густаву Вазе подробный отчет о своих действиях 20 марта 1532 г.[106] В апреле этого же года он договорился о поддержке Швеции в предполагаемой войне с прусским герцогом и пытался добиться помощи от польского короля.[107] Но на все свои письма в Швецию Иоанн и Олаус ответа так и не получили.
В конце 1532 г. братья отправились в Италию, чтобы наконец добиться от папской консистории утверждения Иоанна Магнуса в качестве архиепископа Упсальского.[108] После положительного решения этого вопроса Олаус и Иоанн вернулись в Данциг. В июне 1534 г. они снова пытались получить от Густава Вазы полномочия. на ведение шведских дел за границей, и Иоанн Магнус по собственному почину начал переговоры об освобождении находящихся в Данциге шведских пленных.[109] Но без санкции короля эти переговоры не могли окончиться благополучно. Не получив ответа от Густава Вазы, Иоанн обратился к упсальскому капитулу и к назначенному королем архиепископу Лаврентию Петри, занимавшему архиепископский престол в Швеции в течение трех лет, сообщив им, что он избран папским легатом и ждет разрешения на въезд в эту страну.[110] Но и от Лаврентия Петри также не было ответа.
Однако Иоанн Магнус пробовал снова и снова наладить отношения со шведским королем и государством. Зимой 1534 г. он договорился с находившимся в Данциге линчепингским каноником Петром Бенедикта о переводе на шведский язык Нового Завета, потому что сделанный ранее перевод протестанта Олауса Петри, как он считал, был испорчен «в тысяче местах лютеранской заразой». Но напечатать этот труд ему не удалось из-за отсутствия средств.[111] Живя в Данциге, братья не ограничивались только политической деятельностью. Много времени они уделяли научным занятиям: Олаус Магнус продолжал собирать материалы для «Морской карты», а Иоанн Магнус в 1536 г. закончил «Историю Упсальской церковной епархии».
После многочисленных попыток вернуться в Швецию, которые окончились неудачно, братья решили остаться в шведской колонии католиков в Данциге. Однако в 1537 г. папа пригласил их принять участие во Вселенском соборе, который должен был открыться в Мантуе.[112] Как и в первое свое путешествие в Италию, братья пешком пересекли всю Европу от Данцига до Рима. В середине июля 1537 г. они прибыли во Фриуль и узнали там, что из-за политических затруднений в Европе, и в частности в Италии, собор отложили на неопределенное время. Иоанн Магнус решил добраться до Болоньи, надеясь получить разъяснения у папского легата кардинала Сфорцы. Вместе с ним в качестве его личного секретаря отправился в Болонью и Олаус Магнус. В этом городе, одном из крупных центров научной и культурной жизни Италии XVI в., братья встретились с известным лингвистом Тезеусом Амброзиусом. Впоследствии в одном из своих трудов Амброзиус сообщил, что в Болонье он познакомился с двумя шведами. У Иоанна Магнуса он впервые в жизни увидел надпись руническим алфавитом, которую приводит в своей книге.[113] Начертание шрифта в этой надписи несколько иное, нежели в книге Олауса Магнуса.[114]
Не получив никаких разъяснений о начале собора, братья отправились в Рим. Здесь они нашли приют в монастыре св. Бригитты, где 13 лет назад Олаус Магнус был смотрителем.[115] Папа обещал братьям помощь и поддержку, но нападение «эфиопов», как называет Иоанн Магнус в письме к Яну Дантышеку турок, отвлекло его от этого дела.
Зима 1537/38 г. прошла для Олауса Магнуса и его брата в полной нищете. Кроме того, они чуть было не лишились крова из-за происков прелата Гинуччи, который добивался места настоятеля монастыря св. Бригитты для своего племянника. Только вмешательство Олауса Магнуса как бывшего главы этой колонии спасло всю шведскую братию от изгнания.[116]
Братья отправились в Виченцу 30 апреля. Там предполагали провести церковный собор, хотя ходили упорные слухи о его отмене.[117] К середине мая здесь собрались легаты из разных стран, прибывшие на собор. Среди них Иоанн Магнус распространил письмо о положении церкви в северных странах в надежде, что собор примет какие-то решительные меры по защите католичества в Швеции.[118] Однако собор перенесли на следующий год. Иоанн и Олаус Магнус последними покинули Виченцу главным образом потому, что не имели средств выбраться оттуда. Оставшись без пристанища и без денег (за все время переездов по Италии они получили только 100 дукатов), братья приняли приглашение венецианского патриарха и мецената Иеронимо Квирини дождаться открытия собора в его доме в Венеции.[119] Там они прожили до 1541 г. Основными их занятиями были история и география северных стран. Иоанн Магнус закончил «Историю Готии и Швеции», а Олаус Магнус составил и опубликовал «Морскую карту». Она вышла в свет в 1539 г. на средства Квирини. В качестве дополнения к ней Олаус Магнус составил и напечатал два отдельных комментария, на итальянском и немецком языках. В Венеции состоялось знакомство Олауса Магнуса с известным собирателем и издателем описаний путешествий Джиованни Баттистой Рамузио и картографом Джакопо Гастальди, которые оказали ему несомненную поддержку в работе над «Морской картой».[120] В Венеции же Олаус Магнус встретился с испанским историографом Дамианом Гомесом, который в свою книгу об Испании включил главу «Описание Лапландии», возникшую не без влияния обоих братьев.[121]
Рунический алфавит. Иллюстрация, перешедшая в «Историю северных народов» из «Истории Готии и Швеции»
Собор в Виченце был отложен на 1539 г. из-за нападения турок на Балканский полуостров. И вместо того, чтобы заниматься ересями и расколами в католической церкви, папа был вынужден обратиться за помощью к европейским государям.[122] Не надеясь на скорое решение вопроса о шведской церкви и стремясь перебраться поближе к родине, Иоанн Магнус 13 июля 1539 г. обратился с письмом к Яну Дантышеку, в котором просил похлопотать за Олауса Магнуса и добиться ему должности в Польше. Среди польских прелатов эта кандидатура не встретила никаких возражений, и лишь вмешательство польского короля Сигизмунда I, считавшего невозможным приглашать иностранца, помешало назначению. В письме от 18 мая 1539 г. король жаловался кардиналу де Пистойя на интриги иноземных монахов, старающихся лишить его права предоставления бенефиций по своему усмотрению «из-за какого-то Олауса из Швеции».[123]
