Тем не менее братья не оставили попыток уехать из Италии и перебраться поближе к Северу. 20 октября 1540 г. Иоанн Магнус просил папу разрешить им провести следующий год в Германии и Польше.[124] Но папа вызвал их в Рим, куда они и прибыли в январе 1541 г. Здесь начиналась подготовка к собору, который намеревались открыть в Триденте в ноябре 1542 г.[125] Вместе с тем Иоанн Магнус занимался делами венгров, изгнанных турками и прибывших в Рим. Он поручил своему другу Рамузио добиться для них открытия в Венеции странноприимного дома.[126]
В 1542 г. в Польше в Познанской епархии после смерти Феликса Наропинского снова открылась вакансия и Иоанн Магнус попросил своих польских друзей добиться ее для Олауса Магнуса. Теперь даже польский король Сигизмунд I не имел никаких возражений и выступил ходатаем перед познанским епископом. Но тот даже не согласился принять Олауса Магнуса, мотивируя отказ тем, что по законам Польского королевства под страхом сурового наказания запрещается давать иностранцам владения в Польше.[127] Тогда в октябре 1543 г. (собор в Триденте так и не состоялся) Иоанн Магнус попросил у Сигизмунда I убежища. (Спустя восемь месяцев секретарь короля польский историк Мартин Кромер привез письмо от гнезненского архиепископа с приглашением в Польшу. Но это письмо, датированное 23 июня 1544 г., получил уже Олаус Магнус. Иоанн умер 22 марта, за три месяца до прибытия польского посла в Рим. Он похоронен в соборе св. Петра рядом с капеллой св. Вероники.[128]
По распоряжению папы Павла III (Александра Фарнезе) после смерти Иоанна епископ из Далмации Никколо Боганчини посвятил Олауса Магнуса в архиепископский сан и вручил ему все формальные права главы католической церкви в Швеции. Но так как Густав Ваза не согласился вести с Олаусом Магнусом какие-либо переговоры относительно его назначения, он оставался архиепископом только par honneur, т. е. номинально. Поэтому папа определил ему на содержание доходы с канониката в Любеке, затем Олаус Магнус занял место декана в Киле, а позднее претендария в Леснау (Бреслау?) в Польше. Видимо, все эти должности Олаус Магнус занимал, не покидая Италии, поскольку сведений о его поездках по Европе в биографических материалах не имеется.[129]
Собор, подготовка к которому заняла столь долгий срок, открылся, наконец, в Триденте 13 декабря 1545 г. в присутствии небольшого числа легатов.[130] Здесь впервые после 20-летнего перерыва Олаус Магнус получил известия из Швеции. Он встретился с деверем Густава Вазы Иоанном де Хойа, непосредственным участником последних событий на родине. Как сообщает сам Олаус Магнус, беседы с де Хойа послужили толчком для начала работы над «Историей северных народов», в ней он решил рассказать «о своей неблагодарной, но дорогой сердцу родине».[131] Позднее проект о создании обстоятельного историко-географического сочинения, посвященного Северу, поддержал курфюрст Кельнский Адольф фон Шауенбург, неоднократно слышавший рассказы Олауса Магнуса.
В марте 1547 г. по соображениям политического характера он был переведен из Тридента в Болонью и Олаус Магнус вынужден был отправиться туда же, не имея средств даже на пошлину за книги.[132] В заседаниях собора был объявлен перерыв, и следующие два года Олаус Магнус провел в Венеции. В Болонье, затем в Венеции он неоднократно встречался с испанским историографом Франческо Лопецом да Гомаррой, которому рассказывал о северных странах и о нравах и обычаях народов них стран, неизвестных в Европе.[133] В Венеции Олаус Магнус задержался недолго. В конце 1549 г. папа Павел III вызвал его и Рим и назначил главой монастыря св. Бригитты, на вакантное после смерти настоятеля Гольмстана место.[134]
К середине XVI в. монастырь св. Бригитты пришел в упадок. Но постепенно под управлением Олауса Магнуса он стал центром шведской эмиграции в Риме. В скором времени туда перебрался и племянник Олауса Магнуса Олаус Лаврентий, учившийся и Лувенском университете, а в 1575 г. ставший последним приором этого монастыря.[135]
После смерти папы Павла III в феврале 1550 г. папой под именем Юлия III был избран близкий друг Иоанна Магнуса кардинал дель Монте. Олаус Магнус представил ему подробный отчет о своих делах в защиту католичества в Швеции и надеялся получить признательность и благодарность. Он рассчитывал на освободившуюся Любекскую епархию, хотя в этом ему препятствовала коллегия кардиналов. Но этим его надеждам не суждено было исполниться.[136]
Церковный собор в Триденте продолжил свои заседания и 1551 г. Здесь Олаус Магнус и встретился с вдохновителем «Истории северных народов» Адольфом фон Шауенбургом. Но вскоре, в 1552 г., работа собора прекратилась на неопределенный срок, и Олаус Магнус возвратился в монастырь св. Бригитты. Примерно в это время он начинает задумываться о создании при монастыре собственной типографии и приобретает для нее типографское оборудование и пресс.[137]
Типография начинает работать в 1553 г., а после выхода и свет «Истории Готии и Швеции» Иоанна Магнуса Олаус Магнус поручил дворянину из Ростока Лаврентию Кирхгофу отвезти ее экземпляр Густаву Вазе и приложил к нему письмо от 1 мая 1554 г. В нем он жаловался шведскому королю, что, хотя и имеет титул архиепископа Упсальского, в течение 11 лет не получал ни послании от короля, ни доходов от своей церкви.[138] На это Густав Ваза ему ответил в первый и последний раз, что Швеция и ее церковь в услугах беглецов не нуждаются.[139]
В следующем, 1555 г. типография при монастыре св. Бригитты напечатала «Историю северных народов» Олауса Магнуса. Иоанн Магнус в своих трудах дал политическую историю Швеции, Олаус Магнус в своей книге оставил подробное этнографическое описание этой страны и всего европейского Севера. Последней незавершенной издательской работой Олауса, Магнуса была книга его брата «История Упсальской церковной епархии», написанная в 1538 г. в Данциге. Это издание допечатали в 1560 г. наследники Олауса Магнуса. В книгу также была включена биография Иоанна Магнуса, написанная Олаусом Магнусом — «Vita Joannis», и предисловие, датированное 28 февраля 1557 г.[140] Есть сведения, что Олаус Магнус подготовил к печати еще одну книгу — «Откровения св. Бригитты», но ее издание, видимо, не осуществилось.
В монастыре св. Бригитты в Риме нотариус Рейдетт 31 июля 1557 г. в присутствии монахов-бригиттинов из Флоренции и духовных лиц из Льежа и Линчепинга составил завещание Олауса Магнуса.[141] Все имущество, за небольшим исключением, он оставил племянникам. Основное наследство заключалось в 700 экю золотом. Братья получили два типографских пресса из монастыря св. Бригитты, деньги за книгу «История Готии и Швеции», часть тиража которой еще находилась в монастыре, часть — в Кельне и в Антверпене у книготорговцев.[142] Олаус Магнус умер 1 августа 1557 г. и был похоронен в церкви Санта Мария дель Анима в Риме.[143] 2 августа была составлена посмертная опись его имущества, содержащая сведения о типографском оборудовании и книгах, находившихся при типографии, которые не были напечатаны целиком.[144]
В написанной несколькими годами ранее автобиографии Олаус Магнус подвел итог своей жизни: «За 30 лет — 24 000 миль, пройденных для дела церкви, несметное количество ночей, проведенных за писанием писем; трудности сухопутных переходов и путешествий по морю; холод, голод, жажда, гонения в Швеции и за границей — и все это для поддержки святого престола и объединения католической церкви. Рассказ об этом способен возбудить жалость даже в самых черствых сердцах, если представится возможность подробно рассказать об этом и показать всем, что Олаус не щадил себя, и заткнуть рот тем, кто говорил, будто он предпочел собственное благо общему делу».[145]
Но известность и славу принесли Олаусу Магнусу не его публицистическая деятельность, которой он отдал столько времени и энергии, и не его стремление восстановить католицизм в Швеции. Из-за церковной реформы, вынудившей его покинуть родину, он более 30 лет провел в скитаниях по европейским странам, был в Германии, Польше, Нидерландах, Италии, сначала как политический деятель, затем как агент католический церкви. Его трудная, полная забот и странствий жизнь изгнанника, имевшая гибельные последствия для удачно начавшейся политической карьеры, благоприятствовала его научным трудам. Его творения — «Морская карта» и «История северных народов» — открыли Западной Европе новые, неизвестные до этого области европейского Севера и положили начало изучению северных государств.
