Подоспевшая милиция арестовала по указанию сталинцев троих оппозиционеров, но по дороге к участку их догнала группа товарищей и, угрожая револьверами, освободила из-под ареста. (Нужно сказать, что многие оппозиционеры, идя на демонстрацию, брали с собой револьверы. Коммунисты и комсомольцы тогда ещё не были разоружены.)».

Согласно этому свидетельству, молодые троцкисты были готовы к действиям более решительным, чем демонстрация. Значит, вооружённое восстание предполагалось, и надо было только выждать удобный момент, а главное, повести за собой массы демонстрантов. Но путь колонне оппозиционеров преградили курсанты (безоружные) и конные милиционеры.

Продолжим рассказ: «В то время как мы делали бесплодные попытки прорвать заграждение, рядом с нами в четырехэтажном доме на углу Воздвиженки и Моховой более успешную борьбу вели наши вожди. Сначала немногие, а затем все мы являлись свидетелями этого любопытного зрелища. На уровне третьего этажа вдоль стены, обращенной к Воздвиженке, были выставлены три больших портрета. В центре красовался портрет Троцкого, справа от него портрет Зиновьева и слева – Каменева. Портреты были наклеены на длинном плотном картоне или фанере.

Чтобы снять эти портреты, несколько сталинцев забрались на крышу дома и, вооружившись длинными шестами с крючьями на конце, пытались зацепить их. Но всякий раз, когда шесты приближались к портретам, из окон четвертого этажа их отбрасывали в сторону. Активную оборону своих портретов вели оригиналы. Вооруженный половой щёткой с длинным черенком Троцкий энергично отбивал атаки. У второго окна с разметавшимися кудрями, защищая правый фланг, стоял Зиновьев с какой-то палкой в руках. Всякий раз, когда они удачным выпадом отталкивали шест, наши люди награждали их аплодисментами и весёлым рёвом.

До омерзения было неприятно смотреть, как трибун революции и вчерашний председатель Коминтерна ведут унизительную борьбу за собственные портреты, которые, по-видимому, сами же они и выставили. Было обидно, что эти люди, отдавая приказ о выходе на улицу, сами отсиживаются дома и даже не сделали попытки хотя бы из окна обратиться с приветственным словом к своим сторонникам. Видимо, горечь разочарования почувствовали и другие участники нашей контрдемонстрации…

Студенты других вузов и рабочие ряда фабрик и заводов также демонстрировали против Сталина. Демонстрации и публичные выступления лидеров оппозиции в разных районах Москвы сопровождались потасовками и эксцессами.

С балкона гостиницы на углу Моховой и Тверской выступил с речью старейший большевик, член ЦК – оппозиционер Е. Преображенский. Организованные Маленковым дружины хулиганов, пытаясь сорвать выступление, стали бросать в Преображенского помидоры, тухлые яйца и, наконец, камни. Камнем ранили Преображенскому голову. Кровь залила ему лицо и сорочку. Продолжая речь, Преображенский воскликнул:

– Сталин жаждет крови. Сегодня он всунул в руки своих хулиганов камни, завтра он вооружит их орудиями истребления».

Картина получилась театральная. В других воспоминаниях троцкистов этой детали нет. Было ли так или было иначе, решить трудно. Одно можно утверждать: Сталин крови не жаждал. Провокации были со стороны оппозиции.

В сборнике «Архив Троцкого. Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923–1927 (1990)» приведены воспоминания И.Т. Смилги. Он писал, что во время прохождения колонн демонстрантов, на балкон конторы 27‐го Дома Советов, выходящий на угол Охотного ряда и Тверской улицы, «вышли член ЦК ВКП (б) и член ЦИК тов. Смилга, бывший секретарь ЦК при Ленине, тов. Преображенский и ещё несколько других товарищей. Они приветствовали демонстрантов и вывесили на балконе красное полотнище с лозунгом «Назад к Ленину!».

Под балконом скопились «сталинцы» и стали свистать, кричать «Долой!», «Бей оппозицию!» и бросать в стоявших на балконе камни, палки, огурцы, помидоры. Стали доноситься крики: «Бей жидов-оппозиционеров!», «Бей жидов!»…

Ворвавшиеся в дом набросились на стоявших в комнате у балкона товарищей Грюнштейна (член партии с 1904 г. и бывший каторжанин), Енукидзе, Карпели и др. и стали их избивать. Булин, схватив стул, разбил стекла в двери балкона, и ворвавшиеся стали вытаскивать с балкона через разбитые двери находившихся там товарищей – членов ЦК ВКП(б) Смилгу, Преображенского и др. и избивать их. Булин с группой военных набросились на начдива тов. Мальцева, находившегося также на балконе, повалили его на стол и стали избивать. Такому же избиению подверглись члены партии Альский, Гинзбург, Мдивани, Малюта, Юшкин и др.».

Это высказывание оппозиционера. Ту же ситуацию вспоминал управляющий делами Совета министров СССР М.С. Смиртюков: «С балкона 27‐го Дома Советов на углу Тверской и Охотного ряда были вывешены оппозиционные лозунги, на балкон вышли Смилга и Преображенский, приветствовавшие колонны демонстрантов. Через некоторое время сторонники «генеральной линии» атаковали дом… Ворвавшиеся в дом 20 человек избили оппозиционеров Грюнштейна, Енукидзе и Карпели, стащили с балкона Преображенского и Смилгу и сорвали оппозиционные лозунги. Во главе сторонников «линии ЦК» находился секретарь Краснопресненского райкома партии Рютин, впоследствии присоединившийся к «правому уклону».

По заявлению члена партии А. Николаева, с его квартиры были сорваны оппозиционные лозунги «Выполним завещание Ленина», «Повернём огонь направо против нэпмана, кулака и бюрократа», «За подлинную рабочую демократию», а также портреты Ленина, Троцкого и Зиновьева.

Троцкий, Каменев и Муралов в это время находились в автомобиле у места сбора колонн. По заявлению члена партии Архипова, на эту машину было устроено нападение, член партии Эйденов пытался избить Троцкого. Ряд рядовых оппозиционеров были избиты, плакаты вырывались у них из рук. Имеются также свидетельства, что в машину Троцкого стреляли.

Малоизвестно, что в этот день слушатель военной академии имени Фрунзе Я.О. Охотников, участвуя в охране Мавзолея, напал на Сталина, ударив его в затылок. Судя по всему, Сталин счёл произошедшее недоразумением. Сам Охотников впоследствии был репрессирован, однако эпизод с нападением на Сталина в его деле не числился».

Уточним. Машину Троцкого остановили холостыми выстрелами. А Охотников не был в охране Мавзолея. Ему и ещё двум слушателям Военной академии РККА имени Фрунзе начальник академии Р.П. Эйдеман, будущий соратник маршала Тухачевского, выдал специальные пропуска (не имея на это права). Все четверо были троцкистами.

У входа на трибуну Мавзолея этих трёх курсантов задержал постовой. Они его отшвырнули, бросившись на трибуну. Два охранника пытались их остановить. Яков Охотников подбежал к Сталину, который смотрел парад, и (по одной версии) сзади ударил его по затылку. Скорее всего, он замахнулся для удара. Телохранитель Сталина Иван Юсис ножом легко ранил нападавшего. Рану перевязали, и всех трёх «нарушителей спокойствия» отправили по домам.

Случайно ли во время демонстрации Мавзолей фактически не охранялся? Или так было заведено? Ясно, что Эйдеман направил своих людей для провокации на глазах тысяч демонстрантов. Инцидент не повлёк за собой никаких репрессий ни к этой троице курсантов, ни к их начальнику. Все они и впредь оставались троцкистами, скрывая это.

Существенный штрих: среди оппозиционеров особенно много было евреев, не говоря уже о лидерах – Троцком, Зиновьеве, Каменеве. Конечно, среди их сторонников немало было русских, а среди противников – евреев. И всё-таки национальный аспект присутствовал. Тем более что в руководстве страны и партии, среди высших чинов РККА и органов государственной безопасности непропорционально много было, как говорится, лиц еврейской национальности.

Большие надежды связывали оппозиционеры со своими сторонниками среди студентов. По-видимому, планировалось, что они двинутся к Красной площади, а по пути к ним будут присоединяться сторонники Троцкого или просто недовольные. Сталинисты будут сметены, и на Красную площадь выйдут массы людей, которые заставят правящую клику убраться с Мавзолея…