В лунную ночь по этой дороге шел караван. Когда передние верблюды и мулы прошли через теснину, какой-то неизвестный бесшумно напал в густой тени скалы на охранника, ехавшего на муле в хвосте вереницы вьючных. Напавший швырнул доспехи караульщика в пропасть, а его самого, связав по рукам и ногам, оставил на обочине дороги, заткнув ему тряпкой рот.

Донесшийся сзади легкий шорох заставил насторожиться другого охранника, дремавшего в седле. Оглянувшись, он заметил, что его напарник отстал. Он уже собирался окликнуть своего товарища, но в этот миг ему в лицо полетела попона. Прежде чем он опомнился и, отбросив попону в сторону, потянулся за мечом, неизвестный свалил его с седла. Охранник попытался резким движением освободиться от нападающего, но, не рассчитав, рухнул вниз. Видимо, в момент смертельной схватки он забыл, что находится на краю бездонной пропасти. Его отрывистый крик, утонувший в звоне колокольчиков, услышали лишь рабы, посаженные по двое на верблюдов, лениво шагавших в конце длинной цепи каравана. Что ж, одним охранником стало меньше!

Неизвестный быстро догнал караван. Угрожая мечом, он знаками приказал рабам, сидевшим на последнем верблюде, слезть на землю. Как быть? Если не сойти с седла, этот разбойник убьет их обоих. Что он хочет сделать с ними? Наверное, продаст на другом рынке! Какая разница, где и кому быть проданным? Но все же рабы колебались. Разбойник угрожающе ткнул им в ребра длинной пикой. Одному из рабов показалось, что он где-то видел этого человека. Но где? Вспомнил — сегодня днем, на базаре кента Селат! Это тот рослый парень, который хотел их купить. Но денег у него не хватило даже на половину платы за одного раба. Работорговец, узнав, что у парня совсем мало денег, высмеял его. Теперь разбойник хочет украсть то, что не смог купить! Значит, он выведал, что караванбаши^[92], поторговав сегодня в Селате, завтра утром хочет быть в Шихите, и, зная, что в эти дни луна всходит поздно вечером, понял, что караван отправится ночью по самой близкой дороге.

У рабов не было времени на раздумья.

— Слезем! — сказал один из них на непонятном для напавшего языке. — Если бы он хотел убить нас, то не стал бы медлить.

— А если он утонит нас в очень далекие страны?!

— Если он убьет нас сейчас, мы не вернемся домой никогда. Надежда на возвращение бывает только у живых.

— Ты умнее меня, Заал! Слезем.

Рабы жестами дали понять, что их ноги связаны одной цепью и они не могут слезть с верблюда на ходу. Разбойник подтянул их к себе, разом выхватил из седла и опустил на землю. Последний верблюд каравана, тот, с которого разбойник снял двух узников, прошел через теснину. Разбойник развязал ноги все еще лежавшему на обочине дороги охраннику и жестом велел ему следовать за караваном. Со связанными руками и тряпкой во рту тот, прихрамывая, поспешно удалился.

На двух мулах охранников разбойник и захваченные им рабы быстро поехали назад и у поворота дороги свернули на крутую узкую тропинку, ведущую в горы. Доехав до небольшой площадки, они увидели вороного коня, привязанного к одинокому дереву. Разбойник достал из переметной сумы напильник и быстро распилил цепь, соединявшую ноги рабов.

— Свобода! — с трудом выговорил он на языке парфян. Узники впервые услышали голос своего освободителя.

Неужели действительно этот разбойник — их освободитель?! Рабы сели на мулов. Все трое поспешно направились по горной тропинке вверх. Когда они зигзагами поднялись на большую высоту, то увидели внизу, у поворота дороги, откуда начиналась тропинка, столпившихся людей — десятка два конных и пеших. Это были купцы и охранники, следовавшие с караваном. Они о чем-то спорили и, видимо, но решались подняться наверх, боясь засады. Кто знает, возможно, разбойники хотят заманить торговцев в горы и захватить их в плен? Ведь выкуп за свободного, к тому же богатого человека в несколько раз больше стоимости обездоленного раба.

Покричав и поспорив, люди вернулись к каравану. Лица освобожденных рабов просветлели. Но их по-прежнему беспокоила неизвестность.

Караванбаши вез свои товары из Бактры. Он верил приметам. Раз уж по дороге в Шихит его постигла такая беда, то не будет выгоды и от торговли в этом городе. Он не разрешил даже открыть тюки. На следующий день, на рассвете, караван отправился в Эрши. Через горы торговцы предпочитали двигаться на мулах и лишь в Оше переложили часть своих товаров на верблюдов. Дальше, по пескам, ехали в основном на двугорбых великанах.

Остановившись в караван-сарае, расположенном возле аргуанских^[93] ворот внешней стены Эрши, караванбаши готовился пойти в Арк — дворец ихшида, правителя Давани.

На следующий день караванбаши, надев длинный халат, узорчато обшитый золотыми нитями, с достоинством шагал к воротам внутренней стены. За ним шли слуги, неся на руках два ларца. Вели также раба, переодетого в новые одежды.

Ясаулы привели караванбаши к порогу огромного, круглого, как юрта, помещения. Войдя в двери с резными изображениями оленей, архаров и тонконогих скакунов, караванбаши опустился на колени перед сидящим на троне ихшидом. Опытному, видавшему на своем веку многое чужеземцу бросилось в глаза великолепие трона, сделанного из бадахшанского лазурита. По знаку вошедшего вместе с пим Кундузбека караванбаши встал и, не разгибая спины, подошел к ихшиду, провел руками по его коленям. Потом сел на ковер, поджав ноги, левее ихшида, напротив праворучного бека Модтая. Ясаулбеги Кундузбек расположился возле праворучного.

— Покровителю караванных путей кланяюсь дарами из Парфианы и Бактрианы! — сказал торговец, снова встав на колени.

По знаку ихшида Кундузбек трижды стукнул деревянным молотком по дощечке. Вошел охранник-ясаул.

— Пусть внесут дары!

Слуги принесли и поставили у ног ихшида два ларца. Из одного вынули ритон, купленный торговцем в Нисе^[94]. Искусная рука мастера вырезала из слоновой кости рог, изобразив на остром конце бокала передние ноги и голову крылатого существа. Из другого ларца достали серебряные бактрийские фалары — круглые блюда с изображением в середине боевого слона с двумя воинами на нем.

Только Кундузбек, ценитель редкостной посуды, любовался дарами чужеземного торговца. Ихшид взглянул на них без особого любопытства. Праворучный бек Модтай для приличия взял в руки лишь одно серебряное блюдо и тут же положил его обратно в ларец.

Такое невнимание озадачило торговца. Его зоркий взгляд скользнул по лицам присутствующих. Ихшид Давани Мугува выглядел свежим и бодрым, несмотря на седину в бороде и волосах. Левой рукой он то и дело проводил по густой бороде. Видимо, это привычка. У него чуть запавшие карие глаза, взгляд уверенный. На голове — корона. Праворучный бек Модтай^[95] — небольшого роста, цепкий, быстрый в движениях. Усатый, но без бороды. Нос с горбинкой, как клюв сокола.

— В Парфиане я купил раба по имени Оробаз. Он искусный мастер: обтачивает дерево, кует железо. Примите и его в дар, великий ихшид! — сказал торговец, встав с места и поклонившись в пояс.

— Расскажите о торговых путях к тем странам, где вы были, — сказал ихшид.

Теперь караванбаши понял, почему он так легко получил аудиенцию у повелителя Давани и почему ихшид не проявляет особого интереса к его дарам.

— Начать с тех, где я был раньше, или же…

— Дорога до Бактрианы и Парфианы нам хорошо известна. Расскажите о дальних землях.

— Я родом из Вабила. Через Сузы несколько раз проезжал в Тахтижамшид. Ездил и в другую сторону, в Экбатан, а оттуда — до Эфеса^[96]. Дорога от Суз до Эфеса зовется царской дорогой. Когда распалось царство Искандара Двурогого^[97], единый путь раздробился. Пошлины на товары увеличились. Я начал ездить по этим дорогам как раз в то неспокойное время. Несколько лет назад, когда царь Парфианы Фраат отобрал Бабил у юнанов^[98], старая царская дорога вновь оживилась. В этот раз я приехал сюда через Гекатомпил, Нусай, Маргиану^[99], Бактриану…