Снова резко протрубили сурнаи. Невеста с подругами пустились вскачь. Вслед взревели карнаи и загремели барабаны. Поскакал за невестой жених со своими младшими братьями и друзьями, а за ними вся молодежь. Погоня за невестой началась.

Невесте — звали ее Гулчечак — шел восемнадцатый год. Без особых уговоров согласилась она «бежать» от Чагрибека. Поговаривали, что Гулчечак дала согласие Чагрибеку задолго до сегодняшней погони. Он выглядел гораздо моложе своих лет, на вид ему можно было дать не более двадцати семи — двадцати восьми. Стройный, подтянутый, выше среднего роста, с большими глазами и короткими усиками, он нравился женщинам. И кроме всего, что ни говори, он сын праворучного бека, второго человека в Давани! Дочери многих беков и знатных людей Эрши были бы не прочь, чтобы он догнал их. Но почему-то Чагрибек выбрал для погони младшую сестру покойной жены! Сослался на то, что к детям своей старшей сестры Гулчечак будет относиться лучше, чем любая другая мачеха.

Неожиданно между Гулчечак и Чагрибеком оказался молодой всадник на гнедом коне с белыми отметинами на лбу и на ногах у колен. Ни братья, ни друзья жениха — никто не знал, кто он, откуда взялся, зачем погнался за невестой — всерьез или просто так. Гулчечак, обернувшись, тоже увидела незнакомца, который уже нагонял ее. Заметив большую рытвину, оказавшуюся на пути, девушка — отличная наездница — резко повернула коня вправо. Молодой всадник, не ожидавший этого, пронесся левее рытвины вперед, но все же успел на скаку коснуться правой рукой передней луки разукрашенного седла невесты. Это заметил и Чагрибек, который тоже почти догнал Гулчечак. Пока неизвестный поворачивал коня, Чагрибек поравнялся с невестой — и через мгновение она оказалась в его объятиях. Лошадь девушки, оставшаяся без наездницы, метнулась в сторону.

Подоспевшие братья и друзья Чагрибека с ходу накинулись на неизвестного всадника. Тот разом схватил двоих и, оторвав от седла, бросил их на землю. Тем временем Гулчечак снова посадили на ее копя, а Чагрибек подскакал к месту драки. Драчуны остановились.

— Из-за чего петушитесь? — властно спросил Чагрибек.

— Юношам захотелось поразмяться! — с иронией ответил неизвестный.

Чагрибек взглянул на него. Это был молодой богатырь лет двадцати пяти на рослом аргамаке.

— Да, ты догнал невесту чуть раньше меня, — стараясь скрыть досаду, сказал Чагрибек. — Но снял ее с седла я, а не ты!

— Бек! Я хотел лишь испытать свою клячу.

— Не обижай напрасно копя! Твой аргамак чистокровный! Гуляй на свадьбе!

— Спасибо. Так и сделаю.

Первое условие свадебного состязания хотя не бесспорно, но все же было выполнено Чагрибеком. Началось второе испытание. Невеста на скаку, чуть повернувшись назад, пустила стрелу из лука. Чагрибек на лету расщепил ее своей стрелой, соперников не было.

Победа в третьем состязании была особенно приятной. Жених и невеста в сопровождении любопытствующей толпы под галдеж девушек и парней зашли в землянку. Втиснулись туда и несколько ханьцев. Через отдушину снопом падали на землю лучи солнца. Жених, держа невесту за руки, начал перетягивать ее к себе, а та изо всех сил противилась этому. Так они, по обычаю, испытывали силу друг друга. «Невеста сильнее!» — насмешливо кричали девушки. Чагрибек, дав Гулчечак возможность немного посопротивляться, перетянул ее к себе и осторожно повалил на землю. Когда он поцеловал ее в щеку, молодежь с радостными возгласами начала выходить из землянки, наступая друг другу на пятки.

Около дворца на свободной от застройки земле под открытым небом началось ночное веселье. При свете круглых факелов, привязанных к верхним концам вкопанных в землю жердей, били в бубны, пели и танцевали. Гости расположились на больших тахтах с низкими решетчатыми ограждениями, к которым можно было прислониться спиной. Прямо на вертелах подносили жареную баранину. Виноградное вино подавали кому в золотых, кому в медных, а кому в глиняных, особого обжига, кувшинах.

Посол Яо Дин-хань сидел в кругу знатных беков Давани. Он хвалил то виноградное вино, то даваньских аргамаков, но его болтливость и щедро расточаемые приторные улыбки были лишь притворством. Узкие глаза посла цепко схватывали все происходящее на свадьбе. За послом не менее внимательно наблюдал ясаулбеги — начальник отряда ясаулов Кундузбек, высокий, худощавый, чуть прихрамывающий человек лет пятидесяти.

Общий интерес привлекла быстрая пляска двух молодых людей. Они под веселую музыку резко и ритмично взмахивали руками, продвигаясь по кругу мелкими шагами.

— Молодцы гости! — послышались выкрики из толпы.

— Из какого кента Давани эти танцоры? — учтиво спросил Яо Дин-хань сидящего рядом бека.

— Они из Хотана, — ответил Кундузбек, опередив бека.

— Из Юйтяни? Интересно… — пробормотал посол.

— Они бежали сюда в прошлом году, когда ваши шэнбины заняли Хотан, — глядя прямо в глаза Яо Дин-ханю, продолжал Кундузбек. — Вы хорошо знаете, что в Хотане живет родственный нам народ. Мы говорим на одном языке, у нас общие обычаи…

Зазвучавшая песня, сменившая пляску, позволила послу уклониться от ответа. Пользуясь случаем, он поднимал одну чашу вина за другой и, притворившись пьяным или в самом деле опьянев, больше ни о чем не расспрашивал.

На следующий день на том же поле, где проходила погоня за невестой, всадники состязались в схватке за теленка. Эта игра даваньцев и других соседних с ними народов, называемая улаком, живо интересовала ханьцев. Яо Дин-хань слышал о ней еще в Чжунго. Теперь он внимательно смотрел на то, как снаружи в общую давку старались втиснуться другие всадники. Когда одному из них удавалось с большим трудом выхватить из-под копыт лошадей теленка, тут же десятки других всадников пытались отобрать его. В этой толкотне наиболее ловкие всадники на сильных конях привозили теленка к пакке^[91] и удостаивались похвалы собравшихся и награды.

Ханьцы смотрели главным образом на коней, оценивали быстроту их бега, силу и ловкость, с которыми они вырывались из толпы. Гнедой конь с белыми отметинами на лбу и чуть выше копыт чаще других привозил теленка к финишу.

Яо Дин-хань заинтересовался этим конем. Он, как и другие послы, приезжавшие прежде в Давань, имел поручение не упускать ни одного случая приобрести небесных коней. Ведь они должны дать потомство для конницы шэнбинов!

Один из сановников Эрши, пузатый, но подвижный Сиртланбек, велел привести к нему хозяина коня.

— Как тебя зовут? — спросил он всадника.

— Камчи.

— Откуда ты?

— С верховьев Тар, за Селатом.

— Продай коня. Мы подарим его послу Хань!

— Бек! Конь этот — мои крылья! Я приведу другого, такого же.

— Хочешь набить цену?

— Нет, бек.

— Все равно отберем! Зря торгуешься!

— Раз так, умру, но не отдам!

— И умрешь, и отдашь! Ступай!

Чтобы показать даваньским бекам, что ханьцы интересуются не только конями, Яо Дин-хань в конце состязания спросил:

— Почему за невестой скачут не все, а в улаке такая большая давка?

— Получше разъясни послу, — сказал Кундузбек толмачу, — в чем смысл наших обычаев. Погоня за невестой — состязание для женщин, чтобы и они хорошо ездили на конях и на скаку метко стреляли по врагу. А улак — это игра в бой. Ведь и в сече всегда толкотня, давка. Чтобы не разучиться биться с врагами, мы и состязаемся в улаке.

Хотя Яо Дин-хань постарался сделать вид, что он признателен за объяснение, лицо его омрачилось. «Улак — это игра в бой… чтобы не разучиться биться с врагами… чтобы и женщины на скаку метко стреляли по врагу…» — неотступно звучали в его ушах суровые слова Кундузбека.

Глава шестая

КАРАВАН МУЛОВ

Когда-то сползавший с хребта островерхий валун застыл на краю пропасти. Между ним и утесом образовался узкий проход. Там дорога делает крутой поворот. Всадник, проходя сквозь эти каменные ворота, не видит другого, едущего за ним.