Бургут, онемевший от горя, пошел вниз по течению Тентаксай, ведя за повод коня. В глубоких местах он входил в воду и обшаривал дно. Так он дошел до слияния Тентаксай с Карадарьей и убедился, что ему не суждено найти даже труп любимой. Бургут верил в сновидения. Да, возможно, Айтуккан уже проглотила рыба с огромной пастью, которую он видел во сне. Ему не хотелось больше жить.
Бургут подошел к самому обрыву, присел на корточки и погрузился в безнадежные думы… «Утопиться самому? Но как тогда жить престарелому деду? Видимо, ему тоже суждено теперь умереть!» — думал Бургут. Пегий конь стоял рядом, за спиной, отгоняя хвостом мух и мотая головой. Теплыми влажными губами он коснулся затылка хозяина. «Ах, дружище, ты здесь! — очнулся Бургут от тяжкого раздумья. — Нет, не отомстив за смерть Айтуккан, броситься в воду — это позор!»
Трусцой ехал Бургут обратно в село, туда, где остались башмаки и повойник Айтуккан. По дороге он вспомнил: ведь Айтуккан в этом селе не было! Откуда же она появилась? Неужели ее родители в самом деле солгали ему? Впервые в жизни Бургут усомнился в правдивости чьих-то слов. Но если его обманули, идти еще раз прямо к ним нельзя. Надо расспросить других людей.
Когда начало смеркаться, Бургут постучал в ворота крайнего двора. Закашляв, подошел старик и, еще не видя, кто там, за воротами, сказал:
— Заходи, сынок! Видно, ты прохожий. Все здешние люди входят не стуча.
Бургут привязал коня под навесом и вошел в дом. Старик жил с пятью маленькими внуками и внучками и невесткой — вдовой покойного сына.
— От чего он умер? — спросил Бургут старика, когда разговор зашел об этом.
— Эх, сынок! Лучше не напоминай! Его убили. Это сделал староста села, мерзавец. — Бургут слушал молча. — Ты, наверное, спросишь, за что его убили? — продолжал старик. — Мой сын был человеком гордым и острым на язык. Однажды он поссорился с младшим братом старосты и ударил его. После этого случая они его убили.
Старик притих, вытер рукавом глаза.
— Это было в прошлом году, — вмешалась в разговор вдова-невестка, меся тесто для лепешек. — Муж мой на высоком стогу укладывал снопы. Потом соседи увидели его лежащим на земле. Изо рта у него шла черная кровь. Его принесли домой, и ночью он скончался. Все догадались, что его скинули со стога и били по голове. Но староста пустил слух, будто мой муж сам упал головой вниз и расшибся. Что я буду делать с этими малышами? Кормить, одевать их надо!
Рассказывая о том, как убили мужа, вдова несколько раз внимательно посмотрела на гостя. Смущаясь, Бургут опустил глаза.
— А вас, братец, я, кажется, видела сегодня у речки. Вы не из родственников погибшей жены старосты?
— Как?! Когда Литуккан стала его женой? — Бургут вскочил с места, хватаясь за кинжал.
— Вас зовут Бургут?
— Да, я тот самый несчастный! Скажите, как это случилось?
— Успокойтесь, братец! Садитесь, расскажу.
Бургут, еле сдерживая закипающий гнев, снова сел. Вдова начала говорить не торопясь:
— Я там еще подумала, что вы ее жених, тот самый Бургут. Айтуккан мне о вас рассказывала. Я хотела остановить вас у речки, но побоялась старосты. Были там его шпионы. Хорошо, что вы вернулись. — И женщина рассказала несчастному, как все было.
С самого начала родители Айтуккан не хотели отдавать свою дочь за Бургута, считая, что хоть он богатырь и силач, красив и ловок, но все же сирота и бедняк. Айтуккан плакала и настаивала, и ей удалось вымолить у них согласие. Староста же, когда ездил в горы, останавливался у них по прежнему землячеству: родители Айтуккан жили прежде здесь, давно, еще до рождения дочери. Лихой староста приметил Айтуккан еще девочкой и давно зарился на ее редкую красоту! Услышав, что дочь его приятеля просватана, он понял, что медлить нельзя. Он пообещал отдать родителям Айтуккан виноградник, когда-то принадлежавший их предкам. Кости отцов и дедов родителей Айтуккан в свое время были захоронены там. Родители Айтуккан призадумались. Они вернут себе кости предков и в то же время избавят дочь от участи быть женой бедняка. А заодно она получат большой виноградник. В торговле с Цинь цена на виноградное вино начинает заметно повышаться. Можно будет быстро, за три-четыре года, разбогатеть. Взвесив все это, родители повезли Айтуккан к старосте села — как будто в гости к приятелю отца…
Когда рассказ вдовы дошел до этого места, Бургут, вздрогнув, подумал: «Что за страна эта Цинь? Всюду сеет беду!»
Дальше нужно было сломить сопротивление Айтуккан. Ее отправили в Эрши танцевать во дворце перед ханьскими послами. Когда она вернулась, ей сказали, что Бургут поклялся убить ее за такой поступок, и спрятали девушку на дальнем стойбище.
Бургута опять словно ударило: снова эти ханьцы! Что им нужно на нашей земле?
Мольбы, слезы, сопротивление Айтуккан не помогли. Ей сказали, что отдадут ее замуж за человека, который сможет защитить ее от Бургута, и насильно привели в дом старосты за день до случившегося.
Рассказывая все это, вдова постоянно оглядывалась на дверь.
— Если на то пошло, — добавил старин, — этот негодяй староста убил и свою прежнюю жену[90]. В то, что она будто бы упала с коня, верят только глупцы. Староста для таких вещей нашел где-то двух головорезов и все делает их руками.
— Погубил он и вашу Айтуккан: ножом ей угрожал.
— Хватит! — Бургут вскочил и ринулся за дверь.
— Стой! — послышался снаружи раздраженный голос.
— И сюда прислал своих головорезов! Откуда он узнал, что Бургут здесь? — прошептал старик, глядя через дверную щель. Он с трудом мог рассмотреть, как в темноте двое кидались на Бургута. Тот, размахивая кинжалом, защищался наугад, после яркого света ему трудно было видеть в темноте. Скоро один из напавших грузно осел, держась обеими руками за живот. Второй бросился наутек. Бургут одним прыжком догнал мерзавца и схватил его за шиворот, тот попытался взмахнуть кинжалом, но Бургут другой рукой крепко сжал его руку ниже локтя. От боли тот выронил свой кинжал. Страшный удар Бургута довершил дело.
Попросив старика держать коня наготове за воротами, Бургут пошел в глубь села. Через некоторое время дом старосты заполыхал. Бургут вернулся и, взяв с собой несколько лепешек, поскакал в ночные горы.
Когда горели дом, сарай, кладовые и конюшни старосты, соседи притворились спящими и не пришли ему на помощь. Иные отмахивались под предлогом, что от того, кто подвергся священному гневу огня, лучше держаться подальше. А когда подоспел старший брат старосты с двумя сыновьями, больше половины подворья уже выгорело, языки пламени подчищали все вокруг. На следующий день труп старосты нашли под обгорелыми балками. На теле убитого не обнаружили следов клинка. Видимо, он был задушен.
Глава пятая
ПОГОНЯ ЗА НЕВЕСТОЙ
Верстах в трех-четырех от внешних стен кента Эрши, у подножия сворачивающих на юг отрогов гор, на рассвете взревели карнаи — длинные медные трубы, им вторили сурнаи — короткие деревянные трубы, мерно застучали барабаны. На прытких скакунах, украшенных попонами с бахромой, заспешили туда парни, девушки и молодые невестки. Седлали своих коней и люди постарше. По всему было видно, что в сегодняшней погоне за невестой наездников будет много. Ведь свадьба предстоит необычная. Сам праворучный бек — главный визирь ихшида Модтай женит своего старшего сына, тридцатишестилетнего Чагрибека, готовящегося стать предводителем войска. Женит, по древнему обычаю, на младшей сестре его покойной жены. Отец невесты — один из самых богатых людей страны Давань, Гунанбек. Видимо, они не хотят ослабить узы родства. Говорят, что погоню за невестой будут смотреть и изображать на шелке иноземные рисовальщики. Они недавно прибыли из Цинь вместе с назойливыми послами, которых так много, что они перестали интересовать даже простонародье.
На возвышающуюся над местностью сопку поднялись знатные люди Эрши, а вместе с ними ханьцы. Ясаулы — воины внутренней охраны — увели их коней вниз. Зрители, на конях и пешие, заняли склоны пологих отрогов гор. На поле, где предстояли скачки, толпились молодые наездники и наездницы. Поодаль сидели на своих по-свадебному разукрашенных конях девушки, среди которых находилась невеста. Из-за гор радугой просачивались лучи еще невзошедшего летнего солнца. На миг умолкли карнаи, сурнаи и барабаны. Наездники приготовились к состязанию.
