Проверяющие замерли, пораженные величием и остроумием предложенной схемы поиска, а когда адмирал встал, они прижались к стенам и стали почти невидимы.

— Назад полный! — шепотом скомандовал Валид-Хан, увидев, что Жакаров подошел к двери. Он схватил Степанова за руку и увлек за угол здания.

Какими-то тропами, перепрыгивая через трубы, заборы, канавы и груды мусора, Степанов и Валид-Хан поспешно ретировались и по окончании бегства оказались в квартире штабс-капитана.

Будильник, вероятнее всего, звонил, но капитан-лейтенант Попов его не услышал, а потому проснулся ровно через двадцать минут после начала утреннего построения, когда со строевого плаца полка в комнату доносилось гнус-ненькое веселенькое дребезжание полкового оркестра, сопровождающее прохождение полка торжественным маршем.

Как мы уже знаем, Андрюша служил не первый год, а потому он не стал судорожно искать разбросанные по квартире брюки, рубаху и другие предметы военной формы одежды и второпях натягивать их на себя, а, бросив взгляд на будильник, повернулся на спину и стал смотреть в потолок.

«Экая гадость!» — в очередной раз подумал он о потолке, самочувствии и своей жизни.

Попов уже попал в списки опоздавших, а самочувствие его было не очень хорошим. Накануне они с Ноткиным раздобыли довольно много водки, выпили ее, слушали Жанну Бичевскую и Окуджаву и доболтались до того, что Ноткин объявил себя наместником Христа на земле, а Андрюша, не отставая от него, объявил себя Буддой. Всех подробностей вчерашнего вечера Андрюша не помнил и стыда не испытывал, а чувствовал только какое-то отупение. Он повернулся на бок, лицом к зашторенному окну, и стал гадать, какая на улице погода; а потом мысли его плавно оторвались от метеорологии и стали вольно блуждать вокруг различных предметов, не имеющих абсолютно никакого отношения к реалиям сегодняшнего дня и выполнению служебных обязанностей. Он вопрошал себя, зачем они вчера так напились, попутно припомнив, что Кант достиг наибольших творческих успехов в те дни, когда не пил вина; потом он стал искать истоки героизма Жанны д'Арк, потом обдумывать методологию Фрейда, потом замелькали обрывки каких-то религиозных постулатов, и кончилось все тем, что Андрюша стал судорожно и со стыдом припоминать, не ходили ли они ночью по городку в поисках сексуальных приключений и не засветились ли при этом. Решив, что не ходили и не засветились, он наконец-то сбросил ноги с постели и после некоторого раздумья встал и пошел на кухню. Проходя по залу, мимоходом отметил, что беспорядок не очень большой, посмотрел на себя в зеркало и, не обнаружив явных признаков алкогольного разложения (сизый нос, полопавшиеся капилляры, утрата классового чутья), решил, что пить больше не будет. Никогда!

А начиналось все вчера абсолютно безобидно. Накануне закончилась очередная проверка штаба флота, которая продолжалась три дня. К ней часть готовилась целый месяц, готовилась яростно, с напряжением всех своих жалких сил и возможностей. Андрюша сам проторчал этот месяц непрерывно в части, возвращаясь домой только к ночи, благо его не ждало дома счастливое семейство. Он измотал сам себя, измотал подчиненных, получил за это время два выговора и три благодарности. Он приходил вечером в уныние и отчаянье от тупости и ненужности происходящего, чтобы утром с новыми силами пытаться успеть за всеми, часто противоречащими друг другу требованиями уставов, директив, наставлений и просто личных пожеланий командования. И все вокруг тоже красили, белили, переписывали старые планы, клеили бирки строго установленного образца, стирали, зашивали, зубрили, проверяли и отчитывались, били в живот и по лицу, ругались и просили, умоляли и объясняли, крали, возмещали и доставали, строили подчиненных и инструктировали, копали и ремонтировали, ломали и снова ремонтировали.

Наконец этот кошмар кончился, часть получила свою заслуженную «троечку», и радостный командир, руководствуясь извечным принципом «если пьянку нельзя предотвратить, ее нужно возглавить», разрешил отметить эту победу казенным спиртом, который снабженец тут же списал на протирку водолазного снаряжения при проведении водолазных спусков. И кончилось бы все тоже безобидно. Но в какой-то момент Андрюша начал петь романсы, аккомпанируя себе на пианино, замполит части счел эти романсы идеологически вредными и захлопнул крышку инструмента, больно прищемив Попову пальцы. Андрюша вскипел и вступил с замполитом в идеологическую дискуссию, в которой разбил противника наголову, используя свое явное преимущество в количестве и качестве прочитанных книг. Правда, он вовремя остановился и не стал доводить дело до возможных будущих разбирательств с особым отделом.

Все замполиты боятся идеологических диверсий и идеологических провокаций.

Попов вспомнил, как, будучи курсантом военно-морского училища, он был на учебном корабле «Бородино» в учебном походе с официальным визитом в Голландию, в Амстердам. Корабль стоял у стенки, множество людей пришло посмотреть на советских моряков. Их водили по верхней палубе, рассказывали и показывали, выполняя указание быть вежливыми, подтянутыми и приветливыми.

Когда на корабль зашла очередная группа экскурсантов — стайка женщин молодых и не очень, красивых и не очень, — никто не придал этому особого значения. Специально назначенный офицер повел их по кораблю, Андрюша тоже ходил с ними и что-то лопотал по-английски, потому что английский он неплохо знал и был специально для цели общения назначен. И в какой-то момент женщины незаметно для сопровождающих открыли дверь, ведущую в низы корабля, и бросились туда, крича что-то непонятное, срывая с себя одежду и размахивая ею.

Андрюша сбегал и доложил дежурному по кораблю о случившемся.

Дежурный вызвал командира корабля.

Командир прибежал, грязно выругался и сказал, что с бабами всегда проблемы.

Дежурный предложил сыграть аварийную тревогу.

Командир обозвал дежурного дураком, потом приказал вызвать дежурное подразделение, силами этого подразделения всех баб переловить и с корабля удалить.

Дежурный обозвал дураком Андрюшу за то, что тот не уследил за действиями посетителей и побежал в рубку дежурного по кораблю вызывать дежурное подразделение.

Прибежало дежурное подразделение, но вместе с ним прибежал замполит и с криком «Это идеологическая провокация!» приказал дежурному подразделению быть в готовности, проявлять бдительность, но пока ничего не предпринимать.

Дежурное подразделение ничего не стало предпринимать.

Замполит стал звонить по всем телефонам в посольство, в полицию, в магистратуру, принимающему соединению голландских кораблей, кричать об идеологической провокации и требовать принять меры. Вернее, в телефон по-английски кричал Попов, переводя истошные вопли замполита. Хорошо хоть замполиту не пришла в голову мысль звонить в Москву и докладывать о нападении империалистов на советский корабль.

Наконец из полицейского управления сообщили, что это на корабль пришла группа амстердамских проституток, что они всегда так делают, что эти женщины не пытаются таким образом подорвать советско-голландское международное сотрудничество, а, наоборот, укрепляют его по своему разумению; что если проститутки советским морякам не нужны, то пусть они их выгонят; если советские моряки не в состоянии это сделать, то полицейское управление сейчас пришлет на помощь полицейских.

Замполит от помощи полицейских отказался и дал команду дежурному подразделению всех двадцать девять баб (он уточнил их количество по записи в журнале у дежурного) найти, независимо от того, чем и с кем они заняты, и с корабля выгнать.

Дежурное подразделение с гиканьем и смехом бросилось команду выполнять. Искали всех проституток недолго, не более получаса, и все это время замполит метался по кораблю и громко клеймил империалистов и их идеологические провокации.

Идеологической провокацией замполит корабля назвал и плакат, с которым эти же проститутки пришли через несколько дней на причал во время отхода «Бородино». На плакате был изображен советский матрос с огромным навесным замком на причинном месте.