— Жаль, — удрученно покачал головой полковник. — Что я теперь наверх сообщу?

— Вот то и сообщи, что сейчас услышал. — Мулько поднялся. — Дай мне адрес Ларисы, да я поеду. Увидимся завтра в Управлении.

— Сядь, майор! — одернул его Каримов. — Никуда ты отсюда не выйдешь, таков приказ. А Ларису через несколько минут привезут.

Мулько насмешливо посмотрел на Каримова.

— Это что, арест?

— Нет, не арест. Повторяю: это приказ, и не я его отдавал. Там, — полковник поднял палец кверху, — в тебе сильно заинтересованы и очень не хотят отпускать. Ты ведь знаешь, как поступают с теми, кто, узнав о цели предстоящей операции, отказывается от дальнейшего сотрудничества. А ввести тебя в курс дела мне приказали. Извини, — закончил он смущенно.

— Мне плевать, что со мной станет, — сказал Мулько. — Я и без того двенадцать лет в покойниках записан…

Договорить ему не дал яростный скрип тормозов на улице. Выглянув в окно, Мулько увидел «Волгу» бледно-голубого цвета, из которой выскочил молодой парень и опрометью бросился в дом. Он ворвался в комнату, где сидели майор с полковником и, позабыв о всякой субординации, принялся сбивчиво излагать суть произошедшего.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мулько слушал оперативника, опустив голову, тупо вперив взгляд в ладони. Он не пропустил ничего из сказанного, и со слов офицера майору стало ясно, что его жену и сына кто-то взорвал на глазах сотен людей, среди которых находились и три сотрудника ФСБ. Те как раз выходили из машины, чтобы передать Ларисе просьбу Каримова немедленно к нему приехать, когда раздался взрыв.

От «Пежо» Ларисы почти ничего не осталось, как, впрочем, мало что осталось и от портала гостиницы, возле которой был припаркован автомобиль. Сработавший заряд оказался слишком мощным, и Мулько автоматически предположил про себя, что орудовал там далеко не профи: для того чтобы отправить на тот свет двух пассажиров авто, взрывчатки требовалось, как минимум, в два раза меньше.

…Здесь, в загородной резиденции Каримова, сидя в мягком удобном кресле и проглатывая второй по счету стакан коньяка, Мулько дал себе слово найти убийц своей семьи. Найти их, чего бы это ему ни стоило, даже ценой собственной жизни. Скоты, они украли у него будущее. Пусть пока очень туманное, неясное, но это было его будущее, и никто не смел на него посягать. Никто!..

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил он говорившего, когда тот закончил.

— Старший лейтенант Тарасов, — отрапортовал парень.

— За дверью обождите, старший лейтенант.

Тарасов развернулся, лихо щелкнул каблуками и покинул комнату. Мулько поднял на Каримова тяжелый взгляд.

— Альберт, я прошу у тебя неделю, максимум — десять дней. По истечении этого срока я ваш с потрохами. Хоть в Пакистан, хоть к черту на рога, но сначала — немного времени.

— Понимаю, Саня, — тускло отозвался Каримов. — Понимаю… Ребят в помощь?

— Пока не надо. Если что, дам знать.

— Хорошо. Вот ключи и адрес — это твое жилье. А по этому адресу ты отправишься прямо отсюда. — Каримов положил на стол визитку, на которой Мулько прочел: «Карелина Людмила Борисовна. Ассоциация помощи воинам-интернационалистам. Вице-президент».

Мулько вопросительно воззрился на Каримова.

— Это наш штатный психолог, Саня, — объяснил полковник. — Твое теперешнее состояние ставит под большой вопрос успех операции в Пакистане, и руководство обязательно затребует у меня результаты тестов. Поэтому в первую очередь ты навестишь Карелину, а обработка информации как раз и займет примерно то время, о каком ты меня просишь.

Мулько скептически поморщился:

— Что за новая мода? Разве похож я на среднестатистического американца, который без личного психоаналитика и помочиться не может сходить. Дескать, вдруг я ширинку не той рукой расстегиваю, а это о чем-нибудь да говорит? Кстати, я не знаю, как сейчас здесь, у нас, но в Штатах психоанализ уже давно не что иное, как четыреста первый сравнительно честный способ отъема денег у граждан. У тупых граждан. Я же пока разжижением мозгов не страдаю.

— Во-первых, деньги у тебя никто отнимать не собирается, во-вторых, психоаналитики не в мозгах копаются, но в душе человеческой, а в свете последних событий…

— Перестань, Альберт, — оборвал друга Мулько. — Тебе лучше остальных известно, что психика моя — броня. Несколько лет назад я был привязан к одной женщине. Я не сходил по ней с ума, потому что мы не имеем на это права, однако чувства испытывал крепкие. Но, получив приказ, я запросто позволил сожрать ее обыкновенному крокодилу, и, что характерно, случай тот нисколько не повлиял на четкость проведения последующих операций. А теперь ты хочешь, чтобы я забрался с ногами на диван к вашему психоаналитику и принялся раскрывать перед ним свою душу. Душу, которой нет…

В течение всего времени, пока Мулько говорил, Каримов смотрел на него изучающим взглядом, смотрел пристально, задумчиво. Наконец, когда тот закончил, он подвинул к нему визитку Карелиной и произнес:

— Да нет, Саня. Психика твоя — не броня, и это нежелание пройти тесты на профпригодность исходит исключительно из боязни заполучить белый билет. О чем я тебе говорил недавно? О том, что жизнь твоя — там и что ты не будешь находить себе места, сидя за бумажками в пыльном кабинете. Как видишь, я оказался прав.

Мулько взял визитку, повертел ее в руках. Тяжело вздохнул.

— Ты всегда был умнее меня, — тихо вымолвил он. — И если бы не твое давление, сегодня ты, а не я прилетел бы из Стамбула.

— Как знать, — пожал плечами полковник. — Возможно. А Карелину навести обязательно, и сегодня же. Это приказ.

— Убедил. — Мулько умолк, спрятал визитку в нагрудный карман пиджака. — Теперь слушаю вас, товарищ полковник. Нужна вся отправная информация.

Полковник плеснул себе еще немного конька, пригубил из стакана без всякого удовольствия.

— Последние полтора года, — начал он, — Лариса работала финансовым директором корпорации «Блицкриг». Тропинина ты должен помнить…

Да, Мулько знал, кто такой Юрий Михайлович Тро-пинин. Известный в республике бизнесмен, грамотный, дальновидный руководитель. В прошлом году в арабских эмиратах, на переговорах о закупке крупной партии медикаментов, Мулько встречался с Тропининым, но тот, разумеется, и предположить не мог, что телохранитель его арабского партнера в действительности является оперативным сотрудником российских спецслужб…

— Вы встречались в эмиратах, — уточнил Каримов. — Так вот, наш Тропинин не кто иной, как крупнейший наркодилер Поволжья. Шестьдесят процентов оборота наркотиков в округе — его рук дело.

— Почему я не знал об этом год назад? — вскинул брови Мулько.

Каримов отстраненно улыбнулся:

— Потому что нашей целью был не Тропинин, а та самая партия просроченных медикаментов.

— Что-то мне с трудом это дается. Пояснить можешь?

— Могу. Теперь уже могу. Вся сделка с лекарствами представляла собой элементарную перекачку денег. Приблизительная схема такова: поступивший в Россию товар признается негодным к употреблению, половина тропининских офисов сразу закрывается как разорившаяся, а уплаченные арабу деньги ложатся за границей на тропининские же счета.

— И что в этом случае дала ликвидация араба?

— Ты помнишь, о какой сумме шла речь на переговорах? Так вот, те несколько десятков миллионов долларов в течение всего времени, пока Тропинин выстраивал цепочку с нуля — на это у него ушло больше полугода, — работали здесь, приносили доход, а с дохода он более или менее исправно платил налоги в бюджет.

— Скажи, Альберт, что, если просто взять и накрыть его с очередной партией. Неужели так сложно?

— Очень. «Серые» к нему внедряли своих. Один проработал месяц, второй — три недели. От обоих остались только головы, которые были обнаружены в мусорных контейнерах… Так просто к нему не подступиться, Саня, и есть у меня подозрения, что на окладе у Юрия Михайловича прикормлена какая-то большая шишка из МВД.