Annotation
«ИСКАТЕЛЬ» — советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах — литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года — независимое издание.
В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах — ежемесячно; с 2003 года выходит непериодически.
ИСКАТЕЛЬ 2005
Содержание:
Андрей ИВАХНЕНКО
ПРОЛОГ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА ПЯТАЯ
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Василий ВОРОНЦОВ
INFO
ИСКАТЕЛЬ 2005
№ 2
*
© «Книги «Искателя»
Содержание:
Андрей ИВАХНЕНКО
ПОСЛЕДНИЙ КОНТРАКТ
детективный роман
Василий ВОРОНЦОВ
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
ИСКУСТВЕННОГО
С ЖИВЫМ
фантастический рассказ
Андрей ИВАХНЕНКО
ПОСЛЕДНИЙ КОНТРАКТ
детективный роман
ПРОЛОГ
О том, что на дворе вторую неделю пирует сентябрь, можно было лишь догадываться, глядя на желто-зеленый окрас кленов, тополей, берез, на осыпающуюся акацию, украшавшую скверы и парки Ясноволжска, да на многочисленные стайки ребятишек с ранцами за плечами и смиренным унынием на юных лицах. Лето, наперекор всем законам природы свалившееся на город в середине апреля, продолжало мучить безвинных жителей и в сентябре, и от жары, невыносимой и опостылевшей, негде было укрыться ни днем, ни после захода солнца: столбик термометра и в темное время суток не опускался ниже отметки «двадцать пять» по Цельсию.
В один из этих сентябрьских дней, горячих, душных и торопливых, часы на площади Тукая, бронзовой иглой устремившиеся к небу, недавно пробили полдень, и площадь являла собой бесконечные вереницы автомобилей и множество народа.
Привлекательная светловолосая женщина, выйдя из «Детского мира», остановилась и, оглянувшись с видом человека, начинающего терять терпение, стала поджидать сынишку, на вид которому было не больше десяти-одиннадцати лет. Тот же совершенно не обращал внимания на мать, так как его занимала обертка от мороженого: она никак не желала расставаться со своим содержимым. Наконец мальчугану удалось избавиться от куска разноцветной фольги, и он, на ходу поглощая шоколадную массу, со всех ног помчался к матери.
— Куда сейчас, мам? — спросил он, взяв ее за руку.
— Домой, Сережа. Ты, надеюсь, не забыл о грядущей контрольной.
— Ну, ма-ам! — заканючил мальчишка. — Ты же обещала дать мне сегодня за рулем прокатиться. Поехали на наше место…
Она посмотрела на сына сверху вниз. Посмотрела с напускной строгостью.
— Так, так, так, Сергей Александрович. — В голосе ее угадывалось нечто похожее на закипающее возмущение, тоже, естественно, притворное. — Если вас не затруднит, то напомните мне, Христа ради, когда я успела пообещать вам это?
Насупившись, Сережка проворчал:
— Вчера и пообещала. Когда вы с тетей Лилей вина перебрали…
— Что?.. Что ты сказал? — Она готова была вот-вот рассмеяться.
— Это не я сказал, а тетя Лиля. Она так и сказала: «Похоже, Ларка, мы с тобой перебрали. Наверное, мне уже пора». Но такси ты ей только через час вызвала.
Мягко улыбнувшись, мать провела рукой по темным волосам ребенка.
— Сережа, честное слово, у меня сегодня еще очень много дел. Давай завтра, а?
Сережа шмыгнул носом.
— Всегда ты так… Вот папа дал бы мне прокатиться, если бы обещал!
Она вздохнула, и какая-то тоска сквозила в ее вздохе.
— Папа не ездил на машине. Он… Он ведь летчиком был.
— А вот и неправда! — выкрикнул мальчик. — Не был он никаким летчиком и взорвался прямо в машине, на которой шофером работал!
— Откуда у тебя это?! — пробормотала мгновенно побледневшая женщина.
— Тоже тетя Лиля, — буркнул Сережа, отводя в сторону взгляд.
— И тоже вчера?
Мальчик кивнул и добавил:
— Когда ты в такси по телефону звонила…
Глаза матери наполнились слезами, запершило в горле. Вот он, этот миг. Он грянул как выстрел. Женщина поймала себя на мысли, что уже вовсе не десять, а целых двенадцать лет имеет она вдовий статус. Так происходит со многими: живешь, пропуская через свое настоящее один за другим отрезки времени, а потом, в какой-то момент, притормаживает, замирает между прошлым и будущим последний пройденный в жизни этап, и ты начинаешь жить в нем, жить вместе с ним. До той поры, пока однажды наилегчайший, едва ощутимый толчок не разрушит окутавший тебя временной вакуум и не заставит оглянуться назад…
Сквозь неплотно задернутые занавеси в комнату, обволакивая потолок и стены мягкой, тяжелой сталью, проливалось февральское утро. Они лежали рядом, смотрели друг на друга и молчали под клацанье электронного будильника, под редкую перекличку ранних дворников, соскребавших снежную кашу с вымокшего тротуара. Вся спальня от порога до изголовья их кровати была пропитана грустью предстоящей разлуки. По жести оконного карниза вяло барабанила первая капель.
Он вынул из-под одеяла руку, провел ею по волосам жены.
— В этот раз ненадолго, — тихо, почти шепотом пообещал он. — Недели две, может быть, три. Потерпишь?
Она прикрыла глаза в знак согласия, а когда снова открыла их, воскликнула:
— Господи! Ответь мне ради всего святого, как же меня угораздило выйти замуж за чекиста?! В чем я перед тобой провинилась, Боже?
— Передо мной ни в чем, — с усмешкой ответил муж. — А угораздило очень просто: ты лишь всего-навсего влюбилась в меня. И, кстати, таким образом выходят замуж не только за чекистов.
— Саша, — попросила она с улыбкой, — открой мне страшную тайну.
— Слушаю.
— Куда ты летишь?
Ответил он после недолгого молчания. Без тени иронии, но с долей пафоса довольно изрядной:
— Независимости трудящихся эскимосов Гренландии угрожает опасность. Мне поручили пресечь это безобразие.
— Я же серьезно, — рассмеялась она. — Ну, Саня!..
Широкая ладонь с ее волос плавно переместилась на грудь, объемную и упругую. Большой палец едва надавил на маленький бугорок розового соска.
— Подвинься поближе, — проговорил он вполголоса. — О таких вещах я могу лишь на ухо шептать.
