После этих слов Мулько нахмурился и серьезно задумался о чем-то. Потом спросил:

— А как вам начальник его, подполковник Шаехов…

— Уже подполковник? — уточнила она уныло, без всякого энтузиазма. — Тогда он еще майором был… Шаехов Сережу ценил. Как человека и как работника. Самые сложные дела ему поручал, всегда всем в пример ставил.

— Скажите, Светлана Николаевна, за несколько дней до убийства вы ничего необычного в его поведении не заметили? Может…

Она его перебила, повысив голос:

— Не заметила я ничего необычного! Все было как всегда. Вечером он позвонил, сказал, что задержится, а ночевать не пришел. Утром его нашли уже мертвого… Товарищ майор, перестаньте вы душу-то из меня вынимать, два года назад я на эти же самые вопросы отвечать устала, а теперь опять двадцать пять. Будьте добры, уйдите, дайте одной побыть. Если бы вы знали, как мне тяжело сейчас…

Мулько медленно поднялся.

— Значит, вы говорите, Шаехов ценил вашего мужа?

— Да. А что?

— Ничего, Светлана Николаевна, ничего… Фамилия Камалеев вам тоже, конечно же, незнакома?

Гагарова вздрогнула и с трудом сглотнула. Но мгновение спустя взяла себя в руки и покачала головой.

— Нет, — ответила она вполголоса, — не знакома.

— Вот вам телефоны, по которым со мной можно связаться в случае, если вы что-нибудь вспомните, — он положил листок на стол. — И всего вам наилучшего.

Когда Гагарова его провожала, Мулько обратил внимание, каким взглядом она смотрит на полочку с телефоном. Создавалось впечатление, будто она уже сейчас готова схватить трубку и набрать одной ей известный номер.

Мулько вышел за порог, сделал несколько шагов, а когда за спиной щелкнул замок, осторожно вернулся к двери и приложил ухо к косяку.

— Это я, — услышал он через несколько секунд. — Только что ко мне приходил какой-то эфэсбэшник… Да-да, Стеклов его фамилия. Он говорит, у них есть подозрения, что Сережу убил кто-то из своих… Именно. И еще он спрашивал, не знакома ли мне фамилия Камале-ев… Разумеется, я ответила «нет». Я звоню, чтобы…

Дослушать Мулько не дал скрежет открывающегося замка соседней квартиры. Майор быстро отошел от двери и направился к лестничной площадке. В подъезд вышла преклонных лет женщина. Она недолго поколдовала с ключами, запирая свое жилище, а затем шаркающей походкой зашагала в направлении лестницы.

— Здравствуйте, бабушка хорошая, — обратился к ней Мулько, изобразив на лице радушную улыбку. — Что это со Светкой нашей творится непонятное. Неужто до сего дня Сережку своего оплакивает?

Старушка посмотрела на него в высшей степени подозрительно, пытливым взглядом окинула с ног до головы и спросила:

— А ты кто будешь-то, мил человек?

— Да одноклассник я, бабушка. Почти друг семьи.

— Что ж это ты — друг семьи, а не ведаешь, какое такое несчастье у ей стряслось?

— Так ведь не было меня долго в городе, на севера за длинным рублем мотался. Три года, как уехал, только вчера вернулся. Откуда же мне знать, что у нее стряслось такого. А сама ничего не объяснила. В слезах вся дверь открыла: «Потом, — говорит, — зайди, Сашка. Не до тебя сейчас…» Скажи мне, бабуля, что случилось у нее?

— А что ж это ты, мил человек, говоришь — с севера приехал, а сам черный, будто негр, будто в Африке всю жизнь и прожил?

Мулько едва не рассмеялся. Как ловко эта бабуля подцепила его на такой ерунде!

— Я, бабушка хорошая, с Ямала прямым в Сочи рванул. Деньжат маленько потратить, море посмотреть, ну и все остальное там же.

Она осуждающе покачала головой.

— Вот ты там деньги тратил, на море смотрел, а у Светки сынишка при смерти, почитай вторую неделю уже.

— Поподробнее, бабушка, — потребовал Мулько, нахмурив лоб.

— А чего там дробнее-то. Поехал мальчишка к деду в деревню, в речке, в холодной воде пересидел и двухстороннее воспаление подхватил. Возвратился — температура под сорок, дальше — хуже. Последнюю неделю в бреду провел, без сознания, и только сегодня первый раз в себя пришел. Светку-то в больнице сестра ейная подменила, чтобы девка выспалась, вот она домой и вернулась. Поэтому только ты застал ее сегодня. Сочи, море… А-а, — она махнула рукой. — Все вы, мужики, на один хрен…

Из прохладного смрада загаженного подъезда Мулько вновь погрузился в невыносимо липкое пекло. Он постоял немного на бетонном крыльце, достал мобильный и набрал номер Тарасова.

— Что у тебя нового? — спросил Мулько.

— Ничего, Александр Иванович. Тропинин покидал офис лишь однажды — мотался в Управление налоговой полиции. Там он пробыл около сорока минут, а после вернулся к себе. Больше никуда не выезжал.

— Хорошо, тезка. Я сейчас направляюсь в «Бастион развлечений», и если Юрий Михайлович надумает туда наведаться, дай знать. Ну, все, отбой…

…Он попал в заведение через служебный вход, тот самый, которым накануне пользовался Тропинин. Внутри никого не было. Откуда-то доносились ароматы приготавливаемой пищи, за тонкой перегородкой полным ходом шла разгрузка спиртного.

Стеклянная кабина охранника пустовала. Сам охранник отлучился, но, очевидно, ненадолго: дверь в его келью оставалась приоткрытой. Мулько вошел и осмотрелся. Почти полстены занимал стенд с запасными ключами от помещений «Бастиона». На каждом ключе имелся брелок с порядковым номером. Все брелки были однотипные — пластиковые, зеленого цвета, и лишь один среди прочих бросался в глаза. Это была тяжелая латунная бляшка, выполненная в форме розы ветров. Мулько повернул к свету лицевую сторону брелка, прочитал номер на нем. Судя по первой цифре и по расположению ключа на стенде, кабинет Золотова находился на втором этаже. Майор опустил ключ в карман и, спешно покинув пост охраны, отправился на поиски лестницы…

Поднявшись на этаж выше, Мулько без труда разыскал интересующую его дверь. Толкнул ее и оказался в просторной приемной.

Секретарши на месте не оказалось. Вместо нее Мулько увидел двух молодых мужчин крепкого телосложения в строгих костюмах. Парни сидели на широком диване и вполголоса о чем-то переговаривались. При виде майора оба они как по команде поднялись, сделали шаг вперед.

— Вы к кому? — почти вежливо осведомился один из телохранителей, коротко стриженный блондин с неприятным взглядом бегающих глаз и шрамом на левой щеке.

В ответ Мулько молча кивнул на дверь кабинета.

— К сожалению, Геннадий Евгеньевич принять вас не сможет. Сильно занят, — гнусавым голосом «обескуражил» майора второй страж — косматый шатен с массивной челюстью. — А как вы вообще сюда…

В ту же секунду дверь кабинета открылась и на пороге возник его обитатель. Он был приблизительно одного с Мулько возраста, изящно сложен, одет в дорогой костюм для деловых встреч. Высокий лоб его прикрывала слегка вьющаяся прядь русых волос, взгляд умных серых глаз казался очень чем-то озабоченным. Золотов поочередно посмотрел на всех собравшихся, ненадолго задержался на майоре, после обратился к телохранителям:

— Где Наташа?

— Вышла она, Геннадий Евгеньевич, — ответил блондин со шрамом. — Буквально на две минуты.

— Понятно. Значит, Игорь, заводи, через пять минут выезжаем. — Золотов повернулся к патлатому: — Ты остаешься. Прибудет делегация из Кишинева, объяснишь ситуацию, скажешь, чтобы подождали. Ждать они будут, деваться им некуда.

— Геннадий Евгеньевич, — шатен кивнул на Мулько, — человек к вам просился, но мы, естественно, не пустили. Распоряжения будут?

Золотов еще раз посмотрел на Мулько.

— Вы по поводу гастролей группы…

— Нет, я не по поводу гастролей, — холодно ответил Мулько. — Я по другому поводу.

Золотов поморщился.

— Мне не нравится ваш тон, любезный. Кто вы? — Он посмотрел на блондина и поинтересовался: — Снизу звонок был?

Тот покачал головой и развел руками.

— Да мы и сами удивились, Геннадий Евгеньевич…

— В таком случае потрудитесь объяснить, уважаемый, каким образом вы сюда проникли, — раздраженно проговорил хозяин «Бастиона».