— Абсолютно.
— Давно это у них?
— Точно не скажу, но спустя полгода после ее трудоустройства роман уже имел место.
— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Ведь даже я ничего не знал… Что ж, на один вопрос ответ получен.
— Согласен. Но возник еще один: зачем ей понадобилось возить с собой такое количество героина? Никогда не поверю, что по совместительству она подрабатывала наркокурьером!
— Все может быть. Она могла работать курьером, а могла и не работать, но пыталась оказать кому-то услугу, доставляя пакет по назначению. Наркотики, в конце концов, могли быть просто подброшены кем-то с целью сосредоточить лишний раз на Тропинине внимание органов.
— Значит, их нужно было подбрасывать Тропинину, а не его любовнице, — попытался возразить Мулько.
Каримов усмехнулся.
— А тебе известно, какая у него охрана? Мышь не проскочит, а о человеке с килограммом героина и говорить не стоит. Причем охрана всегда рядом, он даже в туалет без своих горилл не ходит. С Ларисой же дело проще: открыл багажник, положил, отчалил. А потом остается позвонить куда следует и сообщить номер машины. Все — колесо завертелось. Ее — под стражу, в офис — спецназ с обыском, под шумок — проверка всей финансовой деятельности фирмы и так далее…
— Думаешь, по Тропинину это сильно ударило бы?
— Сильно не сильно, но хлопот бы прибавилось. Знаешь, как на войне? Если неприятель неожиданно атакует на одном участке фронта, приходится бросать туда дополнительные силы, которые снимаются с другого участка, тем самым ослабляя его…
— Только, если нет резерва, — напомнил Мулько.
— Да, — согласился Каримов, — если нет резерва. Но все это, Саня, голая, ничем не подкрепленная гипотеза. Я о том, каким образом наркотики попали в багажник «Пежо». Над ней еще думать и думать.
— Коль уж мы заговорили о неприятеле, Альберт, давай раскладывай, кто у Юрмиха враг, кто союзник. Меня интересует все.
Каримов помолчал, собираясь с мыслями.
— Значит, так, враги… Ты сам должен понимать, у птиц его полета не бывает много врагов, я имею в виду серьезных противников. Конечно, желать неприятностей может тысяча человек, но вот осуществить задуманное под силу лишь единицам. У Тропинина то же самое. Здесь, в Ясноволжске, есть только один человек, способный сильно ударить по его бизнесу. Это некто Рожин Вячеслав Анатольевич. Авторитетный бандит, имеет две судимости, массу денег и влияния. Нельзя сказать, что бизнес Тропинина стоит у Рожина костью в горле, мешает ему заниматься своими делами, но один пирог — это вкусно, а два все же вкуснее. Есть мнение, что Рожин давно подмял бы под себя все товарно-финансовые потоки Тропинина, но у Юрмиха чрезвычайно мощный покровитель, с которым так просто не сладить.
— Не Золотов ли? — поинтересовался Мулько.
— Он самый. Его авторитет в бандитской среде простирается далеко за пределы республики и охватывает почти всю Среднюю Волгу. В других регионах Золотов, конечно, не хозяин, но и там его ценят и уважают. С Тропининым они друзья с незапамятных времен, и Золотов почему-то весьма трепетно относится к этой дружбе. Другими словами, Юрмиха он не отдаст никому, ни за какие миллионы, будет стоять за него до конца. Наверное, поэтому Рожин до сего дня не предпринимал никаких попыток прибрать к рукам бизнес Тропинина.
— Где можно найти Рожина и Золотова?
Каримов назвал рабочие адреса, потом прервался на секунду, видимо, переворачивая страницу записной книжки, и сообщил домашние адреса бандитов.
— Что ж, товарищ полковник, начинаю работать, — по-военному отрапортовал Мулько. — Понадобится информация или помощь, позвоню. Как там мои тесты?
— Вчера я отправил их аналитикам. Результаты будут готовы через пять-шесть дней, так мне сообщили, но на первый взгляд, как сказала сама Карелина, мотивов для беспокойства почти нет. Так что ты зря нервничал по этому поводу… Куда намерен направиться сейчас?
— В министерство. Если тебе оттуда позвонят и спросят, кто такой майор Стеклов Александр Иванович, не удивляйся. Это — я. Буду пока работать под прикрытием, чтобы не возникало лишних вопросов о моей возможной родственной связи с погибшей Ларисой Мулько.
— Усек, — сказал Каримов. — Тарасов от тебя далеко?
Мулько усмехнулся.
— Очень. Я переломал ему ноги и на пару месяцев уложил на больничную койку.
И, не дожидаясь, пока его мобильный выдаст длинную очередь отборнейшей брани, Мулько, еще раз усмехнувшись, отключил телефон…
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Хотелось бы узнать, кто ведет дело о вчерашнем взрыве на площади Тукая? — Мулько стоял у окошка бюро пропусков Министерства внутренних дел республики и протягивал дежурному офицеру удостоверение.
— Майор Федеральной службы безопасности Стеклов Александр Иванович, — монотонно прочел худоплечий майор с впалыми щеками на пожелтевшем лице. — Вы хотите узнать, кто ведет дело о взрыве на площади Тукая… Одну минуту, товарищ майор.
Офицер снял телефонную трубку, набрал местный трехзначный номер.
— Товарищ подполковник, к вам посетитель, сотрудник аналитического отдела ФСБ майор Стеклов… Слушаюсь. Проходите, товарищ майор, — дежурный поднял на Мулько усталые покрасневшие глаза. — Подполковник Шаехов, кабинет четыреста шестнадцать, четвертый этаж. Будете уходить, не забудьте отметить пропуск.
Уже удаляясь, Мулько услышал, как офицер с нескрываемым злорадством объявил своему напарнику:
— ФСБ к нашему карьерюге пожаловал. Вот он скоро запрыгает-то…
Мулько бодрым шагом направился к лифту, убирая в карман пропуск и «липовое» удостоверение.
Корочку эту он заказал незадолго до отбытия из Стамбула, словно чувствовал, что в скором времени она сможет ему пригодиться. Там, на стыке двух частей света, на тесной торговой улочке, примыкающей к площади Кара-кёй, держал магазинчик канцелярских принадлежностей его старинный друг, которого Мулько спас когда-то от неминуемой смерти.
Клиент, недовольный качеством выполненного заказа, явился к Ходжи-Седдату — так звали приятеля Мулько — в сопровождении нескольких сподручных-головорезов с вполне очевидной целью — возместить себе моральный и материальный ущерб. И он его непременно возместил бы, расправившись с хозяином лавки, но, на удачу последнего, в магазинчике в тот момент, находился Мулько.
После жестокой потасовки непрошеные гости с ушибами, переломами и одним выбитым глазом, вынуждены были убраться восвояси. А на следующий день в одной из сточных канав на окраине города полиция обнаружила труп зачинщика инцидента с пулей в затылке.
Следствие, длившееся достаточно долго, так и не смогло прийти ни к каким результатам, и, окрыленный такой развязкой, Ходжи-Седцат с ходу объявил себя пожизненным должником Эль-Сандры — так называл он майора — и добавил, что любой заказ будет выполнен для него совершенно бесплатно и в предельно сжатые сроки.
Заказы, о которых шла речь, к легальной деятельности Ходжи-Седдата отношение имели самое что ни на есть прозрачное, да и магазинчик, в сущности, являлся лишь прикрытием темным делишкам своего хозяина, который все основное время уделял изготовлению фальшивых документов. Распознать эти подделки невооруженным глазом было практически невозможно, поэтому Мулько нисколько не тревожился, когда ему время от времени приходилось козырять шедеврами Ходжи-Седдата…
Подполковник Шаехов был высоким, упитанным мужчиной, на вид сорока с небольшим. Он, в идеально отутюженном мундире, сидел за массивным столом в дальнем углу просторного кабинета и к приходу Мулько заканчивал говорить по телефону. Положив трубку, Шаехов с интересом принялся разглядывать вошедшего.
— Майор Стеклов, если не ошибаюсь? — подполковник сделал рукой приглашающий жест. — Ну-с, с чем пожаловали, товарищ майор?
Мулько присел на предложенный стул.
— Я по поводу вчерашнего взрыва в центре города… Однако перейду сразу к сути. Дело в том, что женщина и мальчик, находившиеся в тот момент в «Пежо», были семьей моего хорошего друга. Друг погиб много лет назад, но, будь он жив, сегодня сидел бы перед вами… Иными словами, теперь я считаю себя обязанным сделать за него эту работу.
