— Какие, например?
— Не могу сказать. Все это находится на нулевой стадии, нет даже элементарных предположений, но интуиция подсказывает мне, что я правильно сделал, придя сначала именно к тебе. А интуиция меня ни разу не подводила. — Мулько резко умолк. — Веселые у тебя соседи, Лиль!
За стеной ударили аккорды рок-н-ролла, послышались громкие голоса, смех.
— Да ну их! — заворчала Лиля. — Достали уже. Представь, Санечка, такие гулянки проходят там, как минимум, раз в неделю, и все это на протяжении уже нескольких месяцев, что я здесь живу. Расписание, что ли, на двери у него висит, у критика этого долбаного!
— У кого? — не понял Мулько.
Она пояснила:
— Критик театральный там живет.
— Дает богема шороху! — Мулько улыбнулся. — Ты знаешь всех своих соседей?
— Почти. Справа этот театрал проживает, слева — какая-то шишка из налоговой инспекции, подо мной — зам генерального семнадцатого оборонного, а в квартиру сверху только два дня назад въехали, и кто такие, мне пока не известно… Капитан, у тебя еще будут вопросы?
— Возможно, будут. Но вот что это будут за вопросы, сказать пока и сам затрудняюсь.
— Тогда иди ко мне, капитан, — потребовала Лиля, откидывая в сторону прикрывавшую их простыню…
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Только дождавшись, когда Лиля в блаженстве истомы уснет ровным, глубоким сном, Мулько осторожно поднялся с кровати, оделся, тихо прошел на кухню. Наполняя коньяком рюмку, он тяжело вздохнул.
— Спасибо тебе, девочка, — шепотом проговорил майор. — Спасибо, милая…
Сухая ночь ударила в лицо горячим дыханием своим, когда Мулько оказался на улице. Рубашка под пиджаком мгновенно прилипла к телу, кожаная «сбруя» на плечах усиливала неприятные ощущения.
Тарасов курил, сидя за рулем, беззаботно сплевывая в окно. Мулько, открыв дверцу, уселся рядом.
— Слушай, тезка, — произнес он, утирая платком выступившую на лбу испарину. — Завтра утром, до восьми ноль-ноль, смотаешься, куда я не знаю, но купишь мне гавайскую рубашку, светлые штаны и кроссовки. Возьми деньги, этого должно хватить.
— Но магазины только в десять открываются, — попробовал возразить Тарасов. — На рынках же до девяти часов делать нечего.
— Тебе задание ясно, лейтенант?
Тарасов заметно нахмурился.
— Ясно, — проворчал он. — А хотя…
Внезапно его лицо озарила догадка, и Тарасов воскликнул почти весело:
— Сделаем, товарищ майор! Знаю я, где вам одежонку раздобыть.
Авиастроительный район Ясноволжска закладывался еще в довоенную эпоху, при незабвенном Иосифе Виссарионовиче, о чем, собственно, и говорили тянувшиеся вдоль трамвайной линии исполины о семи этажах, выполненные в стиле сталинского ренессанса. Но на смену одному времени приходило другое, другому — третье, и теперь робко приютившиеся в тени сталинских гигантов невзрачные «хрущевки» бойко перемежались со стандартными «коробками» ленинградского проекта.
Обычная двухкомнатная квартира на втором этаже одной из «ленинградок» и предназначалась для временного проживания майора Мулько в компании со старшим лейтенантом Тарасовым.
— Вот что я тебе скажу, Саня, — обратился Мулько к Тарасову, когда они разулись и прошли в скромно обставленную гостиную. — Утром меня не будить, растолкаешь, только когда вернешься из шоп-рейса. Все понял?
— Все, Александр Иванович, — отрапортовал Тарасов.
Майор скинул с себя портупею с пистолетом и отправился в ванную.
…Утром его разбудил донесшийся из прихожей скрежет замка запираемой Тарасовым двери: старший лейтенант отправлялся на выполнение полученного накануне задания. Мулько тут же энергично соскочил с кровати, подошел к подоконнику, не дотрагиваясь до тюлевой занавески, посмотрел в окно. Через минуту он увидел выходящего из подъезда Тарасова, еще через минуту бледно-голубая «Волга» отъезжала с места стоянки.
— Отлично, лейтенант! — промурлыкал Мулько.
Он побрился, принял контрастный душ, основательно растерся махровым полотенцем. Затем открыл свою сумку и быстро облачился в бежевые парусиновые брюки, кроссовки и пеструю гавайскую рубашку навыпуск. Кобуру с пистолетом Мулько приладил на брючном ремне. Перед тем как выйти из квартиры, он еще раз тщательно оглядел себя в зеркало и, только убедившись, что оружие не бросается в глаза, закрыл за собой дверь.
Стрелки часов показывали 7.30. Тарасов мог вернуться в любую минуту, поэтому Мулько быстро пересек двор, по узкой тропинке миновал заросли густого кустарника и, лишь оказавшись в двух кварталах от своего временного жилища, махнул рукой проезжавшему мимо такси. Он попросил водителя отвезти его в центр города, к любой точке общепита, которая будет работать в этот час.
За завтраком Мулько старался выработать приблизительный план действий на ближайшие несколько часов. Собственно, план этот он несколько раз прокрутил в голове еще вчера, пока добирался с Тарасовым от дома Лили до места ночлега, но предстоящий разговор с Каримовым мог запросто все изменить. И чем больше размышлял он, тем очевидней для него становилось, что поиски свои нужно начинать с посещения Министерства внутренних дел. Мулько был почти уверен, что расследование обстоятельств гибели его семьи ведет один из отделов именно министерства, а никак не УВД Ясноволжска или РУБОП. Слишком громко, слишком дерзко орудовали преступники, а кроме того, настораживала прижизненная связь его жены с одним из наркокнязей России.
«Да, майор, — сказал он себе, — МВД республики, не ниже. Как пить дать!»
Каждое свое дело Мулько старался начинать и доводить до конца самолично. Так и на этот раз, прежде чем звонить полковнику, Мулько хотел просчитать все нюансы самостоятельно, ну, а проверить, прав он или нет, майор мог в любую минуту: вот он, мобильный, в кармане рубашки болтается, удобный и легкий.
Покончив с трапезой, Мулько вышел на улицу. Он достал мобильный, пробежался по меню, набрал номер полковника. Тот ответил почти сразу:
— Говори, Саня, слушаю. Доброе утро.
— Доброе, Альберт. Такой вопрос: кто ведет дело о взрыве?
— Республиканская прокуратура. Оперативное сопровождение ОНОН МВД.
— Странно, при чем здесь наркотики? Совершено убийство.
— В багажнике машины обнаружен расплавленный полиэтиленовый пакет с несгоревшими остатками порошка. Анализ, Саня, показал — это героин высокого качества. По предварительным прикидкам, там находилось около килограмма зелья.
— Наши как-то задействованы в расследовании?
— На первом этапе вопрос поднимался, — ответил Каримов. — Но с обнаружением наркотиков версия о возможном теракте отпала сама собой, и дело отнесли к разряду криминальных разборок.
— При взрыве пострадал еще кто-нибудь?
— Есть только двое тяжело контуженных, да еще трое отделались легкими ранениями. В основном — обычные царапины. Те, что с контузиями, лежат сейчас в Республиканской клинической, а легко раненные от госпитализации отказались вообще… Ты мне вот что скажи: ты вчера на месте взрыва был?
— По правде говоря, близко меня не подпустило оцепление, но на первый взгляд поработали там юнцы неопытные. Зарядом, который они заложили, можно было бы танк перевернуть.
— Это хорошо, — задумчиво произнес Каримов.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что ареал поиска более или менее очерчен. Все, кто умеет грамотно обращаться с взрывчаткой, и у наших, и у «серых» давно на заметке.
— Вот именно, на заметке только профессионалы. Где, в таком случае, искать дилетанта?
— А у кого, по-твоему, дилетант может получить первоначальную информацию о том, как управляться с подобного рода сюрпризами? То-то…
— Ну, это еще вилами по воде, — решительно возразил Мулько. — Такую информацию он мог получить где угодно и когда угодно… Знаешь, что я вчера узнал, Альберт? Лариса была любовницей Тропинина.
От неожиданности Каримов присвистнул.
— Сведения из надежного источника?
