Я приблизился к двери, через которую вышел Буш, переступил порог, повернул направо, прошел девять шагов, увидел справа дверь, открыл ее и очутился в приемной. Мисс Кокс следовала за мной по пятам. Прямо напротив меня была дверь во внешний коридор, на ней-то и красовалась табличка «Мерсерз-Боббинс». Справа от нее стояли кресла, слева — стеллажи с образцами продукции фирмы. В правом углу размещались письменный стол и коммутатор. В ближайшем к двери кресле, положив ладони на колени, сидел прямой и неподвижный Эндрю Буш.

— Я работаю в этой корпорации, — заявил он. — Я здесь свой, а вы чужой.

Оспаривать это утверждение я не мог, а посему просто не обратил на него внимания и повернулся к мисс Кокс.

— Это ваш стол?

— Да.

— Где кабинеты Мерсера и Буша?

Она показала мне дорогу, и я отправился в путь. Планировка была такая. Если войти в приемную из внешнего коридора, стол и коммутатор будут в дальнем левом углу, а в дальнем правом — дверь во внутренний коридор. Пройдя в эту дверь и свернув налево, вы окажетесь в тупичке, в который выходит только одна дверь — дверь кабинета Эшби. Она расположена по левую руку. Если вы пойдете прямо, то очутитесь в более длинном коридоре, который заканчивается окном. В этот коридор выходят двери кабинетов Мерсера (по левую руку) и Буша (чуть дальше по правую руку). Значит, мисс Кокс не лгала: сидя за столом, она не могла видеть ни одной из этих дверей.

Еще одна привычка, которая волей-неволей вырабатывается у сыщика, заключается в том, что он почти бессознательно заглядывает в ящики письменных столов, шкафы и серванты и подчас находит вещи, которых даже не ищет. Не увяжись за мной мисс Кокс, я, вероятно, пошарил бы в кабинетах Мерсера, Буша и Эшби. Но я ограничился тем, что начертил грубый план помещения на выданном мне секретаршей листе бумаги, сложил его, сунул в карман и шагнул к креслу, на котором оставил пальто и шляпу.

— Минутку, — сказал Эндрю Буш, вставая. — Теперь я вас обыщу.

— Черт возьми, да неужели?

— Вот именно. Если вы что-то уносите, я хочу знать, что именно.

— Молодчина, — похвалил я его и бросил пальто на кресло. — Предлагаю сделку. Скажите, что вы искали в кабинете Эшби, а я дам вам пощупать себя, если вы обещаете не щекотаться.

— Я и сам не знаю, что искал. Просматривал картотеку. Думал, может, найду какую-нибудь подсказку и пойму, кто его убил… Я на стороне Элмы Вассос. Вы, по вашим словам, тоже, но я думаю, что вы лжете. Ведь вы пришли сюда с ней, — он наставил палец на Фрэнсес Кокс. — А она — тоже лгунья. Она солгала полицейским.

— Вы можете это доказать?

— Нет, но я знаю ее как облупленную.

— Осторожнее. Она может подать на вас в суд за клевету. Нашли что-нибудь полезное в картотеке Эшби?

— Нет.

— Вы — работник фирмы. Почему же вы попытались удрать в коридор, заслышав шаги?

— Я подумал, что это она, и решил отступить, чтобы узнать, что у нее на уме.

— Хорошо. Вы заблуждаетесь насчет нас с Вулфом, но время все расставит по местам. Вам будет легче обыскивать меня, если я подниму руки, — сказал я, поднимая руки над головой. — Но, если мне будет щекотно, наша сделка отменяется.

Действовал он гораздо сноровистее, чем можно было ожидать: не пропустил ни одного кармана, даже пролистал мою записную книжку. Набив руку, Буш мог бы стать неплохим вором-карманником.

Наконец он завершил обыск и, буркнув: «Ладно», — снова опустился в кресло, а я надел пальто и шагнул к двери, где меня ждала мисс Кокс, облаченная в свое пальто с меховым боа. По-видимому, она хотела проводить меня на улицу. С тех пор как она воскликнула: «Ах, это вы!», — они с Бушем не обменялись ни единым словом, а общение со мной мисс Кокс свела лишь к совершенно необходимым высказываниям.

Я открыл дверь, пропустил мисс Кокс вперед, она вызвала лифт и вдруг, коснувшись пальчиками моего рукава, произнесла:

— Я умираю от жажды.

Я и представить себе не мог, что она способна говорить таким голосом. Вне всякого сомнения, она заигрывала со мной.

— Пощадите, — ответил я. — Сперва Буш ни с того ни с сего превращается в Цербера, потом вы — в сирену. Со всех сторон обложили.

— Вас обложишь, — молвила она все тем же тоном. — Никакая я не сирена. Просто поняла, что вы за человек. Вернее, каким человеком можете оказаться… Мне стало любопытно. А когда в девушке просыпается любопытство… Я всего лишь сказала, что хочу пить. А вы?

Я коснулся кончиком пальца ее дивного подбородка, приподнял ей голову, заглянул в глаза и сказал:

— А у меня дыхание сперло.

В этот миг пришел лифт.

Спустя час и десять минут, сидя в углу гриль-бара Чарли, я пришел к выводу, что выкинул на ветер семь долларов, принадлежавших Ниро Вулфу (включая чаевые). Начала мисс Кокс за здравие, но не смогла продолжить в том же духе. Едва успев пару раз приложиться к первому бокалу, она спросила:

— Что это за фишка с Энди Бушем? Вы сказали, что уже спрашивали его, зачем он здесь. Где это «здесь»? Я и не знала, что вы встречались прежде.

Когда меня норовит перехитрить знаток своего дела, я не имею ничего против. В конце концов, это хорошая школа. Но сейчас я почувствовал себя оскорбленным. Пока я надеялся извлечь из мисс Кокс что-нибудь полезное, я утолял ее жажду, расплачиваясь деньгами Вулфа и не включая эти траты в издержки, которые войдут в предъявленный клиенту счет. Потом я посадил даму в такси и пошел домой пешком, одаривая свои легкие щедрыми порциями холодного декабрьского воздуха. Когда я преодолел семь ступенек и поднялся на крыльцо, было половина двенадцатого. Вероятно, Вулф уже улегся.

Но нет. Из кабинета доносились знакомые голоса и стук моей пишущей машинки. Отправив пальто и шляпу на вешалку, я прошагал по коридору и вступил в святая святых, благо дверь была открыта. Вулф восседал за своим столом, Элма — за моим. Она-то и печатала. В красном кожаном кресле расположился Сол Пензер, а в одном из желтых устроился Фред Дэркин. Я остановился. Никто из собравшихся даже не взглянул на меня. Вулф продолжал вешать:

— …но, разумеется, чем скорее, тем лучше. Факты должны убедить меня и, с моей помощью, полицию. Что до судьи и присяжных, то их убеждать не обязательно. Звоните примерно раз в час, независимо от того, раздобудете что-нибудь или нет. Может статься, вам придется помочь друг другу. Арчи не будет большую часть дня, он посодействует мисс Вассос в устройстве похорон и проводит ее отца в последний путь. Обычные ограничения доступа ко мне с девяти до одиннадцати утра и с четырех до шести пополудни отменяются. Звоните, как только будет о чем сообщить. Я хочу покончить с этим делом как можно скорее. Если потребуются траты, ничего не поделаешь, но это будут мои деньги: счет посылать некому. Помните об этом. Арчи, выдай им по пятьсот долларов.

Открывая сейф и выдвигая ящик с запасом наличных, я подумал, что на словах Вулф демонстрирует куда большую широту души, чем на деле: ведь он все равно спишет эту сумму как издержки и уведет из-под налогообложения. Даже если Сол и Фред промотают все до цента, общие потери Вулфа составят не более двух сотен. Разумеется, надо учесть еще гонорар — десять долларов в час Солу Пензеру, лучшему оперативнику по эту сторону земной атмосферы, и семь с половиной — Фреду Дэркину, который хоть и уступал Солу, но был далеко не середнячком.

Я пересчитал видавшие виды пятерки, десятки и двадцатки. Сол и Фред уже встали и собрались уходить. Похоже, инструктаж завершился. Вручив им богатство, я сообщил Вулфу, что набросал план конторы «Мерсерз-Боббинс», и предложил парням взять его с собой, но Вулф ответил, что в этом нет нужды. Я сказал, что застал в кабинете Эшби Эндрю Буша, который надеялся отыскать там какое-нибудь указание на личность убийцы, но Вулф заявил, что и эти сведения бесполезны.

Похоже, я мало чем мог им помочь, разве что проводить Сола и Фреда до двери, открыть ее для них и закрыть за ними. Что я и сделал, сопроводив свои действия рядом замечаний, приличествующих беседе старых друзей и собратьев по поприщу. Когда я вернулся в кабинет, Вулф встал, но Элма по-прежнему сидела за машинкой. Я вручил ему набросок, Вулф взглянул на листок и вернул его мне.