Дневную «Газетт» приносят в старый дом на Западной тридцать пятой улице (собственность, жилище и рабочее место Ниро Вулфа, когда он работает и когда мы не заняты важным делом, потому что, если заняты, в контору не войдешь) в начале шестого вечера. С четырех до шести Вулф с Теодором возятся наверху с орхидеями. Фриц печет или варит что-нибудь на кухне. А я бью баклуши. Поэтому, когда в тот день принесли «Газетт», ее прибытие оказалось весьма желанным, и я выяснил все, что она знала о гибели мистера Дэниза Эшби. Он полетел на тротуар в 10.35 утра и скончался сразу же по прибытии туда. Не нашлось никого, кто видел бы, что Эшби вылетел именно из окна своего кабинета на десятом этаже, но, скорее всего, так оно и было, потому что в 10.28 секретарша, мисс Фрэнсес Кокс, беседовала с ним по телефону, а никаких других открытых окон поблизости не обнаружилось.

«Газетт» не сообщала, как квалифицирует это событие полиция — как несчастный случай, самоубийство или убийство. Если в тот миг, когда Эшби покинул свой кабинет через окно, рядом с ним кто-то был, этот кто-то не станет болтать о таком обстоятельстве. После 10.35, когда Эшби слился с тротуаром, в кабинет около четверти часа не входила ни одна живая душа, а потом туда вошел чистильщик сапог Петер Вассос, чтобы надраить Эшби ботинки.

Еще через пару минут, когда на десятый этаж прибыл какой-то легавый, узнавший имя Эшби из найденных в его кармане бумаг, Вассос уже удалился. Обнаруженный впоследствии у себя дома на Грэм-стрит на юге Истсайда в Манхэттене, он был препровожден в районную прокуратуру для допроса.

Дэниз Эшби, тридцати девяти лет, женатый, бездетный, служил вице-президентом корпорации «Мерсерз-Боббинс», где заведовал рекламой и сбытом. По словам сослуживцев и вдовы, он пребывал в добром здравии, дела его были в полном порядке и он не имел никаких причин сводить счеты с жизнью. Вдова, Джоан, убита горем и не желает встречаться с репортерами.

Эшби был ниже среднего роста (5 футов и 7 дюймов) и весил всего 140 фунтов. Эти сведения, припасенные на сладкое, были вполне в духе «Газетт» и означали, что выбросить такого хиляка из окна было не ахти каким подвигом Геракла. Посему, вероятно, его убили, а значит, покупайте «Газетт» и завтра, тогда вы узнаете все.

В шесть вечера из коридора донесся скрип лифта, который со стенаниями спустился вниз и довольно шумно остановился, после чего в кабинет вошел Вулф. Я дождался, когда он приблизится к столу и разместит свои телеса весом в одну седьмую часть тонны в исполинском кресле, а затем сказал:

— Пита забрали в районную прокуратуру. По-видимому, он так и не вернулся в то здание, и тогда они…

Послышалась трель дверного звонка. Я встал, вышел в прихожую, включил лампу на крыльце и увидел сквозь стекло с односторонней светопроводимостью знакомую призрачную фигуру. Я повернулся и сообщил:

— А вот и Крамер.

— Чего ему надо? — рявкнул Вулф. Это означало, что пришельца следовало впустить. Когда инспектору Крамеру из южного отдела по расследованию убийств надо по какой-либо причине или вовсе без причины дать от ворот поворот, Вулф просто злобно шипит: «Нет!» Когда инспектора следует впустить, но хорошенько помариновать по какой-либо причине или вовсе без причины, Вулф говорит: «Я занят».

Крамер — тоже человек настроения. Когда я открываю дверь, он может либо переступить порог и чеканным шагом двинуться по просторной прихожей, даже не хмыкнув в знак приветствия, либо поздороваться со мной по-людски. Дважды он даже называл меня Арчи, но это были просто оговорки. В тот день он позволил мне принять у него пальто и шляпу, а когда я вошел в кабинет, инспектор сидел в красном кожаном кресле у края стола Вулфа. Правда, на спинку он так и не откинулся.

Кресло это довольно глубокое, а Крамер любит, когда его стопы крепко стоят на полу. Я ни разу не видел, чтобы он закидывал ногу на ногу.

Инспектор сообщил Вулфу, что заглянул совсем ненадолго и ему просто нужны кое-какие сведения. А Вулф хмыкнул.

— Что насчет того парня, который нынче утром приходил чистить вам ботинки? — спросил инспектор. — Петер Вассос. В котором часу он сюда заявился?

Вулф покачал головой.

— Вам ли не знать, мистер Крамер… Впрочем, вы знаете. Я отвечаю на вопросы лишь после того, как вы докажете мне, что они имеют отношение к вашим служебным обязанностям и что я обязан ответить на них, да и тогда я оставляю за собой право сохранить кое-что в тайне.

— Да, да, — Крамер стиснул зубы и сосчитал до трех. — В этом весь вы. Усложняете самое простое дело. Я расследую возможное убийство, которое вполне мог совершить Петер Вассос. Если это — дело его рук, значит, потом он сразу же пришел сюда. Я знаю, что он уже три с лишним года ходит к вам чистить обувь, но сегодня Вассос явился слишком рано. Меня интересует, что он вам наговорил. Мне нет нужды напоминать вам, что вы — частный сыщик с лицензией, а не поверенный, и все, что вам говорят, не может составлять тайны. В котором часу нынче утром пришел Вассос и что он вам сказал?

Вулф вздернул брови.

— Вы ничего не доказали. «Мог совершить» — этого недостаточно. Человек вполне способен выпасть из окна и без посторонней помощи.

— Этому помогли. Я почти уверен. На его столе лежала отполированная коряга, здоровенная и твердая как камень. Ее кто-то вытер. На такой штуковине наверняка остались бы отпечатки, пусть и нечеткие. Но их нет. Корягу вытерли. А на затылке жертвы, у основания черепа — след сильного удара гладким круглым предметом. Там, куда упал Эшби, ничего гладкого и круглого нет. На стене здания — тоже нет. Пока мы держим это в тайне, но утром обнародуем.

Вулф состроил удивленную мину.

— Вот и ваше второе «может быть». Допустим, кто-то ударил жертву этой штуковиной, а потом выпихнул из окна. Но этого не мог сделать мистер Вас-сос, судя по его изложению событий. Одна дама, некая мисс Кокс, видела, как он входил в кабинет мистера Эшби, а через несколько секунд, никого не застав, выглянул из окна и лицезрел собравшуюся внизу толпу. Если мисс Кокс способна назвать время с точностью до…

— Способна. И назвала. Но Вассос мог прийти и раньше, а потом вернуться через другую дверь, прямо из внешнего коридора. Эта дверь на замке, но Вассос мог постучаться, а Эшби — впустить его. Вассос ударил Эшби корягой, убил его или оглушил, подтащил волоком или поднес на руках к окну и выбросил наружу, ушел через ту же дверь, прошагал по коридору, заглянул в приемную, поболтал с мисс Кокс, отправился в кабинет Мерсера, надраил ему туфли, пошел к Бушу и не пожалел ваксы на его башмаки, по внутреннему коридору вернулся к Эшби, снова перекинувшись словечком с мисс Кокс, то ли выглянул, то ли не выглянул из окна, ушел внешним коридором, спустился на лифте и покинул здание, потом решил на всякий случай поговорить с вами и явился сюда. Что он вам сказал?

Вулф глубоко вздохнул.

— Ладно, я не стану делать вид, будто все это меня не волнует. Помимо того, что мы с мистером Вассосом много раз вели приятные беседы, он еще и замечательный чистильщик обуви, который исправно посещает нас. Найти ему замену будет непросто. Поэтому я раскрою карты. Арчи, дай мистеру Крамеру полный отчет, слово в слово.

Так я и сделал. Это было проще, чем пересказывать Вулфу многочисленные пространные и замысловатые диалоги, которые мне приходилось запоминать на протяжении долгих лет. Говоря, я достал записную книжку, ручку и по ходу дела вел стенограмму, чтобы избежать неточностей. А вдруг Крамер потом потребует перепечатать и подписать мой доклад?

Я смотрел в книжку и не мог видеть лица Крамера, но, разумеется, взгляд его колючих серых глаз был прикован ко мне и выискивал малейшие признаки неуверенности и экивоков. Когда я закончил, поведав о том, как Пит ушел от нас, и бросил книжку на свой стол, инспектор посмотрел на Вулфа.

— Вы советовали ему незамедлительно вернуться туда?

— Да. У мистера Гудвина лучшая в мире память.

— Это мне известно. Но и забывать он большой умелец. Вассос не вернулся. Он отправился домой, где мы его и застали. Его рассказ о разговоре с вами не противоречит словам Гудвина, но Вассос кое-что упустил, или Гудвин добавил отсебятинки. Вассос не упомянул, что кого-то видел и сообщил об этом вам.