Она выпрямилась, закачалась, ухватилась за дверь, попятилась и с грохотом захлопнула дверь перед нашим носом.

Я мог бы это предотвратить, сунув в проем мысок башмака, но решил не утруждать себя. Она пребывала в таком состоянии, что ум, помноженный на опыт, едва ли помог бы мне сладить с ней, а я уже и так добился большего, чем рассчитывал, узнав, что утром в понедельник она побывала в кабинете Эшби и что легавым известно об этом. Разумеется, они уже провели проверку, и, если продавец, у которого вдовушка приобрела туфли, подтвердит названное ею время, миссис Эшби можно будет исключить из числа подозреваемых. Это было вполне вероятно, посему я последовал за Элмой к лифту.

Элма молчала, пока такси не остановилось перед красным светофором на Пятой авеню. Повернувшись ко мне, она выпалила:

— Это омерзительно!

— Да, я вас предупреждал, что она — не подарок, но мне следовало сперва самому посмотреть на нее. Это ее «убей сейчас, заплатишь позже» — еще туда-сюда. Все дело в том, кто платит.

— Это она его убила?

— Исключено. Он не оставил ей ничего, кроме долгов. Вы слышали ее слова.

— Как это все мерзко. Не хочу я с ней судиться. Может, исключим ее из числа ответчиков?

Я похлопал ее по плечу.

— Не суетитесь. Сделанного не поправишь, и кто-то крепко схлопочет. Вы пришли к мистеру Вулфу с просьбой и получите то, о чем просили, так что расслабьтесь. Сейчас вы убедили меня, что у вас с Эшби не зашло слишком далеко. Зная, что вам предстоит встреча с миссис Эшби, вы все-таки неровно наложили помаду. Я и раньше в вас особо не сомневался, но теперь все ясно.

Элма раскрыла сумочку и достала зеркальце.

Расплатившись с таксистом перед нашим старым домом, поднявшись с Элмой на крыльцо и отомкнув замок, я с удивлением обнаружил, что дверь закрыта еще и на цепочку. Было всего половина шестого, и Вулф наверняка сидел в оранжерее.

Я уже прижал палец к кнопке звонка, но тут дверь распахнулась, и я увидел Фрица. Должно быть, он дежурил в прихожей, поджидая нас. Фриц поднес палец к губам, поэтому я понизил голос и спросил:

— Гости?

Фриц взял у Элмы пальто и отнес его на вешалку, я тем временем освободился от своего.

— Их трое, женщина и двое мужчин. В кабинете. Мистер Мерсер, мистер Горан и мисс Кокс. Дверь закрыта. Я этого не люблю, Арчи, ты же знаешь, мне никогда не нравилось следить за людьми…

— Да, да. Но если они принесли бомбу, она не взорвется до их ухода. — Я не потрудился понизить голос, поскольку кабинет у нас был звуконепроницаемый. — Давно они здесь?

— Минут десять. Мистер Вулф велел мне передать им, чтобы возвращались через час, но они уперлись, и тогда он распорядился провести их в кабинет, а самому оставаться в прихожей. Я сказал ему, что делаю заливное, но мистер Вулф ответил: один из них — убийца. Я не прочь помочь вам, Арчи, ты же знаешь, но разве я состряпаю хорошее заливное, если буду следить за убийцами?

— Наверняка не состряпаешь. Но Вулф может заблуждаться. Вполне возможно, мы с мисс Вассос только что беседовали с убийцей, причем мертвецки пьяным. — Я повернулся к Элме. — Эта сцена может оказаться еще безобразнее, поэтому вам, пожалуй, лучше подняться к себе. Я дам вам знать, если понадобитесь.

— Благодарю вас, мистер. Гудвин, — проговорила она и направилась к лестнице. Фриц пошел на кухню, я — за ним. Он приблизился к большому столу, заставленному судками для заливного, а я достал из холодильника молоко, налил стакан, подошел к столику у стены, где стоял внутренний телефон, и позвонил в оранжерею.

— Да?

— Это я. Мисс Вассос отправилась к себе, а я на кухне. Докладываю о миссис Эшби, — сказал я и поведал о недавних событиях. — Так что привозить ее и впрямь не стоило. Мне пришлось бы втаскивать ее на крыльцо на руках. Заметьте, я ничего у нее не вытягивал, вдовушка сама заявила, что была там в понедельник утром. С вердиктом подожду. Какие будут указания относительно той компании в кабинете?

— Никаких.

— Подняться к вам?

— Не надо, мне и так много мешали. — Он повесил трубку.

Истинный гений. Будь у него хоть какой-то план действий, в чем я сомневался, не составило бы труда догадаться, какая роль отведена в нем мне. Я неторопливо допил молоко, подошел к нише в прихожей и, отодвинув дощечку, открыл маленькое окошко. Со стороны ниши оно квадратное, а со стороны кабинета его скрывает картина с изображением водопада.

Джон Мерсер, президент «Мерсерз-Боббинс», развалился в красном кожаном кресле и постукивал ладонями по подлокотникам. Его белоснежная шевелюра изрядно поредела, но все еще была на месте, и смахивал Мерсер, скорее, на адмирала в отставке, чем на торговца нитками. Фриц поставил желтые кресла перед столом Вулфа, и двое других гостей расположились в них. Посетители тихонько переговаривались, обсуждая телефонный звонок покупателя, которого они то ли дождались, то ли не дождались…

Филип Горан был плечист и длиннорук, с продолговатой костлявой физиономией и живыми бегающими карими глазами. А Фрэнсес Кокс оказалась крупной девицей, такую и не облапишь. Впрочем, фунты ее плоти были распределены по телу довольно равномерно. Посмотрев на ее гладкое умное лицо, вы нипочем не догадались бы, что у нее за плечами три нелегких дня. А ведь ей, должно быть, пришлось попереживать.

Я стоял возле оконца, созерцая пришельцев, до тех пор, пока не услышал скрежет лифта. Тогда я обогнул угол, открыл дверь кабинета и остановился на пороге, пропуская Вулфа. Тот подошел к своему столу и стоя оглядел всех гостей по очереди. Остановив взор на Мерсере, он проговорил:

— Вы — Джон Мерсер?

— Да, это я, — ответил Мерсер с заметной хрипотцой и откашлялся. — Мисс Фрэнсес Кокс, мистер Филип Горан. Мы хотим…

— Если позволите, это мистер Гудвин, — перебил его Вулф, и я подошел к своему столу. Сам Вулф остался на ногах. — Сомневаюсь в правомерности ваших действий, мистер Мерсер. Мисс Вассос подала против вас троих судебный иск, поэтому общаться должны ваши поверенные. Я — сыщик, а не законник.

Мерсер выпрямился.

— Ваш адвокат сообщил моему, что это вы велели мисс Вассос подать иски.

— Да.

— И что она живет в вашем доме.

— Да, но вы ее не увидите.

— Не слишком ли вы своевольничаете?

— Нет, просто осторожничаю. Она прибегла к помощи закона, чтобы восстановить справедливость, так что пусть переговоры ведут поверенные.

— Но ее адвокат не желает говорить! Он заявляет, что не будет обсуждать дело, пока вы не продвинетесь дальше в своем расследовании.

Вулф передернул плечами, приподняв их ровно на четверть дюйма.

— Очень хорошо. Тогда зачем вы здесь? Вы пришли по совету своего адвоката?

— Нет, мы пришли заявить вам, что расследовать больше нечего. Вы видели дневную «Газетт»?

— Нет.

— Это на первой полосе. А на второй — фотографии всех нас, инспектора Крамера и ваша. Столь сенсационная огласка чревата опасностью для уважаемого делового предприятия. Это просто позор. Мы всего лишь ответили на вопросы полиции, которая расследовала убийство. Это был наш долг. Что там еще расследовать?

— Убийство. Два убийства. Чтобы подвести основание под иск мисс Вассос о клевете, я должен выяснить, кто убил мистера Эшби и мистера Вассоса. И адвокат мисс Вассос поступил очень разумно и правильно, отказавшись обсуждать дело с вашим адвокатом до того, как я его раскрою.

— Но это нелепо! Кто убил Эшби и Вассоса? Вы должны это выяснить? Вы? Но полиция уже все выяснила! По мнению моего поверенного, вы проворачиваете какой-то трюк с целью вымогательства, и я думаю, что он прав!

Вулф покачал головой.

— Он заблуждается. Законникам это свойственно. Он не знает того, что знаю я. Что полиции не удалось установить личность убийцы. Дело вот в чем. Убийца этих людей почти наверняка повинен и в нанесении ущерба доброму имени мисс Вассос, и я намерен вывести его на чистую воду. Поданные ею иски — всего лишь ход в игре, и ход, очевидно, сильный, коль скоро вы, мисс Кокс и мистер Горан здесь. Существует довольно большая вероятность того, что один из вас и есть преступник.