Бернард Клервосский (французский католический богослов и мистик XII века) видел Любовь глубинным соединением от Создателя к творению. По его мнению, именно она позволяет человеку вернуться к Богу, будучи возвышенным мостиком между индивидуальной душой и божественным сознанием. От такой Любви Бог не требует ничего, кроме как быть любимым, ибо она несет истинное счастье всем нашедшим ее через него, становясь путем к просветлению и единству с Абсолютом.

Никола Кузанский, кардинал Римской католической церкви, крупнейший немецкий мыслитель, философ XV века, много рассуждал об абсолютной Любви как о космической сущности, о самой сути Вселенной, о Боге – носителе и передатчике ее нам. Он писал, что Любовь человека к миру, к самому себе включена в высшее единство и гармонию. В этом целостном космическом порядке скрыта причина, по которой я, ты, он, она достойны Любви, пустив ее, передавая ее, мы перестаем ощущать тяжестью или угрозой, что бы то ни было.

Говоря о Любви между Богом и человеком, Никола подчеркивает: Любовь первого превосходит ту, что способен испытывать второй. Божественная Любовь всегда впереди человеческой ровно так же, как Любовь отца предшествует ответной от сына. Бог столь великодушен, что дарует человеку свободу выбора любить не его, а нечто иное и при этом остается в неразрывной связи со всем сущим.

В книге Любовь Клайва Стейплза Льюиса, британского писателя, поэта, теолога XIX–XX веков можно найти несколько глубоких мыслей, связанных с Любовью Абсолюта. Он рассуждает: Всякая Любовь предполагает уязвимость, подчеркивая то, что она несет в себе риск и открывает сердце для боли, но без этого невозможно приблизиться к ее истинности. Такая уязвимость, по Льюису, указывает на ее божественную природу, ведь только через отдачу и открытость перед лицом страданий можно постичь высшую Любовь.

Еще одна важная мысль Льюиса связана с пониманием: Все в нас – нужда, трактуется она как то, что человеческие души наполнены тоской по Богу и по абсолютной Любви.

В ней сокрыт импульс, ведущий нас к выходу за собственные пределы, к бесконечному расширению, преодолению земных рамок, побуждению к движению за границы привычного, стремлению к познанию и чувствам, превосходящим земное осознание. Импульс, выводящий на путь я и Любовь – рука об руку.

Божественная Абсолютная Любовь всегда витальная: в самой ее сути заложена неиссякаемая сила – питающая, одухотворяющая, поддерживающая, спасающая, освобождающая, очищающая… Ей не нужно подтверждений, ограничений, по своей природе она не привязана к конкретным формам и витальность здесь – в чистой трансцендентности, способности к бесконечному созиданию.

Если Бог – это всё и всё есть Любовь, то выходит, нет ничего, кроме Любви? Ни одного уголка, ни единой частицы, не проникнутой ее всепроникающим началом? Но где найти ту самую полноту Любви, которую называют божественной? Где находится ее абсолютное проявление?

В Ноле.

Именно в нем сливаются смыслы и в нем же они теряются. Ноль пронизывает все сущее и одновременно не принадлежит ничему. Он – совершенное отсутствие формы, чистое присутствие в каждой вещи и одновременно ни в чем конкретно. Ноль – свидетель всего происходящего, наблюдатель, ни во что не вмешивается, но всегда дает свободу выбирать. Он не о действии, но именно с него начинается каждый акт, любое движение, всякое проявление. Ноль бесстрастен, но тут же исполнен всех эмоций, неподвижен, но в то же время запускает импульс; он присутствует в каждом шаге бытия.

Полная остановка времени, крайний предел, место покоя и место активации разом; вместилище всех возможностей, старт и финиш. От Ноля берут начало дороги – и к нему же они возвращаются. Зеро – обитель любых энергий, сил и… он же абсолютно бессилен, подобно тишине, порождающей звук, но самой остающейся неслышимой. Ноль равен тому, что внутри и тому, что снаружи, синхронно ограничен и безграничен.

Такой Ноль – взгляд Абсолюта, его око – это Око Господне, Всевидящее Око, о котором речь пойдет ниже, направленное на все сразу и вместившее цельный, порой невидимый человеческому уму, свет. Тот самый, что пребывает в каждом проявлении и в каждой тени, в каждой форме и ее отсутствии. Неменяющийся, пронизывающий многомерные изменения, присутствующий фоном и лучами от самого низа до самого верха.

Чтобы по-настоящему прикоснуться к Богу, надо понять Ноль, ощутив в себе его присутствие как… отсутствие, но именно это и дарит абсолютное единство, где я и всё становятся одним.

Ноль в проявленной Любви Абсолюта – центральная точка, порождающая саму свободу выбора любить, вольность чувств без ограничений; в нем энергия, волны и колебания, охватывающие направления вверх-вниз – вправо-влево – вперед-назад – вглубь-наружу.

А вот если представить Ноль, повернутый горизонтально, то он начинает напоминать тор, где энергия движется, балансируя от одной крайности к другой, словно маятник, оживляющий бытие.

Связь понятия Шунья (пустота) и Ноля как абсолютной божественной пустоты представляет собой глубокую философскую и духовную концепцию, раскрывающую природу Бога, Любви и бытия. В контексте восточной философии Шунья описывает пустоту не как отсутствие, а как полностью не рожденное состояние, которое, подобно Нолю, является основой всех проявлений.

Как писал японский мастер Догэн, патриарх дзэн, основатель японской школы Сото XIII века, пустота – изначальная сущность с неограниченными возможностями породить всё существующее, вместить всё, но при этом ничего не удерживать. Динамическая пустота, через которую Абсолют проявляет себя.

Ноль.

Сосуд для божественной творческой энергии – пустоты Источника, символа самой ее сути, сопричастной с абсолютной Любовью в своем нераздельном свойстве, ведь Любовь, исходящая из Абсолюта, по сути, подобна самой Шунья, – она не привязывается и не выбирает материальные основы, она просто есть, пребывая в чистом виде и поддерживая сущее, принимая его в себя и отдавая себя ему, оставаясь за пределами двойственности.

Также дзен-буддистская традиция объясняет пустоту-Ноль отсутствием Эго через растворение, что дает возможность человеку обрести божественную Любовь в ее высшей форме, ведь мы начинаем воспринимать окружающее и представляемое в целостности и с полным принятием – без оценок, что и есть высшая безусловная Любовь.

В индийской мифологии одна из ипостасей Бога Любви Камы зовется Анануг, что означает вне тела. Его форма – отсутствие формы, его сущность – отсутствие сущности – бесконечная пустота. Он не оставляет следов на земле, не дает увидеть себя, не позволяет узнать заранее о приближении. Приходит легким дыханием и уходит исчезающим светом.

Абсолют как Ноль-пустота, подобная Анангу, касается нас незримо, проникая в сердца людей Любовью…

Ошо (Чандра Мохан Джеин, Бхагван Шри Раджниш, неоиндийский религиозный и духовный лидер XX века) в своих размышлениях уделял теме пустотности Ноля и Любви особое значение. Он считал, что когда мы поднимаемся на более высокий ее уровень, туда, где конечная цель сливается с молитвой, то формы, осязаемость отступают, а на этом уровне Любви начинается царство высшего сознания, незнакомое в обычной жизни. Ошо говорит: Вам никогда не удастся увидеть Любовь; она неосязаема. И чем больше она возвышается, тем более невидимой становится, достигая предела и обрекаясь в чистое ничто. Словно лестница, соединяющая земное и небесное, где каждая ступень ведет от привычного к высшему, от ограниченного к безграничному. Любовь – пространство между землей и небом, – упоминал Ошо.