Ходжес задумчиво глотнул виски…

— Джарэд, я долго думал и в принципе готов предоставить вам всю информацию без ретуши. Все-таки мы в одной лодке. Информация, мягко говоря, шокирующая, но я уже убедился, что ваша психика способна многое переварить. Но тогда вам придется подписать вот это, — и он протянул Рэду бланк. Стандартное соглашение о неразглашении особо секретной информации. В противном случае грозящее наказанием вплоть до высшей меры.

— Эх, нет, — миролюбиво рассмеялся Джарэд, дочитав, — я не дам вам карт-бланш на свое физическое устранение. Что вам тогда помешает расстрелять меня прямо сейчас и прикрыться перед «Леграсс Индастри» и галактическим судом этой бумажкой?

— Зачем бы мне это? — удивился Ходжес. — Я хочу исправить ситуацию.

— А может, просто найти козла отпущения, на которого списать все проблемы? Откуда мне знать чистоту ваших помыслов, на вас датчики «детектора лжи» не висят.

— Обиделись, — констатировал Грег, поболтав в бокале лед.

— Мы же говорим о бизнесе, какие уж тут могут быть обиды, — невозмутимо парировал Рэд. — Я готов подписать этот документ с поправкой: «…если вина в разглашении будет доказана судом с участием представителя «Леграсс Индастри» и независимого галактического наблюдателя».

От такой наглости Грег опешил:

— Но если проводить судебное разбирательство, то всплывет все, что мы как раз и пытаемся скрыть!

— Но если, опираясь на эту бумагу, я уже эту информацию… предал огласке ранее, то какая разница?

Грег тяжело выдохнул:

— Вы несносный человек, Джарэд. Вам кто-нибудь об этом раньше говорил?

— Мои родители. Постоянно. Так что, будем редактировать документ или мы в тупике?

— У вас же есть на все свое решение! Что бы вы предложили сейчас?

— То же, что и прошлый раз: рассказать мне всю информацию, заручившись моим честным словом. В конце концов, вам ничто не мешает шлёпнуть меня в любой момент без суда и следствия. Вот только отбрыкиваться потом на галактическом суде будете без моей помощи.

— Ладно, — рыкнул Ходжес, недовольный таким поворотом диалога. — Но будьте уверены, если секретная информация хоть куда-нибудь просочится, мы так и поступим!

— По рукам, — совершенно спокойно ответил Рэд, как будто и для него это был всего лишь очередной выигранный раунд деловых переговоров.

Канцлер встал, подключил к фальшокну диск памяти:

— Изучайте, я пока пойду разомну ноги, — и, закрыв кабинет на ключ, Ходжес удалился. В коридоре у двери осталось два охранника, но Грег должен был быть уверен, что в помещение не войдут даже они. Ключ же от кабинета был у Ходжеса в единственном экземпляре.

Спустя час, когда Грег вернулся, он застал Рэда в позе роденовского мыслителя. Тот, правда, сразу распрямился и постарался придать своему лицу непроницаемое выражение, но чувствовалось, что информация его глубоко потрясла.

— Что скажете? — нейтральным голосом поинтересовался Ходжес, как спрашивают обычно в ресторанах, понравилось ли блюдо, совершенно не интересуясь ответом.

— Скажу, что это та информация, для осмысления которой нужно некоторое время, — казалось, Рэд хотел на этом остановиться и уйти, но не удержался:

— Вы тридцать лет владели технологией, которая, если ее изучить и поставить на поток, способна решить проблемы тысяч колоний, вероятно, спасти миллионы жизней, но предпочли все засекретить и молчать?!

Ходжес тяжело вздохнул:

— Вы все-таки больший идеалист, Джарэд, чем мне представлялось. Но вот отсеките эмоции и подумайте: предъявили мы всем артефакт, созданный нечеловеческим разумом и способный заставлять делиться молекулы неживой материи, словно биологически клетки. Способный создавать точный аналог исходного материала от древесины до адамантита, золота и бриллиантов. К чему это приведет? Молчите? А я отвечу — начнется галактическая война за обладание им. А если даже не начнется и удастся создать копии, к чему это приведет? Сотни процветающих планет, на ваш взгляд? Нет, скорее миллионы безработных, развал привычной галактической экономики, прекращение торговых связей. Расслоение в обществе станет еще более резким, чем сейчас. Зажравшаяся верхушка от безделья погрязнет в пороках и деградации, голодающие низы устроят революцию... Все это нужно человечеству?

— И поэтому вы решили все самолично. Процветание для одной отдельно взятой планеты…

— Презираете? Не спешите судить. У Интегры на прототип больше прав, поскольку находка была местной. И открытие сделал наш ученый. Так почему же Интегра должна была все это преподнести на блюде Земле? Или любой другой планете? Я сделал осознанный выбор и сейчас жалею только о том, что не смог предотвратить похищение. Если галактическая война развернется, погибнут миллиарды…

— Круг подозреваемых сузился до двух человек, и вы сами об этом знаете. Просто вам нужно стороннее подтверждение вашей правоты, — Рэд залпом допил оставшийся в бокале виски. — Если это человек, который знал, что аналогов нет — то это Пьемонт. Больше некому, ибо о прототипе знали только трое. Ковалек мертв, вам нет смысла воровать у самого себя, когда все идет по проложенным рельсам, остается Пьемонт. Если Интегра сильно пострадает или с вами что-нибудь случится, кто займет ваше место? Готов поспорить, что он. Вот тут как раз наступит момент, позволяющий достать козырь и вернуть планете процветание.

— В этом есть логика, но Пьемонт убежден, что заказчик вы, и настаивал на процедуре среза памяти. Зачем ему это? Пока вы упираетесь, вы не невиновны.

— Может, потому что он понимает, что я не соглашусь?

— Признаться, он предлагал действовать без вашего ведома и даже воспользоваться «сывороткой правды».

— Можно ли сфабриковать воспоминания?

— Теоретически да, но практически нет. Я присутствовал на большинстве процедур и уж точно не пропустил бы эту.

— Значит, похититель преследовал только свою выгоду. Из ближайшего окружения остается только Манслоу. Если прототип пропадает и добыча руды значительно падает, он получит больше заказов на свои стандартные разработки. Если в краже заподозрят «Леграсс Индастри» — еще лучше.

— Манслоу имеет дипломатическую неприкосновенность. Я не могу проверить его на детекторе лжи, не вызвав межпланетарный скандал.

— Тут уж решайте, что вам важнее, — развел руками Рэд. — Подписать новый монопольный контракт на всю добываемую руду, пусть даже в намного более скромном количестве, я готов прямо сейчас.

— При таких скромных объёмах нам будет выгоднее устраивать ежегодный аукцион.

— Для кого? Ивару выгодны большие объёмы, так как придется значительно вложиться в разработки и переоборудование производств. Ему нет смысла покупать небольшие партии. Сторонние «залетные» компании не дадут вам стабильности и гарантий. Подумайте о справедливой цене, и я постараюсь ее вам пробить. «Леграсс Индастри» — лучший шанс для Интегры остаться на плаву. И вы это понимаете, иначе бы уже разрешили вашему… коллеге поджарить мне мозги.

Город был по-прежнему тих. Солнечные зайчики отражались от купола и прыгали по мостовой. Рэд шел спокойным, прогулочным шагом. Бластер был привычно закреплен в бедренной кобуре. Неожиданно на дорогу позади него выскочили двое — высокие, с вытянутыми мордами и порванной в клочья одеждой, они уже не были людьми. Селена пронзительно закричала, пытаясь предупредить капитана. Тот обернулся, дважды выстрелил, попал. Но твари оказались все-таки быстрее. Одна из них на излете полоснула своими когтями по его шее и груди. Когтями, которые без труда распарывали металлическую обшивку «Виктории». Селена видела, как кровь расплывается по футболке, она бежала и кричала, но не могла приблизиться ни на метр. Рэд захлебывался в крови и его тело конвульсивно вздрагивало на мостовой…

— Селена, Селена, проснись! Весь дом сейчас перебудим! — кто-то тряс девушку за плечо. Кто это? Откуда он здесь? Ник?! Комната… ее спальня на Онадэрре. Это сон… Просто кошмар.