Хотя у нее все написано на лице.

Развернувшись ко мне, она показала свою грудь. Соски топорщились прямо через ткань. Сидеть с ней рядом было сложно. Мы опять ссорились. Пока я не схватил и не приструнил ее.

Она сидела на моем паху, прямо на каменном члене, который я хотел в нее вставить. Пусть обсуждают за то, что сделано, а не порют за просто так.

Маленькая наивная малышка от природы была красивой. Ее пышная грудь не помещалась в руке, а шея пахла так вкусно, что невозможно оторваться. Я хотел наказать ее. Помучить. Взять. Приструнить. Заставить ее извиняться передо мной... Желательно на коленях и без всякой одежды...

Я решил отомстить сразу двоим: другу, который запер меня здесь, и девушке, которая не заступилась и считала меня отребьем.

Я распылил ее, довел до стонов, лаская ее между ног, и позвал замуж. Наивная маленькая девочка... Совсем не заподозрила обмана. Я сделаю ее своей рабыней. Увезу в свой дом, порвав контракт с Абдулом, и научу себя вести уважительно. Я заберу ее девственность. Заберу ее невинность. Покажу наконец, как жесток мир.

Мы наконец поменяемся местами, и она поймет, что просчиталась.

Когда Нэри ушла, я погладил свой пах, понимая, что член до сих пор твердый. Господская дочь выглядит слишком привлекательно. Но мне это на руку. Возбуждение неподдельное, и она мне поверила. Расстегнул штаны и просунул руку, вытаскивая член. Поставить бы ее на колени и заставить целовать его. Чтобы Нэри брала его в рот. Сосала мне каждый вечер. Трясла своей грудью, усаживаясь на мой пах и прыгая на члене. Она настолько же мила, насколько и порочна. Пришла с голой киской к взрослому мужчине. На что она рассчитывала? Что я буду ее жалеть? Что я буду просить у нее прощения? Извиняться? Пришла и позволила мне себя трогать. Ее груди на ощупь такие шикарные... Большие ореолы и твердые соски. Я ускорил темп рукой, понимая, что начал изливаться себе на живот.

Накажу. Заберу невинность.

Абдул спустился утром, вальяжно покачиваясь.

— Нэри сказала, что ты согласен на ней жениться, это так?

— Так, — отвечаю, продолжая лежать на койке. Абдул тяжело вздыхает.

— Ты, Сет, мужик не глупый, далеко не глупый, лучше сразу скажи, если что-то задумал.

— Посмотри мне в глаза и пообещай, что не обидишь мою дочь! — рявкает он, и я усаживаюсь на койке.

— Не обижу, — говорю твердо, смотря в глаза. Я сделаю хуже. Намного хуже.

— Жить будете здесь, под моим присмотром, и не дай бог ты что-то выкинешь... — поучает меня, как юнца.

— Жена должна жить со мной в моем доме.

— Не должна, она тебе ничего не должна, — рычит на меня. — Ты сам ее соблазнил. Ты взрослый мужик, и не прикрывайся девчонкой.

— Это она пришла ко мне ночью, полуголая.

— Чего? Нэри полуголая?

— Твоя дочь сама бросилась ко мне, я ее не звал, и если она хочет свадьбу, то будет жить в моем доме, как полагается.

Абдул ходил взад-вперед, скрипя зубами.

— Пусть сама решает, но я буду каждый день приезжать, и ты до сих пор у меня служишь, понял? — припечатал меня взглядом. — Свадьбу я оплачу. Через три дня.

Он ушел, так и не сняв с меня ошейник. Мой дом, сгоревший частично, когда мне было двадцать, давно был восстановлен. Большой и красивый, он поглотил моих родителей. У нас был только дом, и чтобы восстановить его, я пошел работать по контракту.

Теперь же я привезу туда Нэри и накажу за всё, что она сделала.

В этот день меня покормили. Дали помыться и переодеться, но так и не сняли цепь. Ночью, когда я задремал, дверь снова скрипнула. Ко мне кралась Нэри, уже одна и всё в том же платье. Она улыбнулась мне и застыла в нерешительности у двери.

Наблюдать за ней было интересно, даже мило.

— Ты не спишь? — растянулась она в улыбке и ждала ответ, переступая с ноги на ногу.

— Не сплю, — отвечаю спокойно.

— Свадьба будет через три дня, ты знаешь?

— Знаю.

— Можно я пройду?

— Нельзя.

— Почему?

— Я же тебе сказал, чтобы терпела до брачной ночи.

— Я пришла просто так, — оправдывается.

— А бельё на тебе есть?

Краснеет и складывает руки на груди, прикрывая проступающие соски. Член уже твердый.

— Нет, — отвечает тихо, делает несколько неуверенных шагов, а потом запрыгивает на мою койку.

— Ноги замёрзли, — говорит она.

Убираю руки за голову, показывая, что не собираюсь её трогать.

— Можно тебя поцеловать?

— Нет.

— Почему?

— Только после свадьбы.

— Но я хочу сейчас...

— Потерпи три дня.

— Сет, пожалуйста... — говорит так мило. — Я очень хочу.

— И я обязан выполнить твой приказ?

— Не приказ, просьбу.

— После свадьбы, когда ты перестанешь быть моей госпожой.

— Тогда я пойду к рабу, он на всё согласен, — злится Нэри.

Такими темпами и свадьбы никакой не будет. Выйдет замуж за хлюпика, раз такая влюбчивая. Такой исход меня не устраивает.

— Один поцелуй, — говорю ей, и девушка карабкается по моим ногам, садится прямо на пах и целует. Прямо на мой твердый член голой киской. Стерплю. Жду, когда она отлипнет от моих губ, которые терзает неумело, но настойчиво. Целует мой подбородок, щеку, шею. Руки сами дернулись обнять её. Взял за талию, притянул к себе. Проходится губами там, где натерла цепь.

— Ааах, — выдыхаю рвано, не в силах сдержаться. Подставляю ей шею, чтобы она поцеловала и успокоила больное место. Сжал её ягодицы двумя руками. Голые. Упругие. Легко коснулся промежности, чтобы убедиться, что она без белья.

Влажная, готовая к моему члену. Погладил её, вызывая стон себе в ухо.

Отстраняю её от себя, стаскиваю платье с плеч, чтобы прильнуть к её груди. Сжимаю сочную пышную грудь. Целую соски, вылизываю ореолы под тихие стоны. Грудь покрывается мурашками, и я провожу языком по её коже.

— Я могу тебя взять сейчас, но в попку.

— В попку?

— Да, если ты хочешь заняться любовью, но ты останешься девственницей до свадьбы.

— Я согласна, — отвечает не думая. Она сейчас на всё согласится. А я не хочу терять возможность отомстить. Никаких следов, никакой крови. Я пробовал несколько раз в борделе, с одной из девушек. Нужно хорошо смазать слюной.

— Ложись на бок, сюда, — говорю ей, и девушка слушается. Спускаю штаны и устраиваюсь сзади. Смачиваю пальцы, смазываю её дырочку. Пытаюсь войти, давлю головкой.

— Сет... — шепчет Нэри.

— Расслабься, пусти меня внутрь, — давя сильнее, сжимаю её грудь, играю с сосками, чтобы она меня пропустила.

— Сет... — стонет, но не от боли.

— Раздвинь попку руками, пусти меня, — говорю ей, целую шею. Она подчиняется. Хочет меня. Толкаюсь в неё снова, смазывая член. Слишком большой для такой малышки. Опускаю руку на клитор, и она сразу расслабляется. Проникаю головкой под её стоны. Выгибается от моих рук, испытывая оргазм, и сжимает мой член попкой.

— Нэри... — хриплю ей в ухо, проталкиваясь внутрь. Прижимаю её к себе, натягиваю. Ласкаю груди. Целую шею и плечо.

Она сладко стонет, так сладко, что яйца сжимаются, а член пульсирует.

— Сет, — стонет и двигает бёдрами, чтобы насладиться на мой член. Хорошая девочка. Сладкая девочка.

Возвращаю руку к клитору, массирую её, ласкаю до громких стонов и трахаю одновременно. Кончаем вместе. На лбу испарина, а руки дрожат. Изливаюсь в её попку, не хочу выходить. Хорошая девочка, хороша во всем.

Лежит и улыбается. Поворачиваю её лицо к себе и целую в порыве нежности. Всё-таки она отдалась мне. Она моя. И это не притворство. Натягиваю штаны и обнимаю её.

— Тебе понравилось? — спрашивает она аккуратно.

— Понравилось, — отвечаю ей.

— Я люблю тебя, — говорит тихо.

— А ты меня любишь? — спрашивает, не получив никакой реакции.

— Какая разница, я раб, рабам не положено любить, — отвечаю уклончиво.

— Но... Мы же... У нас свадьба... — начинает вздыхать.

— Люблю, — отвечаю ей, чтобы не слышать истерики. Врать так до конца.

— Правда? — она поворачивается ко мне лицом, показывая свои голые груди.