Но вообще-то Глеб мне даже перцовый баллончик купил. Правда он ведь в сумке. А сумка в школе. Как и наличка, которая могла решить конфликт еще до того, как этот алкаш перевозбудился.

В голове шумит, мысли путаются.

Если он не отступит, я ударю.

Не позволю навредить малышу. Он не прикоснется ко мне…

Пьянчуга уже собирается шагнуть ко мне с кладбищенской дороги на обочину, как вдруг сквозь ужасный гул в голове я слышу рёв двигателя.

Резкий визг тормозов. И мужика с глухим стуком отбрасывает в сторону. Он с воплем валится в грязь, мешком, захлёбываясь матом.

Я не дышу, глядя на машину, остановившуюся в метре от меня.

И лучше бы меня этот урод убил прямо здесь.

Потому что прекрасно знаю, чья это машина…

...

Выскакиваю из машины, не думая, не чувствуя ничего, кроме ярости, которая ослепляет.

Этот урод посмел напугать мою жену.

Что он, блядь, собирался сделать?!

Мерзкие варианты всплывающие в голове в ответ на вопрос бесят еще больше.

Пиздец.

Пиздец!

И как только этому дерьму смелости хватило? Он блядь просто не догадывался с кем связался. Я ж его просто урою прямо здесь! Благо уже на кладбище и далеко ходить не придется.

Бросаюсь к нему, и он даже не успевает увернуться. Врезаюсь кулаком ему в челюсть так, что гнида валится в грязь, булькая кровью. Но мне этого мало.

— Ты чё, тварь, удумал, а? — рычу сквозь стиснутые зубы, вколачивая эту грязь в грязь, где ему самое место. — Жену мою пугать решил? Я тебя щас так попугаю, что до конца жизни под себя ходить будешь, мразь. Молись, чтобы умер и легко отделался!

Дьявол свидетель, я и без того был зол как сам черт. Да, на самого себя. Но самого себя я отпиздить не могу к сожалению.

А тут этот гондон нарисовался.

Только представлю, чем бы закончилось, если бы я вовремя не подоспел. Благо додумался ее телефон пропилинговать. Иначе бы и не догадался, что она к отцу пойдет.

Хотя логично ж вполне.

Она тихушница скромная, ни за что не захотела бы делиться с кем-то, какой у нее муж урод.

Разве что с отцом. И мне перед ним пиздец как стыдно, даже несмотря на то, что его уже в живых давно нет.

Хотя он бы меня как мужик понял. А вот как отец Вари таких бы люлей ввалил за то, что я спалился.

Я ведь обещал ему беречь ее. Обещал не обижать. Даже не смотря на то, что наш брак по сути был просто договором между мной и им.

Он тогда так и сказал: «я прошу тебя об одолжении, поэтому с кем ты будешь спать — дело твое. Однако уж позаботься, чтобы Варя об этом никогда не узнала. Женщины такого не прощают».

А я не только не справился с его наказом, так еще и как идиот принял его слова как часть сделки. Будто это сама Варя мне руки развязала.

Только она походу и не в курсе была о нашем с отцом уговоре. Девочка решила, что у нас все по-настоящему.

А я…

Невольно вспоминаю, как она меня обнимает каждый раз после работы.

Как целует в щеку смущенно.

За стол усаживает, где все ее руками приготовленное.

Щебечет что-то тихо о том, как скучала, как ее день прошел, как дети устроили ей очередной раздрай, меня о работе расспрашивает и впитывает каждое мое слово с неподдельным интересом…

Разве ж это все не по-настоящему было, Глеб?

Долбоеб.

Продолжаю бить урода. Но кажется уже вовсе не его убить хочу.

Себя.

Я себя вижу на месте этой мрази.

Это мое место в грязи. Меня сейчас должны вот так отъебашить, чтобы в чувства привести.

Но кто?

Отец Вари мог бы. Был бы живой.

А сама Варюша… клянусь, лучше бы она уже хотя бы набросилась на меня с кулаками. Выла бы и проклинала. Только бы не убегала от меня больше. Думал свихнусь, пока искал ее.

— Глеб, хватит! — сквозь бешеный шум крови в ушах слышу вдруг приказ жены.

И мой кулак застывает в воздухе.

Ее голос непривычно холодный и отрезвляющий. Совсем не похожий на мягкий голосок моей нежной Варюши.

Медленно поворачиваюсь к ней.

Мое дыхание тяжёлое, мышцы горят от напряжения.

Она стоит на трясущихся ногах, но смотрит прямо на меня, ни капли страха, ни тени сомнения:

— Отойди от него сейчас же, — говорит ровно.

— Щас, малыш, добью и отойду! — рычу я, сплевывая на землю собравшуюся во рту желчь и снова замахиваюсь.

— Не смей! — тормозит мой кулак одним своим словом. — Не смей даже пальцем еще его тронуть! — приказывает решительно.

Меня бесит, что она походу управляет моей шизой.

Я ведь контуженый и потому даже приказы руководства не всегда слышал вовремя. Вечно остановиться не мог.

Меня ж потому и попросили со службы, что контролировать никто не мог толком.

Я ж тогда и делом своим занялся. Начал с небольшого охранного агентства, чтобы можно было хоть иногда легально людей бить. Но быстро понял, что с моими проблемами с самоконтролем я скорее сяду. Поэтому ушел чисто в управление и неплохую сеть поднял. А потом и в другие отрасли полез. Довольно успешно.

И все это из-за того, что нихуя не умею вовремя остановиться. Ни в чем.

А тут эта мелкая одним словом умудряется меня подчинить.

Может это и есть пресловутое чувство вины?

Иначе с чего мне быть таким послушным с ней?

...

— Только попробуй! — снова шипит она предупреждающе, возвышаясь надо мной и этим утырком.

— Варь, ну ты с ума сошла? — поднимаю на нее хмурый взгляд, раздражаясь от того, что она не позволяет мне убить гондона вроде этого. — Он же тебя чуть не...

— Это ты с ума сошел. Он — друг моего отца, — вдруг выдает она. — А ты что тут устроил?!

Я замираю:

— Чего, блядь? — перевожу недоуменный взгляд на этого пропитого бомжа. — Что-то я не припомню, чтобы твой отец с такими вот экспонатами водился. Что еще за бред?

— Что слышал! — взрывается Варя, но я вижу, как её трясёт от страха. — Он — папин друг. А ты его сбил! Ты хоть понимаешь, что мог убить человека?!

Ох, блядь. Я-то как раз отлично понимаю. И я все еще на грани, буквально в шаге, чтобы закончить начатое.

— Какой еще нахуй друг, Варя? — злюсь я. — Да он же не пойми что сделать с тобой собирался. Я же видел твои глаза. Ты напуганна была до смерти!

— Я и сейчас напуганна! Потому что ТЫ меня пугаешь! А он просто помочь мне хотел! — протестует она упрямо. Будто я тут глупый школьник, который ни черта не понимает. — Я поскользнулась и упала, а он шел поднять меня. Но ты зачем-то его сбил. Да еще и избил! Совсем ненормальный?! Вези теперь его в больницу. Немедленно.

И это я здесь ненормальный?

Её бьёт лихорадка от страха, а она этого урода от меня спасти пытается.

Я же вижу, что врет она. Никакой он не друг.

Но зачем? Испугалась, что я и правда его убью? Гниду эту жалко ей стало?

Это вполне похоже на Варю.

Она же буквально добрейшее создание из всех, кого я в жизни встречал.

Ангел безгрешный.

И досталась же такому, как я.

Я ведь много раз думал над этим судьбоносным решением ее отца.

Он очевидно действительно считал, что защищает ее, отдав мне в жены. Что в его отсутствии я смогу присмотреть за нашей беззащитной принцессой.

И я вроде решил, что доброе дело и для девочки, и для старика сделаю.

Однако у нас с Варей явно разные понятия о добре и зле.

Мы с ее батей привыкли ко злу вполне осязаемому и реальному. Для борьбы с которым не помешает житейский опыт, бабло, связи и порой даже ствол. А для девочки вроде Вари самое большое зло — то, что не соответствует ее картине мира. Например измена.

Там где для меня это просто разрядка, как удовлетворение нужды. Для нее это яд, отравляющий теперь нас обоих.

Я никогда не относился к своим перепихонам как к чему-то серьезному. Не расценивал это так, что предаю жену.