В общем, запишите, что автор «ушел от ответа»!

6. Почему герои вашей книги так легко согласились играть на стороне Прозрачных? Даже не столько играть, сколько добровольно согласились дать себя использовать втемную?

Согласился помочь Прозрачному Джон. Почему? Потому что поверил ему. Да и как было не поверить, если Джон сам видел: у Дрейка нет моральных сил, даже чтобы заполучить «серебряный караван». А в своем детстве он слышал от деда рассказы совсем о другом человеке, о герое, о «железном пирате королевы»! Кроме того, Джон воспитан патриотом и одна только мысль о том, что испанцы смогут высадиться на британских островах, выводила его из себя.

Почему Кристин помогла Джону? Да просто потому, что подружилась с ним. Конечно, дельфин ей и самой понравился, но потеря друга для нее куда важней. Ведь друзей-сверстников у Кристин до Джона и Роберта не было.

Мысли о том, что их используют втемную, стали посещать Кристин позже, когда ее фактически вынудили искать Дрейка второй раз. Конечно, Прозрачный как мог постарался на нее повлиять, показав «картинки из возможного будущего», но не имел достаточных возможностей, чтобы воздействовать на Кристин всерьез. Она ведь не патриот, как Джон, ее дом, семья, родина — это «Ла Навидад». Поэтому Кристин с одной стороны, увлечена разворачивающимся приключением, а с другой все время думает, как сняться с крючка. Даже после объявленной ей войны таинственными врагами, пославшими навстречу корабль Стрелка, Кристин решает позволить Бенёвскому добраться до Храма — просто чтобы Прозрачный не считал ее своей верной слугой. В конце второй книги Кристин опять в раздумьях: прислушаться к Джону и выполнить просьбу Прозрачного, или плыть своей дорогой.

Наконец, Дюпону игра с Прозрачными не нравится в принципе, ни под каким соусом. И не пытается выйти из этой игры он только по одной причине: Клод надеется разгадать тайну и поквитаться за то, что его «использовали». О чем он думал, распивая вино на «Ла Навидад», и к чему это его привело, расскажет третья книга.

7. А что это за Либерталия такая, которую постоянно поминает Бенёвский?

Реальная Либерталия существовала на Мадагаскаре, хотя и несколько в другое время. Сбросив в море офицеров, взбунтовавшаяся команда, договорившись с пиратами, создала свое государство, где было и равенство, и братство, не говоря уже о свободе. Многие историки склонны считать и эту Либерталию легендой, но я в нее верю — уж очень закономерен оказался ее печальный конец. Туземцы, подкупленные врагами, однажды просто перебили своих друзей-мечтателей. И эта страна появилась слишком рано.

Либерталия погибла, а Бенёвский, не сумев создать ее с помощью героев романа, вернулся в свое время и продолжил попытки. Судьба его оказалась нелегка, но от мечты полковник так и не отказался. Хотя второй раз Храм не нашел — неизвестно, находится ли он на Мадагаскаре, или там лишь ворота к нему, но без дельфина пройти через эти ворота невозможно. Согласно большинству версий, там, на Мадагаскаре, Бенёвский и погиб, пытаясь защитить свою Либерталию.

8. В первой книге действие происходит в районе Америки. Во второй — смещается в сторону Африки. Куда поплывут герои в третьей?

От острова к острову. Остров Демона открыл одну тайну, остров Паука приоткрыл другую, и тут же отправил к третьей. Следующий остров, завершающий историю, находится в Тихом океане. Вот только я затрудняюсь сказать, у берегов какого континента, потому что уж очень он от всех берегов далеко. Так далеко, что просто непонятно, каким образом люди туда попали, не имея не то что пароходов, а даже крупных парусных судов. А ведь не просто «попали», занесенные бурями, а прибыли семьями, именно для поселения. Или — не сами прибыли?.. Точного ответа на этот вопрос специалисты не дают, так что я решил заняться этим сам.

Еще могу рассказать, что на острове есть удивительные, огромные скульптуры. Их много, они стоят на берегах и смотрят вглубь острова. Создавались эти исполины, когда на острове властвовала раса «длинноухих». Вот, пока, и все. Подробности — романом.

Мое имя — Клод Дюпон, всегда к вашим услугам! Я буканьер и сын буканьера. Я родился в Вест-Индии и горжусь этим. Мой отец приплыл на далекие дикие острова из прекрасной Франции в поисках лучшей жизни. Он получил ее, но сам того не понял — потому что всегда думал только о деньгах. И нас с братьями воспитал такими же. Денег же, как известно, всегда не хватает, даже королям. Мы, вечно пропахшие дымом охотники, с завистью смотрели на пиратов. «Вот уж кому может однажды так повезти, что хватит на всю жизнь!» — так мы думали и мечтали о походах. Но отец не пускал нас на борт проходящих кораблей. Он понимал, что случись сыновьям такая удача, они уже не вернутся. А кто-то ведь должен был его обеспечивать! Тем более, что матушка скончалась вскоре после моего рождения, я ее почти не помню. Мы росли и начинали понимать, что большинство пиратов даже после удачного рейда пропивают свою долю меньше, чем за неделю. Цены у нас, конечно, не маленькие, но это мало что меняло. Полная риска жизнь — ради чего? Выходило, что ради короткого буйства и нового похода. А ведь не из всякого похода возвращались, и даже из самого счастливого возвращались не все.

Братья все вечера проводили, обсуждая новости Берегового Братства. Капитан, с которым каждому из нас хотелось бы попытать счастья, должен был быть удачлив. Удача — главное сокровище в наших краях! Если капитан теряет ее — по островам ползут слухи и лучшие люди понемногу покидают его. И наоборот — стоит совсем неизвестному парню обзавестись кораблем и сходить в удачный рейд, как к нему в команду бегут проситься все подряд, успевай выбирать. Но удача капризна… Поэтому те, кому удается долго держать ее за хвост, становятся легендами. Нам, юнцам, никогда не попасть к ним на борт, как бы ни ценились среди пиратов буканьеры за меткую стрельбу.

Отец с годами становился все жаднее, все мелочнее, как это порой происходит со стариками. Он не хотел больше искать дичь на маленьких островах. Рядом с Тортугой лежала огромная Эспаньола, открытая еще Колумбом. Испанцы выпустили на волю коров, они размножились и теперь служили надежным источником мяса для колонизаторов. И, конечно, для тех, кто не побоится прийти на чужую охотничью территорию. Пиратам нужна провизия, которая не испортится во время долгих переходов, и копченная на деревянных буканах говядина позволяла неплохо заработать. Поэтому мы снова и снова шли под испанские пули. До поры до времени нам везло, и семья Дюпонов стала причиной гибели не одного настырного испанца. Но жадность гнала отца все дальше от берегов, ближе к фермам. Вместе с другими такими же отчаянными головами мы однажды угнали целое стадо домашних коров. Большую часть пришлось бросить из-за погони, но и того, что осталось, хватило бы для хорошей выгоды. Однако такой наглости испанские власти терпеть не стали, и за нас взялись всерьез.

Первыми появились собаки. Эта порода была создана для травли людей — когда испанцы поняли, что коварных индейцев проще уничтожить, чем пытаться сделать из них рабов. Нам пришлось обратить ружья против животных, и испанцы успели подойти к нам вплотную. Ставлю сотню реалов — все равно их потери были выше, солдаты слишком медленно заряжают мушкеты. Но врагов было больше, и лишь нескольким охотникам, в том числе мне и Пьеру, старшему брату, удалось уйти на каноэ, когда опустилась ночь. До утра мы по очереди гребли и отчерпывали воду — несколько пуль пробили борта. И до самого утра, когда показались берега безопасной Тортуги, Пьер проклинал погибшего отца. Как оказалось, все деньги жадный старик зарывал, да еще в разных местах, а где именно — так никому и не рассказал.