После королевы заговорил Оберон.

— Если магия фэйри повсеместно исчезнет, Илианталь станет последним оплотом. Последним нерушимым убежищем для всех фэйри Яблоневого острова.

Королева шагнула вперед и спокойно прошла сквозь барьер. Остановилась у самой кромки Источника, выжидая.

Оберон остался снаружи.

— Дитя, приложи руку к барьеру, — велел он мне.

Я повиновалась. Коснулась ладони прохладной, чуть подрагивающей поверхности купола. Король накрыл мою руку своей. Золотистое сияние охватило наши ладони и мягко перетекло в барьер, впитываясь в него.

— Теперь ты можешь пройти.

Я шагнула через преграду, как сквозь туман, не встретив сопротивления. Хрустальная на вид стена расступилась передо мной, как вода. На той стороне я обернулась.

Даэлин стоял у кромки барьера, отделенный от меня полупрозрачной, но непреодолимой для него стеной. Лицо Принца Теней было мрачным. Он уже знал, что его не пустят к святыне.

Внутри вспыхнул горячий протест. Разве Даэлин не достаточно настрадался из-за поступков собственного отца? Разве справедливо, что он вынужден расплачиваться за них? Он годами нес это бремя, искупая чужие грехи.

И сейчас, когда я стояла на пороге долгожданных перемен в своей судьбе, я хотела, чтобы Даэлин был рядом. Чтобы стоял бок о бок со мной, когда я зажгу Источник. Ведь именно он привел меня сюда. Даже несмотря на мое предательство.

— Даэлин тоже имеет право попасть внутрь, — твердо сказала я.

Оберон вскинул бровь.

— Дитя, Двор Теней…

— Запятнан, я знаю. Но Даэлин — не его отец. Он помогал мне все это время. И он, в конце концов, привел меня к вам. Если кто и достоин того, чтобы стоять рядом со мной у Источника, — так это он.

Король вздохнул. Коротко, почти беззвучно.

— Ну что ж. Будь по-твоему, настырное дитя.

Без особой охоты Оберон повторил ритуал с барьером, но на этот раз — с рукой Даэлина. Сияние вспыхнуло снова, барьер истончился, и Принц Теней шагнул внутрь.

Глядя на меня, Даэлин благодарно кивнул. Однако его взгляд тут же устремился к ключу, к этой угасающей искре жизни его мира. Я видела, как дрогнули его пальцы, как дернулся кадык.

Я подошла к Источнику.

Вблизи он казался еще более хрупким. Свет его пульсировал тускло, рвано, прерывисто, будто само биение ключа, прежде такое естественное, теперь происходило через силу.

Я опустилась на колени у самой кромки. Холод сырой земли мгновенно проник сквозь ткань платья. Волнение сдавило горло. Я протянула руку и коснулась ладонью земли рядом с ключом.

Ничего не произошло.

Я крепко зажмурилась. Попыталась воззвать к Каприаде — мысленной мольбой и всем своим существом.

«Я здесь. Авери, смертная, отмеченная твоей печатью. Пожалуйста… помоги мне спасти брата».

В ответ — лишь тишина.

Не желая так легко сдаваться, я коснулась самих вод. Энергия Источника была прохладной, как лесной ручей. Стоящая рядом королева ревностно наблюдала за тем, как тусклое сияние охватывает мои пальцы. Вот только… я не ощутила никакого отклика.

Ничего.

Я растерянно взглянула на короля. Надежда во мне трещала по швам. Но все еще существовала. Так ведь не может быть. Я не могла пройти впустую весь этот путь.

— Может, Источнику нужна твоя кровь? — предположил король.

Даэлин нахмурился.

— Авери…

— Мне ничего не стоит пролить немного крови, — отрезала я.

Спорить он не стал. Вместо этого подошел ближе, опустился на колени рядом со мной. Пальцы принца коснулись моей ладони, бережно развернули ее к свету. Из теней, скользнувших по его руке, соткался тонкий и острый клинок.

— Прости, — шепнул он.

Лезвие быстро коснулось кожи. Боль вспыхнула и утихла, оставив после себя тонкую алую полосу. В глазах Даэлина застыло виноватое выражение. Казалось, ему невыносимо причинять кому-то боль. Даже с чужого молчаливого позволения.

И как я могла думать о нем плохо? Как, впечатлившись рассказом Короля Тумана, могла даже заподозрить в Даэлине чудовище?

Я окропила кровью землю у Источника. Капли падали на серый камень, впитывались в мох, и на миг мне показалось, что сияние ключа стало чуть ярче. Оберон подался вперед.

— В сам Источник, — велел он. — Капни в самое сердце.

Морщась, я сжала порезанную ладонь и уронила несколько капель в молочно-белые воды.

Вспышка. Яркая, ослепительная и… мимолетная. Воды Источника вспыхнули, заклубились, свет их стал гуще, насыщеннее… А затем все вернулось на круги своя. Все, что осталось — тусклое, слабое, затихающее биение.

Я опустила плечи. Рука безвольно упала на колено.

— Мне жаль, — прошептала я, глядя на Оберона.

Король молчал. Его лицо было непроницаемо, но в глубине синих глаз я увидела тень безнадеги. И разочарования, что сейчас разъедало меня изнутри.

Я была так близка к своей цели! Спасение Орро было уже практически в моих руках… вот только руки вновь оказались пусты. Думала, что раз во мне течет сила Каприады, я — ключ к пробуждению Источника. Но, вероятно, ошиблась.

Я оставалась той же странной девушкой с родинками в форме звезды на запястье. И больше никем.

— Думаю, ты понимаешь, что мы не можем подарить тебе драгоценную энергию Источника, — вкрадчиво произнесла королева.

А чего еще ждать от фэйри? Поблажек? Внезапной милости, продиктованной состраданием? Их не волновала ни моя судьба, ни Орро. Лишь судьба Источника и их собственная.

Я кивнула. Говорить не могла — в горле застрял ком. Поднялась с колен. Даэлин поддержал меня под локоть, и я не отстранилась. Бок о бок с ним мы вышли из-под купола, оставляя короля и королеву у умирающего ключа.

У самого выхода из рощи я обернулась. Бросила последний взгляд на хрупкий хрустальный барьер. На тусклый пульсирующий свет внутри. На бесстрастных стражей, замерших по периметру святилища.

Было бы безумием вторгаться сюда, не имея на то дозволения Оберона. Но… был ли у меня иной выход?

30. Жертва

Я бродила по комнате из угла в угол. Каждый мой шаг отдавался глухим эхом в каменной тишине.

Двадцать шагов в одну сторону. Двадцать — в другую. Стены давили, воздух стал вязким, как смола. В голове метались одни и те же мысли. Что я сделала не так? Где ошиблась? Почему Источник не откликнулся на силу Каприады во мне?

Дымка сидела на кровати. Ее изумрудные глаза неотрывно следили за моими лихорадочными шагами. Наконец я не выдержала — подхватила ее на руки, прижала к груди, зарылась лицом в прохладную дымчатую шерстку. Кошка замурлыкала, и этот тихий звук был единственным, что удерживало меня от того, чтобы разрыдаться в голос.

Или что-нибудь разбить.

Я была так близка, так близка! И что мне теперь делать?

Будто откликнувшись на мои мысли, пространство разрезала вспышка. Золотистый, будто расплавленный мед, свет хлынул из ниоткуда. Я отшатнулась, еще крепче прижимая Дымку к груди.

В сиянии проступила высокая фигура. Когда свет померк, передо мной стоял Верховный Король.

Я медленно опустила кошку на пол. Она вопросительно мяукнула. Да, Дымка, у меня тоже есть некоторые вопросы.

— Что-то изменилось в Источнике? — с надеждой спросила я.

Оберон медленно покачал головой. Мне почудилась печать усталости на его лице.

— Нет. И само по себе, боюсь, это вряд ли произойдет.

— Тогда… зачем вы пришли?

Явно не для пустых разговоров со смертной, продиктованных любопытством.

— Я не сказал тебе этого, потому что надеялся, что видящая-сквозь-туман все же ошиблась. Я надеялся избежать жертв — той самой высшей меры. И потому, что Принц Теней готов был защищать тебя, словно пес. Он не позволил бы этому произойти.

Я поморщилась. Не нравилось мне такое сравнение. Но если это видел сам Верховный Король…

— О какой жертве речь? — вернув мысли в верное русло, осведомилась я.

— Великой, дитя. Чтобы пробудится, Каприаде нужно не присутствие, не касание и даже не кровь смертного, отмеченного ее печатью. А его душа.