— Я не могу просто сидеть на месте! Я должна что-то делать. Если я тебе не нужна, если твое любопытство удовлетворено — отпусти меня!

— Нет, — отрезал он.

Разумеется, не объясняя причин. Не объясняя вообще ничего.

Мое терпение и без того давно уже трещало по швам. Лаконичный ответ Даэлина стал последней каплей.

— И что прикажешь тогда мне делать? — выкрикнула я.

— Жить.

— Жить, пока умирает мой брат⁈

Даэлин ничего не ответил, чем еще больше вывел меня из себя.

Я задыхалась от собственного бессилия. Казалось, меня поймали и заточили в каменную ловушку с движущимися стенами, которые вот-вот сожмут меня в тиски. Так я себя ощущала.

Потому я решила принять предложение Кэлена.

В тот же вечер, когда за окном сгустились сумерки, я вышла за пределы дворца. Ветер свистел в кронах деревьев, предвещая бурю. Я сжала в ладони теплый камень Кэлена, думая о нем.

Не прошло и минуты, как воздух передо мной заклубился. В центре сгустившегося тумана появилась его фигура. На губах застыла полуулыбка.

— Авери?

Хоть кто-то искренне рад меня видеть, а не думает, как бы поскорее от меня избавиться.

— Я готова, — тихо сказала я. — Готова поговорить с твоим королем.

Кэлен без удивления кивнул. Шагнул вперед и взял меня за руку. Теплое, невинное прикосновение.

— Только не бойся. И не отпускай.

Мир вокруг нас всколыхнулся.

Это не было похоже на плавный переход через брешь с Оком Незримого. Туман обрушился на меня со всех сторон, пеленуя в плотный кокон. А затем меня подхватил и понес куда-то стремительный вихрь.

Мгновение невесомости сменилось головокружительным ощущением полета. В ушах завывало, сердце бешено колотилось в груди. Не отпускать? Да я вцепилась в руку Кэлена, как в свою единственную надежду.

Все закончилось столь же внезапно, как и началось. Туман рассеялся, оседая мельчайшей росой на моей коже, волосах и одежде. Я стояла на твердом полу, отчаянно пытаясь отдышаться.

И оказалась я, конечно, уже в совершенно другом месте.

Я находилась во дворце, мало напоминающем мрачную крепость Даэлина. Стены были сложены из молочно-серого камня, который отражал свет, а не поглощал его. И вдобавок украшены гобеленами. Окна — большие, ничуть не напоминающие бойницы.

Мы с Кэленом стояли перед огромными дверьми, ведущими, судя по всему, в тронный зал. Внезапно стены по обе стороны от двери… зашевелились. Прямо из камня выступили двое стражей.

Будучи такого же молочно-серого оттенка, что и стены, стражи казались их продолжением.

В руках обоих появился сгусток клубящегося тумана. Прямо на моих глазах из них сформировались длинные, острые пики. Стражи перекрестили их перед дверью, преграждая нам путь.

Я шумно втянула носом воздух и замерла, не дыша. Кэлен поднял руку в успокаивающем жесте. При виде него стражи медленно опустили пики. Оружие рассыпалось мерцающим туманом, а сами они втянулись обратно в стену, оставляя после себя лишь гладкую поверхность.

Кэлен толкнул массивные створки, и мы вошли.

Тронный зал Двора Тумана был просторным, но вовсе не пустым. Стены и высокий сводчатый потолок казались вырезаными из одного гигантского куска перламутра. В льющемся в окно лунном свете он переливался мягкими серебристо-серыми и бледно-лиловыми оттенками.

Никакой позолоты, никаких кричащих цветов. Все было подчинено одной гамме: цвета тумана, речного жемчуга и утреннего неба. Даже факелы в нишах горели холодным, голубоватым пламенем, не дающим дыма.

На троне, высеченном из цельного куска дымчатого кварца, восседал король.

Его кожа имела необычный (для меня, не для фэйри) пепельно-серый оттенок. Длинные волосы цвета инея прямыми прядями ниспадали на плечи. Лицо — аристократичное, строгое, с высокими скулами и пронзительными глазами цвета грозовой тучи — серо-синими, с серебристыми искорками внутри.

Король Тумана был облачен в камзол из необычной клубящейся ткани, напоминающей наряды Даэлина — только молочно-серой, а не дымчатой. Ткань плаща, перекинутого через одно плечо, переливалась, как перламутр.

Кэлен склонился в почтительном поклоне. Помедлив, я сделала неловкий реверанс, насколько позволяло платье.

Король медленно перевел холодный взгляд с Кэлена на меня.

— Вот она, та самая смертная, которую так жаждал заполучить Принц Теней, — глубоким низким голосом проговорил он. — А заполучив, посадил ее в новую клетку.

Слова короля неприятно царапнули сознание, но я промолчала. Не собиралась оправдывать Даэлина, но не хотела и вовсе говорить о нем.

— Кэлен сказал, что вам нужно что-то из дворца Теней. А мне нужен способ добраться до Источника. Если вы и правда способны мне помочь… я слушаю.

Король внимательно изучал меня.

— Твой прагматизм делает тебе честь. Да, нам необходима одна священная для его двора реликвия. Ключ Теней.

— Ключ Теней, — шепотом отозвалась я.

Память всколыхнулась. Я вновь увидела тайную комнату дворца. Пьедестал, стеклянный колпак… и ключ, окутанный густым маревом.

Кажется, я уже видела то, что может стать моим собственным ключом — к лекарству для Орро. И даже знала, где именно его искать.

22. Дары Каприады

Я не могла сказать Королю Тумана то, что знала. Пока не могла. Кроме того, для начало следовало удостовериться в моей правоте.

— Этот Ключ Теней… Как он выглядит? Что из себя представляет?

— Чтобы понять природу Ключа, смертное дитя, следует обратиться к истокам, к заре Фэйлана. Когда богиня Фэй, Великая Мать, выковала наш мир в горниле первозданного хаоса, ее восхитил серебристый свет звезд, ею же зажженных в небесном своде. И возжелала она, чтобы отблеск сего нетленного света был заключен и в творении ее рук — в первых созданиях мира, позже нареченного Фэйланом. Опустила она одну из самых ярких юных звезд на благодатную землю острова и нарекла ее Каприадой.

Мне казалось, что я вдруг перенеслась в те дни, когда была еще совсем малышкой. И не могла уснуть, пока мягкий мамин голос не прочтет мне сказку или новую легенду о невероятном мире, который меня окружал.

Речь короля была подобна течению реки — велеречивой, плавной, чуть старомодной. И от этого каждое его слово обретало особый вес.

— Но Каприада оказалась невероятно хрупким, нежным, словно лепесток, созданием. Земная твердь обжигала ее кожу, сдирая ступни до крови, ветер, даже самый ласковый, причинял боль, а солнечный свет и вовсе был невыносим. Видя страдания своего дитя, Фэй запеленала Каприаду в сияющий кокон, сотканный из самой сути магии. В том коконе, под куполом нерушимой защиты, пребывает она и поныне. И есть Каприада ни что иное, как бьющееся сердце Источника, что дарует силу земле, водам, деревьям… и нам, детям Фэй, коих создала она вслед за звездой.

Я слушала, завороженная, на миг позабыв о своей цели. И о вопросе, который задала королю. Нет, это не сказка у костра. Не прочитанная перед сном легенда. Это история сотворения мира, рассказанная тем, кто мог и сам помнить его рассвет.

— Однако и в своем убежище Каприада порой тосковала по миру. В редкие мгновения, когда пелена кокона истончалась, являлась она древним фэйри и даровала им частицы своей силы. То были звездные осколки, обретшие форму и дарующие власть над самой тканью бытия. В руках королей фэйри разных дворов и воплощались они по-разному. Так, руками Каприады, Фэй пыталась соблюсти хрупкий баланс силы между своими детьми.

Я едва подавила порыв спросить, что же досталось Двору Тумана. Но перебивать короля, да еще и в такой момент — наивысшая степень неуважения и дурных манер.

— В руки Короля Теней пал Ключ, наделенный страшным даром: приоткрывать врата в мир мертвых. В ту реальность, куда уходят души фэйри, когда тела их износятся, и души существ низшего порядка — пикси, боггартов, гоблинов, кобольдов. Ныне живущий король Илдорин[[ король Илдорин]] владеет Ключом Теней, а с ним — и искусством манипуляции миром мертвых. Искусством, что, как мы полагаем, перешло его сыну.