– Может мы и переехали из Лондона доживать свой век в тихом городке, но мы еще не старики!

Этим утром Уилсоны прошли мимо столика на двоих, который обычно выбирали, и заняли тот, что соседствовал с Джонсами. Следом за ними на диванчиках устроилась женатая пара средних лет и двое детей – мальчик лет двенадцати и девочка чуть старше близняшек.

– К нам дети приехали! – радостно поделилась Патрисия, положа сухую ладонь на предплечье Аманды. И она, и Фред буквально лучились счастьем.

– Я о вас много слышала, – оживилась Аманда, обратившись к Уилсонам-младшим. Несмотря на то, что мужчине и сидевшей рядом с ним женщине было около сорока, против поседевших до бела Фреда и Патрисии они однозначно были «младшими». – Вам что-нибудь порекомендовать из меню?

– Мы тоже много слышали о вашей закусочной, – улыбнулся в ответ мужчина. – Принесите что-нибудь фирменное, на свой вкус.

Девочка, изучавшая меню, сморщила маленький вздернутый носик и недовольно спросила:

– У вас везде тыква?

Ее брат покачал головой:

– Дурында, закусочная же называется «Тыквенный фонарь»! Конечно, их фишка – тыква.

Аманда не смогла сдержать легкого смешка. В Лостшир редко приезжали новые люди. Для отдыха и туризма этот городок был слишком прост и скучен. Для жизни – маленьким и тихим. Но именно это и привлекало сюда пенсионеров вроде Уилсонов.

Когда же в закусочную заходили приезжие, они реагировали на меню примерно также, как и внучка Фреда и Патрисии. Многие относились к этому скептически и старались выбрать что-то обыденное, но те, кто решался попробовать хотя бы тыквенную булочку, становились завсегдатаями и рекомендовали это место также же рьяно, как рекламщики пиарят свою продукцию.

Впрочем, акцент на тыкве был непреднамеренным. Так уж вышло, что в саду, прилегающему к коттеджу, росли только тыквы. Много тыкв. Тыквенные посадки простирались на десятки метров. Ничто другое в саду не приживалось, и никто не мог понять, почему.

Аманда помнила, как мама расстраивалась, когда в саду умирала очередная яблоня, груша или вишня. Бабушка никогда не мешала той воплощать свою затею и даже выделила для этого кусок земли. Как она любила повторять:

– Убеждать и переубеждать можно сколько угодно, но пока сам не удостоверишься, осознание не придет.

В конце концов мама бросила свою затею и смирилась с тыквами.

После нее уже Аманда загорелась идеей вырастить в саду что-то новое. Она тогда только переехала жить к бабушке, и ей отчаянно требовалось какое-то занятие, чтобы не сойти с ума из-за родителей. Она решила начать с малого – посадила мяту, розмарин и чабрец. Аманда подошла к делу со всей серьезностью – изучила статьи, купила все необходимое в магазине садоводничества, измеряла влажность земли и даже создавала искусственный свет, когда наступали пасмурные дни. Но результат оказался таким же, как и всегда – их сад давал жизнь только тыкве, ничему иному.

И вместо того, чтобы продавать тыкву за бесценок, бабушка сделала ее фишкой закусочной, как выразился внук Уилсонов.

– Да, ты права, – согласилась она с девочкой, – Тыква – наша гордость. Но у нас есть и другие блюда, если ты хочешь что-то более привычное.

Патрисия, подмигнув внучке, добавила:

– Аманда делает волшебные тыквенные пироги, даже Фред, который никогда не любил тыкву, стал их фанатом!

Фред гордо поднял подбородок и улыбнулся:

– Да, это правда! Я обычно сторонюсь всего, что связано с овощами, но у Аманды золотые руки.

Девочка, по-прежнему недовольно смотревшая на меню, вдруг заулыбалась, видимо, заинтересовавшись.

– А у вас есть что-то с шоколадом? – спросила она.

– Конечно! – ответила Аманда, радуясь смене настроения. – У нас есть шоколадный торт с тыквенным кремом. Звучит странно, но поверь, это восхитительно!

Мальчик, наклонившись к сестре, шепнул:

– Может, попробуем? Это звучит как вызов!

Родители напомнили им:

– Сладкое нужно есть после еды, а не вместо.

Внучка Уилсонов снова сморщила носик, а ее плечики поникли. Аманда наклонилась к ней и заговорщическим тоном предложила:

– А хочешь секретное блюдо?

– Какое? – подвинулась к ней девочка.

– Ну какое же оно тогда секретное, если расскажу? – пожала плечами Аманда: – Но есть у этого блюда маленькая тайна, которой я могу с тобой поделиться. Хочешь ее узнать?

Девочка закивала, а ее глаза заинтересованно округлились. Аманда довольно улыбнулась – этот трюк она провернула уже не с одним ребенком.

– Стоит это блюдо съесть, как на дне тарелки проявится сюрприз. Но получить его можно, только если все-все съесть, без жульничества. Будешь такое?

– Буду, – согласилась она.

Аманда выпрямилась:

– Ваш завтрак будет готов в течение двадцати минут.

Скрывшись на кухне, она застала бабушку за просеиванием муки для тыквенных кексов с творожным сыром. Их предложила ввести в меню Николь, которая была буквально влюблена в кулинарию. Неудивительно, что после школы она пошла в колледж Лостшира на кулинарное искусство. Николь утверждала, что готовка – искусство ничуть не меньшее, чем живопись или скульптура. Поэтому-то бабушка и взяла ее на работу в закусочную. Она всегда ценила тех, кто горит своим делом.

– Код розовый, – оповестила Аманда.

Бабушка отложила сито в сторону, а ее брови вздернулись от удивления:

– У нас объявилась нехочуха-малоежка? Ну надо же, давно такого не было! А кто пришел?

– К Уилсонам приехал сын с семьей. Мальчик открыт для всего нового, а вот девочка маленькая привереда.

Бабушка, доставая яйца из холодильника, по-доброму усмехнулась:

– С девочками всегда так. Тебя тоже в детстве было настоящим испытанием чем-то накормить. Но розовую яичницу…

– …любят все девочки, – закончила с улыбкой Аманда.

Эту идею подсказала бабушке сама Аманда несколько лет назад. Для девочек у них у них был разработан «Код розовый», по которому они готовили розовую яичницу-глазунью с ветчиной и выкладывали на тарелку с картинкой-сюрпризом. Над аналогом для мальчиков пришлось потрудиться и перепробовать различные вариации яичницы. Лишь спустя полтора месяца проб и ошибок они с бабушкой вывели «Код синий» – синюю яичницу-глазунью с овощами, которая была похожа на космос. К каждой такой яичнице – будь то розовой или синей – шли ломтики тыквенного хлеба, поджаренного на гриле.

Когда розовая яичница для внучки Уилсонов была готова, Аманда переложила ее на тарелку с сердечком. В качестве сюрприза к ней прилагалась большая меренга на палочке в форме сердца. В том, что девочка доберется до приза, Аманда не сомневалась – еще ни один ребенок не отпихнул от себя тарелку с их авторской яичницей.

Аманда сгрузила тарелки сразу на несколько подносов – для Уилсонов и для Джонсов. Спохватившись, она обильно залила взбитыми сливками скрэмбл с сыром и тыквой для Дженнифер. Подумав, она украсила горку сливок листиком мяты и несколькими виноградинами. Специфично, но Дженнифер должна оценить.

После завтрака в закусочной наступило временное затишье. В это время в зале были редко заняты один-два столика, и Аманда либо подменяла бабушку на кухне, либо занималась кассой, инвентаризацией, мыла окна или выполняла мелкие поручения. Сегодня она натирала до блеска вывеску и чистила крыльцо от засохшей после обильных дождей грязи.

Закончив, она уже хотела спуститься со стремянки, как ее взгляд остановился на старом фонаре в форме тыквы, который украшал вход в закусочную и привлекал внимание посетителей вот уже много лет. Он появился задолго до рождения Аманды – еще в то время, когда на втором этаже Фелтрамы сдавали комнаты, а сами жили на мансарде.

Фонарь потускнел, тыквенный хвостик был отколот, а на его поверхности проступали трещинки, как старые шрамы, рассказывающие истории былых лет. Яркий оранжевый цвет давно выцвел, и теперь фонарь был больше похож на призрак из прошлого, чем на колоритный атрибут закусочной. Тем не менее, бабушка ни в какую не хотела его снимать или заменять, несмотря на его потрепанный вид.