— Мири, только не паникуй. Ты, лучший искин в этой части галактики, соберись!

— Я не паникую, я констатирую факт! Локальные флуктуации эфира выжигают мои сенсоры. Мы дрейфуем в супе из первичной материи.

Я смотрел на бесконечные переливы неизвестного вещества за окном, и паника начала медленно затапливать сознание. Мы висели в пустоте, лишенные связи, навигации и понимания того, как выбраться обратно в нормальный мир. Каждая секунда созерцания этой смертоносной красоты приближала нас к моменту, когда реактор просто не выдержит нагрузки от постоянных скачков фона. Красиво? Безусловно. Но за этой эстетикой скрывалась пасть хищника, готового переварить наш корабль вместе со всеми мечтами о капитанском мостике исследовательского крейсера.

— Хватит любоваться видами, — я резко оттолкнулся от иллюминатора, заставив себя отвернуться от гипнотического сияния.

— О, здравый смысл вернулся в чат? Я уж думала, ты решил здесь поселиться и разводить эфирных коров.

— Если не вернем управление, мы станем частью этого пейзажа быстрее, чем ты успеешь обновить прошивку. Мне нужно оживить маневровые.

Я бросил последний взгляд на величественные кристаллы, которые теперь казались не украшением, а острыми клыками ловушки. «Странник» жалобно скрипнул, когда очередной поток газа ударил в левый борт, и я почувствовал, как судно начало медленно заваливаться на нос. Времени на философские размышления и изучение чудес природы не осталось — впереди ждала работа, которую нельзя починить синей изолентой. Я рухнул в пилотское кресло, чувствуя, как адреналин вытесняет страх, заменяя его холодной решимостью выжить назло всем законам физики.

— Мири, переводи все питание на ручное управление. Попробуем прощупать этот эфир на прочность.

— Слушаюсь, Капитан. Но учти, если мы врежемся в ту сверкающую глыбу, я буду очень громко возмущаться.

Дым забивал легкие, превращая каждый вдох в состязание на выносливость. Я рванулся прочь из хвостового отсека, едва не зацепившись плечом за вывернутый кусок внутренней переборки. Позади осталась наспех приваренная заплатка, мое торжество инженерного безумия над законами физики, но расслабляться времени не нашлось. Корабль содрогался от мелкой, противной дрожи, словно «Странник» подхватил космическую лихорадку в этом неоновом киселе. Свисающие с потолка кабели искрили, плюясь голубоватыми разрядами прямо мне под ноги, а аварийное освещение мигало в ритме предсмертной агонии.

— Мири, докладывай! — прохрипел я, перепрыгивая через груду рассыпавшихся пайков.

— Роджер, если ты планировал поцеловаться с гигантской ледяной сосулькой, то мы в пяти секундах от свидания! — ее голос в питбое дребезжал от статики.

Я ломанулся по коридору, едва не вписавшись лбом в заклинившую дверь жилого модуля.

— Опять твой сарказм! Дай конкретику, пока мы не стали частью декора местного ландшафта! — я проскочил мимо кухни, где кофеварка обижено выпустила струю пара в мою сторону.

— Конкретика проста, впереди объект массой с небольшой астероид, и мы летим прямо в его ледяное чрево! Инерция, штука злая, Капитан!

Я влетел в рубку, едва не проехавшись на заднице, и рыбкой нырнул в пилотское кресло. Руки привычно нащупали штурвал, но тот податливо обмяк, не оказывая ни малейшего сопротивления, словно я пытался управлять кораблем с помощью вареной макаронины. Главный экран, вспыхнул, являя моему взору кошмар любого навигатора. Прямо по курсу, застилая собой все сияющее марево эфира, высился исполинский ледяной монолит, чьи острые грани блестели в свете далеких вспышек. Глыба выглядела как обломок зуба какого-то звездного бога, решившего закусить нашим корветом.

— Черт, черт, черт! — я вцепился в рычаги управления, пытаясь нащупать хоть какой-то отклик.

«Странник» продолжал свое неуправляемое вращение, превращая картинку за окном в безумный калейдоскоп из неона и ледяной смерти. Я лихорадочно щелкал тумблерами, заставляя систему перезагрузить контроллеры тяги, но панель отвечала лишь красным миганием ошибок. Реактор в глубине судна издал натужный, басовитый гул, который через мгновение сменился захлебывающимся кашлем и окончательно затих. Штурвал в моих руках оставался неподвижным куском пластика, бесполезным атрибутом в этом танце со смертью. Мы неслись навстречу гибели, лишенные даже призрачного шанса на маневр.

— Заводись, родная, ну же! — я яростно ударил кулаком по консоли, применяя проверенный метод перкуссионного ремонта.

— Мои алгоритмы подсказывают, что физическое насилие над техникой не вернет нам питание, Роджер! Пять секунд до столкновения!

Взгляд упал на индикатор систем жизнеобеспечения, который еще теплился слабым оранжевым светом. Я сорвал защитную крышку с распределительного щита под креслом и вонзил пальцы в хитросплетение проводов, игнорируя болезненные удары тока. Нужно было перебросить остатки энергии из системы фильтрации воздуха и обогрева кают прямиком на маневровые сопла. Если не получится, дышать нам все равно скоро будет нечем, так что риск казался вполне оправданным.

— Роджер, ты что творишь? — Мири сменила облик на паникующего хомяка. — Ты хочешь оставить нас без кислорода?

— Я хочу оставить нас в живых! Перенаправляю поток через основной шинопровод… Сейчас жахнет!

Я соединил два толстых кабеля, и между ними проскочила жирная белая искра, опалившая мне рукав комбинезона. Корабль содрогнулся, когда энергия из батарей жизнеобеспечения хлынула в пересохшие жилы маневровых двигателей. Панель управления на мгновение ожила, вспыхнув всеми цветами радуги, прежде чем снова уйти в перезагрузку. Я почувствовал, как штурвал наполнился тяжестью, сопротивляясь моим движениям, и это было самое прекрасное ощущение в моей жизни. Внешние камеры показали, как из сопел вырвались рваные пучки фиолетовой плазмы, разгоняя окружающий газ.

— Есть! — заорал я, наваливаясь на рычаги всем весом.

— Тяга нестабильна! Маневровые чихают, как больной туберкулезом! — прокричала Мири, вцепившись в край голографической рамки.

— Плевать! Главное, уйти с вектора!

«Странник» начал медленно, мучительно медленно менять траекторию своего падения. Нос корвета неохотно пополз в сторону, уходя от прямого столкновения с ледяным утесом, который уже занимал весь обзор. Я видел каждую трещину на поверхности монолита, каждую замерзшую частицу пыли, застрявшую в прозрачной толще льда. Расстояние сократилось до критического, и я буквально кожей почувствовал холод, исходящий от этой космической глыбы. Руки дрожали от напряжения, мышцы ныли, но я не отпускал управление ни на миллиметр.

— Сейчас будет больно! — предупредил я, зажмурившись.

Гигантская ледяная глыба пронеслась в каком-то метре от обшивки нашего израненного корвета. Острые кристаллы льда скрежетнули по правому борту, издавая звук, от которого мои зубы едва не рассыпались в пыль. По корпусу прошла серия ударов, выбивая снопы искр, которые на мгновение затмили собой сияние эфира. «Странник» швырнуло в сторону, закручивая в новом вираже, но я мертвой хваткой вцепился в штурвал, компенсируя вращение рывками маневровых. Мы скользили по самой кромке монолита, оставляя на его древней поверхности глубокую борозду из обломков нашего оборудования.

— Мы задели его! — Мири в моем ухе сорвалась на ультразвук.

— Главное, не разбились! Держи курс, я пытаюсь стабилизировать гироскоп!

— Роджер, правая опора… кажется, мы оставили там кусок обшивки.

Наконец, инерция начала сдаваться под моим напором, и корабль замер в пространстве, плавно дрейфуя среди светящегося газа. Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналиновый прилив сменяется тяжелой, свинцовой усталостью. Руки продолжали мелко дрожать, а сердце колотилось где-то в районе горла, напоминая о том, насколько близко мы были к финалу. Вокруг снова воцарилась относительная тишина, если не считать шипения системы вентиляции, пытающейся очистить воздух от остатков дыма.