Лицо Амины озарила радостная, почти детская улыбка, и она торжествующе объявила:

— Короче, игра называется «Я никогда не…»!

— Ой, блээ… — тут же выдохнула Азиза, закатив глаза с таким выражением, будто ей предложили навернуть тарелку говна.

Амина рассмеялась, видя её реакцию, и тут же спросила, подмигивая:

— Мы её уже играли как-то, помнишь, Азиз?

— Ага, — буркнула Азиза, уже с сарказмом в голосе. — Ебать как весело было.

Амина, пропустив её язвительность мимо ушей, обвела взглядом всех собравшихся в полумраке и спросила: «Ну что, играем?» В её тоне не было вопроса, скорее требовательное ожидание согласия.

— Ну, мне пох, — лениво бросила Миля, не отрываясь от экрана телефона, но затем она медленно подняла взгляд и перевела его на Игоря, и её губы тронула едва заметная, ядовитая усмешка. — Хотя будет весело, когда я спрошу у Игоря: «Любишь ли ты нюхать?»

Игорь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на Милю, пытаясь прочесть в её отстранённом лице хоть что-то.

«Сука, — пронеслось у него в голове, — … это она опять про свои вонючие трусы… И она явно просто так не успокоится. Нахер я их вообще нюхал?».

— А что за прикол-то? — вмешалась Азиза, её голос стал резче, с лёгким любопытством. Она смотрела на Милю. — Ты уже несколько раз об этом говоришь. Нюхать что?

Амина, почуяв интерес и не желая терять контроль над началом игры, перебила их, хлопнув в ладоши.

— Ну вот! — воскликнула она. — Сейчас сыграем и узнаем! — Она перевела взгляд с одного на другого, убедившись, что внимание приковано к ней. — Так, народ, знаете, как играть?

— Я… да, — тут же почти выкрикнула Ксюша, поднимая свой стакан, как будто сдавая экзамен.

Семён Семёныч, откашлявшись и приняв важный, лекторский вид, несмотря на то, что сидел в полотенце, тут же вставил своё:

— Дорогая Амина, — начал он, делая многозначительную паузу, — учитывая различный уровень информированности, считаю, было бы логично и правильно всё же озвучить правила игры. Дабы избежать возможных разночтений и…

— А ты, Сема, никогда не играл в это? — перебила его Амина, смотря на него с наигранным удивлением и хитрой усмешкой.

Её, в свою очередь, перебила Азиза, бросив усталый взгляд на Амину:

— Да скажи уж правило им, че тянешь-то.

Амина фыркнула, но сдалась.

— Ладно, короче, слушайте, — сказала она, снова хлопнув. — Всё просто. Я говорю фразу, которая начинается со слов «Я никогда не…». Например, «Я никогда не прыгала с парашютом». Все, кто прыгал с парашютом, — пьют. Кто не прыгал — не пьёт. Потом ход переходит к следующему по кругу, и он говорит свою фразу. Вот и всё. Понятно же?

— Ага, — коротко, без интонации, бросила Миля, её взгляд уже снова скользил по экрану телефона.

— Да, безусловно, правила предельно ясны и лаконичны, — тут же подхватил Семён Семёныч, кивая с важным видом, будто только что проанализировал сложный финансовый отчёт. — Логика игры основывается на принципе добровольного признания в виде употребления алкогольного напитка. Всё понятно.

— Да-да, — нетерпеливо закивала Ксюша, перебивая его возможные дальнейшие рассуждения. — Давай начинать уже! Кто первый ходит?

— Понятно, — пробормотал Игорь, делая вид, что поправляет полотенце на бёдрах.

Затем он почувствовал на себе взгляд и обернулся на Милю, та, поймав его взгляд, медленно отвела глаза от телефона. На её губах играла та самая хитрая, знающая улыбка, которая заставила Игоря внутренне сжаться.

«Бля, по-любому, — моментально пронеслось у него в голове, — она щас скажет какую-нибудь дичь».

— Так, Ксюш, сейчас решим, — сказала Амина, оглядывая стол. — Но нам нужны стаканы. А то пить из горлышка — не комильфо. — Её взгляд упал на Игоря. — Игорь, глянь на кухне, там должны быть. Принеси сколько найдёшь, но только нормальных.

Азиза, не открывая глаз и всё так же откинувшись на спинку дивана, добавила хриплым, уставшим голосом:

— И сполосни их, а то мало ли кто пил из этих стаканов.

Миля тут же, не отрываясь от телефона, шутя добавила своим ровным, бесстрастным тоном:

— И понюхай их, а то мало ли воняют чем-то.

Она закончила фразу, и её губы тронула едва заметная ухмылка — будто она сама наслаждалась собственной, очень конкретной шуткой.

Азиза резко открыла глаза и повернула голову к Миле, её лицо выражало уже неподдельное любопытство.

— Да ты заебала, — резко сказала она, смотря прямо на Милю. — Что за прикол-то? Ты уже который раз про это нюхание говоришь. Объясни шутку хоть, что ли?

Игорь, уже поднявшийся с дивана, чтобы идти за стаканами, резко влез в разговор, стараясь звучать максимально естественно и даже с лёгкой обидой:

— Да я сам не знаю, про что она! — сказал он, разводя руками и избегая смотреть прямо на Милю. — Сама придумала, сама смеется.

«Ебебо, бля», — про себя добавил он.

Миля медленно перевела на него свой тяжёлый, безразличный взгляд.

— А-а-ага, — коротко и многозначительно бросила она, растягивая звук. Затем она повернулась обратно к Азизе, её лицо снова стало отстранённым. — Да я просто угораю уж, — сказала она ровным тоном, как будто констатируя факт. — Забей, короче.

Азиза фыркнула, качая головой, но напряжение, казалось, немного спало.

— Ясно, ебанько, — процедила она, уже скорее с усталой усмешкой, чем со злостью.

И они обе — Азиза с циничной ухмылкой, а Миля с той же своей призрачной, едва уловимой усмешкой — посмеялись над словом «ебанько», как будто это было исчерпывающим объяснением всей этой странной перепалки.

Игорь же, чувствуя, как по спине стекает холодный пот, хотя в комнате было душно, не говоря больше ни слова, быстро направился в сторону кухни, чтобы наконец-то скрыться из поля зрения.

Отойдя в уголок кухонной зоны, он услышал, как кто-то убавил музыку. Громкая музыка сменилась приглушённым фоном, и из гостиной теперь доносились увлечённые, перебивающие друг друга голоса. Он различал хихиканье Амины, хриплый смех Азизы и ровный, лекторский голос Семёна Семёныча, который, видимо, снова что-то расспрашивал про правила или, возможно, уже делился каким-то «никогда» из своей жизни.

Игорь открыл первый шкафчик. Внутри лежали аккуратные стопки тарелок. Он захлопнул его и потянулся к следующему. Его пьяная, уставшая голова медленно соображала, прокручивая обрывки мыслей.

«Кстати, а почему именно меня попросили принести стаканы? — задумался он, упираясь лбом в прохладную дверцу шкафа. — Да ещё и помыть их… Бля, и почему я вообще согласился? Хотя ладно, уже поздно препираться… И будет довольно тупо, если я сейчас вернусь и скажу: „Сами за стаканами идите“.»

Он нашёл стаканы во втором шкафу — простые, прозрачные, довольно чистые на вид. Он взял несколько штук, и в свете тусклой кухонной лампочки его взгляд упал на внутреннюю стенку одного из них. На стекле, у самого дна и по стенкам, были размазаны засохшие, мутно-белые пятна и разводы.

Игорь тут же с отвращением сморщился и мысленно выругался: «Бля…» Затем, не раздумывая, он швырнул взятые стаканы обратно в шкафчик с глухим лязгом и, обернувшись, начал кричать в сторону гостиной, не скрывая брезгливости в голосе.

— Ребята! Тут, короче… стаканы эти…

— Давай неси их сюда! — перебила его Амина, её голос прозвучал нетерпеливо и с нотками радости и предвкушения.

Игорь усмехнулся, но усмешка была кривой. «Ну нет, я их больше трогать не буду, — пронеслось у него в голове с цинизмом, и он включил воду и начал мыть руки. — Что это вообще было? Типа сперма? Похоже… фу…». Помыв руки, он еще раз бросил взгляд на стаканы и, захлопнув шкафчик, пошёл обратно в гостиную.

Подойдя к дивану, он с видом человека, сообщающего важную новость, громко и отчётливо заявил:

— Там в одном из стаканов как будто засохшая сперма, что ли. Весь в белых пятнах.

В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только приглушённым битом музыки. Амина, которая уже собиралась начинать игру, резко замерла, и её лицо изменилось — улыбка сползла, глаза округлились от неподдельного, почти комического непонимания.