— Э-э-э… у меня есть! — тут же отозвался молодой таксист, наклоняясь к бардачку. Он лихорадочно порылся внутри и извлёк полупустую пачку влажных салфеток. — Вот… пожалуйста…

Дарья выхватила пачку из его рук, собравшись что-то сказать, но передумала. Вместо этого она отложила салфетки и повернулась к Игорю:

— Помоги мне… снять пальто…

Игорь охотно взялся за воротник, с лёгкой ухмылкой пробормотав:

— Всегда рад помочь тебе раздеться…

Он тут же мысленно пожалел о своей шутке, бросив взгляд на Семёна Семёныча, но тот делал вид, что погружён в созерцание городского пейзажа за окном.

Дарья, в этот момент скидывая пальто, язвительно парировала, не глядя на него:

— Мечтай, Игорек. За такую помощь могу снизойти и дать тебе потом подержать грязные салфетки.

Тем временем молодой таксист, растерянно моргая, решил сменить тему. Он перевёл взгляд с Дарьи на навигатор и неуверенно просипел:

— Э-э-э, значит, нам на… Преображенскую набережную? Ресторан «Центурион»?

— Именно так, — веско подтвердил Семён Семёныч, будто водитель только что озвучил не пункт назначения, а священную мантру. — Но сначала вы проследуете по указанному в приложении маршруту, где совершите первую остановку для высадки Дарьи Станиславовны в районе её проживания. И лишь затем — к конечной точке нашего назначения. И, пожалуйста, соблюдайте плавность хода.

Водитель, получив чёткий, хоть и многословный план, лишь кивнул и тронул машину с места. А желая заполнить тягостное молчание, он тут же включил музыку — и салон огласили оглушительные синтезаторы и характерный автотюн известного трека «Грустная песня» от MORGENSHTERN. Строчка «Эта сука хочет денег, поработай в постели, бэйби» прозвучала так громко и неожиданно, что все трое пассажиров вздрогнули, будто получили электрический разряд. Дарья замерла с влажной салфеткой в воздухе, Игорь непроизвольно дёрнул плечом, а Семён Семёныч медленно, с выражением глубочайшего презрения, повернул голову к передней панели, словно наблюдая за кораблекрушением цивилизации.

Дарья заметила, как губы Семёна Семёныча начали складываться в первые звуки грядущей тирады, и невольно ухмыльнулась, предвкушая, как он сейчас обрушит на водителя шквал вычурных формулировок.

В этот момент она почувствовала, как рука Игоря, помогавшего ей снять пальто, вовсе не случайно скользнула вверх и довольно грубо схватила её за грудь.

— Эй! Ну-ка! — вскрикнула она и резко дёрнулась, чтобы ударить его по руке, но запуталась в рукавах пальто.

Игорь на мгновение ощутил под пальцами упругое тепло её сиськи, мягкую округлость, идеально помещавшуюся в его ладони. Он тут же отдёрнул руку, притворно смущённо пробормотав:

— Ой, извини! Просто тут… ну… неудобно как-то, — он сделал вид, что просто потерял равновесие на повороте.

Дарья метнула на него взгляд, в котором смешались ярость и возмущение. Её глаза сузились, губы сложились в тонкую ниточку, но она промолчала, лишь демонстративно дёрнув плечами.

В этот момент Семён Семёныч, набрав в грудь побольше воздуха, изрёк, обращаясь к таксисту:

— Молодой человек, позвольте обратить ваше внимание на тот факт, что продолжительное воздействие звуковых колебаний повышенной громкости не только пагубно сказывается на слуховом аппарате, но и существенно снижает концентрацию внимания, что в условиях городского трафика может привести к непредсказуемым последствиям.

Таксист, оглушённый музыкой, не понял Семёна Семёныча и громко переспросил:

— Что⁈

Семён Семёныч, сохраняя ледяное спокойствие, уже начал набирать воздух для новой, ещё более пространной тирады, как вдруг Дарья, перекрывая музыку, резко бросила таксисту:

— Да выруби ты эту ебаную песню! Или сделай потише!! Совсем уже охренел! Как будто, сука, один в машине едешь!!

— А-а-а…! Да-да-да, хорошо! — испуганно залепетал водитель и тут же выключил. Музыка мгновенно смолкла.

В наступившей тишине Дарья наконец сняла пальто и, бросив его на колени, потянулась за салфетками, которые упали под ноги. Но она не успела коснуться пачки, как рука Игоря вновь, тоже потянувшийся к ней, — и снова «случайно» скользнула по её груди. Он вновь ощутил ту же упругую мягкость, ту же идеальную округлость, но на этот раз сквозь тонкую ткань блузки.

— Ой, я просто… — начал он с наигранной неловкостью.

Но Дарья не дала ему договорить. В одно мгновение она отшвырнула салфетки и, развернувшись, резко схватила Игоря за яйца. Её пальцы сжались с такой стремительной и точной силой, что у него перехватило дыхание. По его лицу пробежала гримаса — ещё не настоящей боли, но шока и предчувствия того, что сейчас будет действительно больно. В глазах вспыхнула паника, смешанная с недоумением. Она смотрела на него без единой эмоции, лишь с холодной демонстрацией силы, держа в своей руке его самое уязвимое место.

Дарья медленно приблизила лицо к его уху, и её шёпот был обжигающе тихим и чётким:

— Ты че, думаешь, я пиздюшка какая-та?

Игорь чувствовал, как её пальцы сжимают не только яйца, но и основание его члена. Парадоксальным образом, ему стало одновременно и невероятно страшно от осознания её физического превосходства в этот момент, и странно приятно от этого грубого, доминирующего прикосновения. Его тело откликалось на опасность и унижение противоестественным возбуждением.

— Я же помочь хотел, а не лапать тебя, Дарья, — так же тихо прошептал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это случайно вышло.

Она чуть сжала хватку, ещё не до боли, но уже на грани, и её шёпот приобрёл металлические нотки:

— Не пизди мне и не играй со мной. Ты не понял что ли это с прошлого раза?

Игорь прищурился, глядя в её холодные глаза. Ожидание боли смешивалось с нарастающим волнением, и эта гремучая смесь заставляла кровь пульсировать в висках. Её власть над ним в этот миг, как ни странно, лишь сильнее разжигала в нём желание.

— Ты че угораешь, Даш? Говорю же, не специально, — он сделал паузу, и на его губах появилась кривая улыбка. — Зачем мне тебя лапать? Я же тебя люблю и даже огромный букет цветов подарил сегодня.

В этот момент Семён Семёныч, беспокойно покосившись назад и пытаясь понять, что происходит на заднем сиденье, вежливо спросил:

— Дарья Станиславовна, позвольте поинтересоваться, у вас там… всё в порядке?

Дарья медленно разжала пальцы, отпуская Игоря, её взгляд по-прежнему был прикован к его лицу, и абсолютно спокойным голосом ответила:

— Да, всё ок.

Достав салфетки, она принялась оттирать грязь с пальто, её движения были собранными и резкими. Игорь тяжело вздохнул, ощущая, как волна облегчения разливается по телу, смешиваясь с остатками адреналина и странного возбуждения.

Семён Семёныч, удовлетворённо кивнув, изрёк, обращаясь к Дарье:

— Что ж, следует признать, Дарья Станиславовна, что ваши методы донесения информации до нашего водителя, пусть и выраженные в несколько… э-э-э… лаконичной манере, возымели…

Дарья закатила глаза и перебила его, громко цокнув языком.

— Боже… — на выдохе произнесла она. — Да скажи ты это простыми словами! Не еби мозги!

Семён Семёныч замолчал, чуть отстранился и с лёгкой обидой в позе уставился в окно, словно разглядывая узоры на стёклах. Пауза затянулась на несколько секунд, наполненных лишь гулом мотора.

Наконец, не поворачивая головы, он тихо, но чётко добавил:

— В данном конкретном случае… то, что вы сказали водителю, сработало безотказно.

Игорь, наблюдая за тем, как непреклонный Семён Семёныч вынужденно подчинился её требованию и изрёк наконец почти простую мысль, не сдержал короткого смешка.

Дарья, не отрываясь от своего занятия и с силой проводя салфеткой по пятну, тяжело вздохнув, произнесла:

— Чтобы я ещё раз с вами, даунами, в одно такси села… и куда-то поехала.

— Кстати, Дарья, — перебил её Игорь, с интересом наблюдая за её тщетными усилиями, — говоря уж о даунах… А зачем ты это здесь оттираешь? Мы же на такси едем. Тебя у подъезда высадят, ты домой поднимешься и там уже всё нормально отмоешь.