— Предположительно.

— Ты же понимаешь, что это наших не удержит. У меня так весь батальон за три дня в госпиталь перекочует в полном составе. Все будут пробовать… а кто не будет пробовать — того я сам из батальона выкину, потому что мы — спецназ! Мы должны быть первыми во всем! А эта девчонка… — он прикусывает губу и задумывается.

— Тащ майор?

— Если не можешь предотвратить — возглавь и обрати в свою пользу, а потом воткни туда красное знамя, Леш. Глубоко, по самые помидоры.

— Знамя?

— Сунь Цзы так говорил. Собери наших… человек пять самых лучших. Лучших из лучших, Маратова возьми и Одинцова. И Хайруллина.

— Лучшие из лучших в госпитале. Маратов и Одинцов с Хайруллинным.

— Ну конечно, где им еще быть. Тогда собери лучших из худших!

— Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу тренеру московской команды? — звучит голос рядом, и все оборачиваются, глядя на вновь прибывшего. Невысокий, коренастый мужчина, в отличие от всех присутствующих военных — не в обычной форме, а в «березке», зелено-белом камуфляже без знаков различия. На голове — голубой берет, сдвинутый чуть влево. Через плечо — командирский планшет, на поясе — большая кобура с АПС. На ногах почему-то — белые кроссовки.

— А, вот и Андрей Владимирович пожаловали. — хмыкает генерал: — пожалте к столу. Тамар, налей гостю.

— Спасибо, тащ генерал, я откажусь. Я по делу. — упрямо наклонил голову гость.

— Ну раз по делу… — генерал качает головой и откидывается на брезентовую спинку походного стула: — обращайтесь, товарищ майор…

— Я — командир десантников. Майор Рудый Андрей Владимирович. — гость делает шаг вперед и протягивает руку, для обмена рукопожатием.

— Виктор Борисович. — представляется Виктор, пожимая руку: — но можно, конечно, без отчества. Молод еще, тащ майор.

— Я к вам, собственно, с какой просьбой. — вытягивается майор спецназа: — ваша девушка на полосе препятствий рекорд показала… две минуты. Не могли бы вы приказать…

— Вы, наверное, перепутали, тащ майор. — не дает ему закончить Виктор: — они у меня не солдаты. И меня слушают только на площадке и во время тренировок… хотя если честно и там не сильно слушаются. Так что приказывать я им не могу.

— Но… — майор бросает взгляд на поляну, где девушки из разных команд затеяли играть в «вышибалы» и звучал веселый смех: — … как же…

— Вы сами с ней поговорите. — смягчается Виктор, глядя на его лицо: — только чтобы угрозы жизни и здоровью не было, пожалуйста!

— Понял. — просветлел лицом майор: — не переживайте, ничего вашей девочке не будет!

— Да я не за нее переживаю. — вздыхает Виктор: — я про здоровье окружающих. В основном — психическое.

Рудый подошел к поляне, где звучал звонкий девичий смех и слышались удары по кожаному мячу. Посмотрел. Поймал за локоть пробегающего мимо солдатика из комендантской роты, в белом фартуке и с колпаком на голове.

— Что тут происходит, рядовой? — спросил он.

— «Вышибалы», тащ майор! — вытянулся солдатик: — девушки из разных команд играют по олимпийской системе! На желание!

— На желание? — он отпускает солдатика и смотрит на поляну, где одна девушка — целует другую в щечку.

— Вот бы мне у них желание выиграть… — расплывается в теплое маслице стоящий рядом солдатик: — вы посмотрите, тащ майор…

— Отставить! — строго командует Рудый: — ты куда бежал, рядовой⁈

— Так… к полевой кухне, тащ майор! Столы накрывать…

— Вот и следуй туда. Кругом марш! Бегом! — он смотрит вслед суетливо вздымающему коленки солдату из комендантской роты: — Совсем распустились. Развели тут… бардак.

Он решительно шагает к девушкам, которые о чем-то щебечут посреди поляны. Громко откашливается.

— … Аленка! Прекрати, щекотно же! Ай!

— … это было неизбежно. При такой траектории и скорости полета мяча вероятность увернуться составляла всего девятнадцать целых и девяносто три сотых процента. Мне и играть не надо чтобы знать результат. Хм… результат… аппарат?

— Jsi tak krásná! Miluji tě!

— Как коленка твоя? Не болит больше? Ты уж прости ее, я ей сколько говорила… она у нас гадина, если честно…

— Железнова!

— А чего я сразу-то опять⁈

— Podívej se na ty tvářičky, na ty oči, jak je roztomilá! Tohle je moje malá sestřička!

— Божечки, какая она миленькая! Какие глазки! Какие щечки! Я хочу забрать ее с собой! Петра!

— Nechte mě prosím být!

— Лилька, а ну отстань от нее! Ей же не нравится!

— Еще как нравится!

— Спаа…сите!!

— О! Да она русский знает! Божечки, я сейчас умру!

Рудый еще раз откашливается, погромче, потом решает обратиться прямо и повышает голос.

— Товарищи девушки! — говорит он, встав посредине поляны, расставив ноги пошире и заложив руки за спину.

— … а этот Томаш Дворник, который за нашей Лилькой бегает — оказывается знаменитый актер! Мне Хана все рассказала!

— Slavný herec! Tomáš Dvorník!

— Вот-вот! Славный перец! Это по-ихнему значит — знаменитый актер!

— Лилька, отстань ты от нее! Ты ее сейчас задушишь, международный скандал будет! Маслову вон души, ее не жалко!

— … у нас священный союз девушек, у которых Лилька женихов отбила!

— Кто в «вышибалы» крайний? Яра? Мира? На желание!

— No tak! Jeden na jednoho, holka na holku!

— Да, да, холка на холку, посмотрим у кого холка круче! Где мяч?

— Товарищи девушки? — Рудый оглядывается.

— Давайте я сам, тащ майор… — рядом с ним появляется Виктор: — Маркова!

— А? — рядом возникает девушка в спортивном костюме и с блокнотом в руке: — да все нормально, Вить! Не переживай, Лилька сейчас Петру отпустит. И в вышибалы мне не на скорость, сильно никто не бьет… Машка Дуське сказала, что та играть не будет. И Железновой тоже запретили…

— Чего я-то сразу опять⁈

— Скажи девчатам что товарищ майор с ними поговорить хочет. — говорит Виктор и девушка — кивает.

— Маш! — повышает она голос. Тут же наступает тишина. Все оглядываются на нее.

— Чего тебе, Маркова? — вперед выходит Маша Волокитина: — время уже? Мы только приехали…

— Тут товарищ майор хочет поговорить…

— А? — девушки наконец замечают Рудого.

— Кха-кха, — откашливается он: — вы в «вышибалы» играете? На желание? Не возражаете, если и мои парни с вами сыграют? Ставки те же… — он поворачивается и безошибочно находит в толпе девушек Лилю.

— С вами. — говорит он.

— Ууу… да у тебя еще один поклонник. Или целых пять?

— Везет некоторым… и актер чешский и десантники…

— Чтобы с Лилькой играть сперва надо меня одолеть! — делает шаг вперед Алена Маслова: — хватит дискриминации!

Глава 17

— Ну не то чтобы я тут каркала как ворона над Куликовым полем еще до битвы… — говорит Алена Маслова, потянув Наташу Маркову за рукав: — Я ж не Кассандра какая и даже не диктор прогноза погоды после вечернего выпуска новостей, но вот ты мне скажи Маркова…

— А? — Наташа чуть наклоняет голову к своей собеседнице, продолжая лицезреть поляну, на которой остается все меньше и меньше людей, проигравшие в «Вышибалы» — потирая ушибленные части тела выходят из игры и теснятся к кромке деревьев.

— Ты сама подумай… — жарко шепчет ей на ухо Маслова: — вот у них пять десантников и все почему-то хотят с нашей Лилькой в «Вышибалы» сыграть! На желание! Как ты думаешь, какое желание будет у горячих, мужественных и смелых парней, которые два года женщину не видели⁈ А Лилька у нас одна! По рукам пойдет!

— А? — поворачивается к ней Маркова и саркастически приподнимает одну бровь: — точно! Надо будет смазкой озаботиться, и чтобы Жанна Владимировна ее потом осмотрела. На предмет венерических заболеваний. Кстати, проследить чтобы Лилька весь батальон обслужила. Для вящего поднятия боевого духа. И под флагом нашего славного Колокамска, так сказать донт вар, мейк лав.