Главная страница поискового сайта пестрела однотипными новостями. Полиция «берёт расследование под контроль». Формулировка, которая, судя по всему, означала лишь одно: дело забрали у местных и передали наверх. Вопрос: почему? Это решение Садовника или же кого-то, кто понял, что Искра опасна?

Но будем честны, меня сейчас это не волнует. Как говорится, пока сражаются тигр и дракон, выигрывает обезьяна, сидящая на ветке. И вот сейчас мне стоит быть именно этой умной обезьяной и спокойно заниматься своими делами, пока мои враги рвут друг друга на части.

К демонам всё это, пора спать. Рухнув на кровать, я закрыл глаза и втянул носом запах, сохранившийся на простыне и подушках. Запах прекрасной фиолетоволосой, хотя нет — уже медноволосой женщины.

От этих мыслей на губах появилась улыбка, но сейчас мне нужно было другое. Сосредоточившись, я нырнул ещё глубже в свой внутренний мир.

Чёрное солнце медленно тлело в центре груди. Острые осколки, связанные воедино, медленно вращались в вязкой тьме. Я ощущал его голод. Он был похож на цзянши, только поднятого из могилы, или голодного духа, чьё существование было лишь квинтэссенцией единственной цели — ЖРАТЬ! Чёрное солнце было голодно, как всегда. Но сейчас этот голод был чуть притушен. Эмоции толпы на трибунах, страх и боль Кайла и Ферро, азарт Дэмиона, тревога Алисы — всё это дало ему немного столь вкусной энергии.

Двадцать два процента — куда больше, чем я ожидал. Но намного меньше, чем мне нужно. И можно окончательно подтвердить наблюдения, что позитивные эмоции тоже работают, но дают энергию другой плотности. Когда Алиса переживала за меня перед финальным боем, ядро впитало её заботу с тем же удовольствием, с каким раньше жрало чужой ужас. Кадавр-ядро адаптировалось к хозяину, а хозяин у него был тот ещё сумасшедший лекарь. Баланс инь и ян — вот что поможет мне превратить моего созданного монстра во что-то более-менее живое. Боюсь даже представить, насколько это будет больно, но мне не привыкать.

Шаг за шагом я проверил состояние организма: на полную регенерацию руки уйдёт процентов пять и пара-тройка дней, но я не буду форсировать. Пусть заживает естественным путём. Зал Стихий уже через три ночи, а там у меня на счету будет каждый процент энергии. Каналы должны выдержать рассчитанную нагрузку, не зря я постоянно гоняю по ним энергию, заставляя их адаптироваться к некроэнергетике.

От состояния тела и энергетической структуры мысли плавно ушли к ситуации за пределами этой комнаты. Расклад вырисовывался любопытный, и, похоже, мой план работал как надо.

Штайнер теряет позиции, а Кайзер на тропе войны. И пока эти двое будут резать друг друга, полиция будет копать. Где-то затаился неизвестный Садовник, от которого можно ожидать чего угодно. А если учесть, что скорее всего именно он выдал Штайнеру С-ранговых наёмников, то всё становится ещё более интересно. Но всё это сейчас за пределами моих возможностей, а значит, просто помним, но сосредоточиваемся на том, где можно контролировать.

Турнир выигран, и нужно обкатать всю пятёрку на командное взаимодействие, но тут проще. Это нужно и Ханту, а значит, он будет помогать. Пока же самое важное — преобразования в Зале Стихий, а потом поездка к госпоже Кроули и вопросы о прошлом Алекса Доу.

Мышцы как-то разом расслабились. Навалилась тяжёлая усталость. Чёрное солнце замедлило пульсацию, подстроившись под ритм засыпающего сердца.

И последняя мысль перед тем, как темнота сомкнулась над моей головой, была в виде слов моего наставника:

Старый шаман говорил, что зверь, переживший охоту, спит крепче всех. Потому что знает: утром начнётся новая, и нужно выжить ещё один день.

Темнота сомкнулась. И где-то на самой её границе мне показалось, что кто-то ждёт.

Темнота была плотной и вязкой, словно болотная жижа, но с каждым ударом сердца она редела, пока не выцвела в серый туман, и я осознал, что стою посреди пустоты, простирающейся до горизонта.

Междумирье. Меня опять выкинуло в Междумирье, или же меня сюда затащили. Точнее, затащили, и я знаю кто.

Стоило мне поднять взгляд, и я увидел бывшего хозяина этого тела. Он стоял буквально в десяти шагах от меня. Вот только сегодня он выглядел по-другому.

В нашу первую встречу Алекс Доу был полупрозрачным. Размытый контур, дрожащий силуэт, готовый рассыпаться от дуновения ветерка. Тень того, кто требовал выполнения клятвы. Песок, просеянный сквозь пальцы, — кажется, именно так звучали его собственные слова.

Сейчас контуры стали чётче. Заметно чётче и намного жёстче. Теперь я мог различить отдельные пряди светлых волос. Серо-зелёные глаза смотрели ясно, без прежней мути. Худое, скуластое лицо мальчишки — то самое лицо, которое я видел в зеркале каждое утро, — проступило до мельчайших деталей. Он не выглядел живым, но теперь он ощущался намного плотнее и устойчивее. Уже не осколок на грани растворения, а полноценный фрагмент (или, как их ещё называют, духовный слепок), нашедший точку опоры.

И самое странное — его теневая свита разрослась. В прошлый раз это были десятки смутных силуэтов, хаотично кружащих, как стая напуганных птиц. Сейчас их было вдвое больше, и они двигались иначе. В их движении ощущалась некая цель, они кружили, словно творили непонятный мне ритуал. Полосы, крылья, оскаленные пасти — всё то же, но ярче, плотнее и намного агрессивнее. Духи чувствовали перемену в хозяине и откликались. И если уже сейчас его свита стала столь агрессивной, то я боюсь даже представить, что же из себя представляет его род, раз за таким слабосилком присматривают такие тени.

Мне хватило трёх ударов сердца, чтобы считать и проанализировать всю эту картину. И вырисовывалось, что я иду к верной цели. Осколок питался энергией выполнения клятвы. Давид Морган мёртв — и часть справедливости, заложенной в кровный ритуал, вернулась к осколку как поддерживающая его энергия. Кровная клятва, как и любой серьёзный контракт, говорит о том, что любое действие порождает отдачу. Месть совершена, пусть частично, и значит, осколок получил свою долю. Словно раненый, которому переливают очищенную магией кровь, чтобы организм жил и тело стабилизировалось.

Но получалось, если я закрою все четыре клятвы, то…

Мысль зацепилась за край сознания и осталась висеть, и я не стал её трогать. По крайней мере пока. Слишком уж неприятная мысль, но, став сильнее, нужно будет вернуться к логике клятвы. Сейчас я уже жалел, что не зарисовал весь круг призыва: возможно, он был собран не так уж и неправильно, как мне изначально показалось.

— Ты стал плотнее, — сказал я вместо приветствия.

Алекс чуть наклонил голову. Мой жест. Или его — чьё тело, того и привычки.

— После Давида стало легче, — сказал он. — Теперь я лучше помню, что было раньше. И гораздо лучше вижу происходящее.

— Значит, ты видел турнир и знаешь, что Алекс Доу теперь финалист школы номер сорок семь.

Это был не вопрос. Если он чувствовал допрос Давида, то чувствовал и всё остальное. Но сколько бы сильные духи его не защищали, он всего лишь малолетний пацан, и это стоит использовать.

— Видел. — Он на мгновение замолчал, а теневая свита чуть замедлила движение, словно прислушиваясь или же подсказывая.

— Ты победил. — Он начал говорить, но я его целенаправленно прервал:

— Конечно победил, — я позволил себе короткую усмешку. — Сломал пару челюстей по дороге, но, в целом, чистая работа. — Небо, ну почему я даже в разговоре с духом прежнего владельца ощущаю очередную порцию интриг? Второй принц слишком сильно повлиял на моё восприятие людей.

— Тот парень, с металлом. Он был намного сильнее тебя.

— Сильнее? Что такое сила, Алекс? Его ядро было мощнее. Тело тоже более развито, но разве это дало ему победу? — Я тронул левое предплечье — здесь, в Междумирье, рана не болела, но фантомное ощущение осталось. — Он был сильнее с точки зрения школьников. Сила без опыта и воли — ничто. Он выполнял задание хозяина, словно цепной пёс, но он пустил мне кровь, и за это поплатился. И клянусь Небом, в настоящем бою он бы умер куда раньше. Запомни: побеждает не сила, а воля.