В квартире не было ни звука. Все тот же белый потолок с паутиной трещин, тусклый свет уличного фонаря сквозь задёрнутые шторы, с которыми играл ветерок из зарешеченной форточки. Квартира до сих пор пахла остывшим кофе и чем-то неуловимо женским. То ли духами, то ли ароматом самой Миры, впечатавшейся в стены за те дни, что она провела здесь до отъезда.
Я стянул куртку и зашипел сквозь зубы. Левое предплечье горело адским огнем. Ферро оставил подарок, и, окажись он прямо передо мной, я бы сломал ему челюсть еще пару раз.
Три поганых фрагмента металла, и я чувствовал каждый из них. Самый крупный сидел в плечелучевой мышце, миллиметрах в четырёх от лучевой артерии. Он будет медленно ползти, пытаясь меня убить. Два поменьше — между волокнами сгибателей предплечья. Тело пыталось залатать повреждение серой рубцовой тканью, но металл мешал — как заноза, вокруг которой плоть воспаляется, вместо того чтобы срастаться. Заживление возможно, но я не рискну ставить на то, что мой организм сожжёт их раньше, чем самый крупный вспорет мне артерию. А если это произойдёт, то у меня будут неиллюзорные шансы сдохнуть.
Выбор небольшой: придётся делать операцию на живую. Врач, осмотревший меня, не заметил осколки или же не захотел увидеть, но в любом случае, если студент покажет подобные знания, это будет, мягко говоря, подозрительно, а вокруг моей персоны и так много лишнего внимания.
Аккуратно, чтобы не задеть рану, снял одежду и критически её осмотрел. Рубашка пойдёт на выброс, а вот штаны, думаю, можно будет отстирать. Включив свет в ванной, я зашёл туда и сразу почувствовал лёгкую тоску. Кафель, маленькое зеркало с мутным пятном в углу и полка, на которой сиротливо лежали остатки вещей Миры, а на стиральной машине стояла её вымытая начисто кружка с отколотым краем.
Она уехала, а кружка осталась. Мне не хотелось признаваться, но мне было бы комфортнее, если бы она была рядом. К демонам тоску и печаль, сейчас придётся резать себя наживую, а это никогда не бывает приятным.
Я разложил инструменты на чистом полотенце: четыре иглы из моего набора, пинцет и ткань для перевязки. Сел на край ванны, положил левую руку на колено и, закрыв глаза, погрузился в транс, постепенно контролируя дыхание.
Тонкая нить некроэнергетики скользнула от кончиков пальцев правой руки вглубь раны. Её задача — найти и зацепить остатки чужой энергии. Металл отзывался характерным холодом, чужеродным привкусом в потоке энергии. Осколок Владыки внутри моего ядра дёрнулся, узнавая родную стихию, но я задавил его привычным усилием. Не сейчас.
Первый осколок был длиной около шести миллиметров, с неровными краями, засел между волокнами плечелучевой мышцы. Взяв в руки иглу, я обработал её некроэнергетикой, выжигая любую заразу, и аккуратно расширил канал на полмиллиметра — ровно столько, чтобы не задеть соседние пучки, — подцепил и выковырял пинцетом.
Мерзкий кусок металла пытался цепляться за мышечные волокна, но проиграл схватку со мной и через пару мгновений звякнул о раковину. Тусклый кусочек металла был покрыт моей кровью, в которой сейчас было полно серо-зелёных отблесков. И это было ещё одной причиной, по которой мне не хотелось, чтобы меня оперировали в больнице. Общаться с людьми в штатском у меня не было никакого желания. Дальше было проще. Ну как проще — оставшиеся два осколка не пытались меня убить, в отличие от этого.
Боль превратилась в фоновый шум, и я продолжил экзекуцию над самим собой. Второй осколок засел ещё глубже, между длинным сгибателем большого пальца и глубоким сгибателем. Неудачное место: любое неточное движение — и большой палец на левой руке перестанет слушаться на пару недель. Я выжег некро тонкую дорожку, аккуратно раздвигая повреждённые волокна. Господин Гэ, мой старый учитель, делал подобные операции одной рукой, другой держа чашу с крепчайшим рисовым вином. И ни разу не промахнулся. Опыт не пропьёшь, хотя сам он неоднократно пытался, вот только в отличие от меня он не выжигал, а просто раздвигал волокна, но сейчас такое мастерство мне было попросту недоступно.
Очередной осколок отправился в раковину, а я приступил к последней части моей операции. Последний и самый мелкий прятался в фасции. Именно такие вызывают нагноение через пару дней, когда ты уже забыл о ране и решил, что всё зажило. Но ничего, справимся и тут. Глубоко вдохнув, я тут же подвёл нить некроэнергетики вплотную и, обвив, потянул наружу вместе с микроскопическими осколками рубцовой ткани, успевшими намертво схватиться с металлом.
Три осколка в раковине, а моя рука теперь начнёт полноценную регенерацию. Мои учителя были бы довольны, что их непутевый ученик сумел провести подобную операцию даже в таком состоянии.
Нормальный врач промыл бы рану обеззараживающим раствором, но у меня было кое-что получше. Некроэнергетика — лучший антисептик, который в этом мире никто не додумается использовать. Наложил тонкий слой серой ткани на повреждённые участки, затратив не больше полупроцента ядра. Форсировать регенерацию не стал — металл Ферро замедлял заживление, и даже после извлечения осколков ткань будет восстанавливаться медленнее обычного. Само затянется за день-два.
Перевязал и проверил подвижность пальцев — все пять слушались, что не могло не радовать.
Тело после турнира напоминало старую тряпку, выжатую досуха. Мышцы ныли. Рёбра, по которым прошёлся Ферро, отзывались тупой болью на каждом глубоком вдохе — ушиб надкостницы, перелома нет, проверил ещё на арене. Плечо, куда чиркнула огненная стрела Рины Корт, уже затянулось. Колено, подвёрнутое при подсечке Кайлу, — просто усталость связок.
Всё это полная ерунда. Серьёзных повреждений нет, а значит, через несколько дней я буду в полном порядке. При всех недостатках этого тела на старте, за то время, что я работаю над ним, оно стало представлять из себя очень неплохую заготовку.
Приняв душ, я вышел из ванной и заварил чай. Взгляд тут же зацепился за банку кофе, что стояла на кухонной полке. Любимый сорт Миры. Ещё одна мелкая деталь, напоминающая мне о ней.
Кнопочный телефон в кармане куртки завибрировал. Что Дэмиону от меня надо?
Но оказалось, что это не Дэмион. Мне пришло сообщение с сервиса анонимных смс:
«Почтомат. Кленовая 8. Ячейка 47. Код 1991. До 23:00.»
Без какой-либо подписи или лишних слов. Узнаю почерк Миры. Посмотрев на часы, я увидел, что было ещё 21:40. Вполне успеваю.
Переодевшись в свежую рубашку и джинсы, натянул куртку, которую смог надеть без особой боли. До нужного места идти всего пару кварталов. Мира явно выбирала квартиру с умом: аптека, магазин, автобусная остановка — и теперь, выяснилось, почтомат. Всё в пешей доступности, маршруты не пересекаются, камер на этих улицах нет, или же их легко обойти. Настоящая находка для шпиона.
Мелкий осенний дождик неспешно капал, пока я шёл на нужный адрес. Мокрые холодные струйки стекали с отросших волос прямо за шиворот. Мелькнула мысль, что пора бы подстричься. Небо, Божественный Доктор коротко стрижёт волосы, словно какой-то простолюдин из южан. Смешно. Но смех смехом, а здесь мужчины редко носят длинные волосы, так что придётся соответствовать местной моде.
С этими мыслями я оказался в маленьком продуктовом магазинчике, у входа которого стояла жёлтая металлическая стойка с ячейками, половина из которых была заклеена скотчем. Но нужная мне ячейка была в порядке. Вбив код, я тут же услышал щелчок открывающегося замка.
Внутри меня ждала картонная коробка без маркировки, а в ней новый мобильный телефон. Такому красная цена — кредитов пятнадцать, и взят он скорей всего у местных барыг, которые его, конечно же, нашли. Я усмехнулся, увидев в отдельном пакетике сим-карту на анонимное лицо. Такие использовались туристами: пройдёт неделя — и карта автоматически блокируется. Когда встречаешься с профессиональным параноиком, сложно ожидать чего-то другого.
Я вставил SIM-карту прямо у почтомата, включил телефон. Экран показал время и полную батарею. Заглянув в контакты, увидел, что там записан только один номер.
