Монастырь Святой Агнессы стоял на вершине холма, как кулак великана, глубоко вбитый в землю. Серый дикий камень, толстые стены, узкие окна-бойницы, которые отлично служат для ведения защищённого огня. Куда интереснее было то, что там не было никаких украшений, позолоты или красивых витражей, — совершенно другая стилистика в отличие от храмов Озарённого. Функциональная архитектура людей, которые строят не для красоты, а для обороны, притом для обороны против монстров разлома или же одарённых. Ну или против тяжёлой артиллерии.

Крепость. Настоящая крепость, замаскированная под обитель тихих монашек, ведь всем известно, что в женских монастырях Серого Совета лечат души. Ну-ну, так я и поверил.

Я вышел на остановке. Обычная бетонная площадка с чуть покосившимся навесом — и пошёл вверх по грунтовой дороге. Ветер дул в лицо, принося запах мокрого камня и чего-то ещё. Чего-то, от чего волоски на руках встали дыбом.

И то, что меня смутило, дошло до меня буквально через сотню метров. Мой организм ощущал защитные формации, вмурованные прямо в кладку.

Дорога поднималась полого, но к середине подъёма я уже чувствовал, как давление всё нарастает. Тонкое, постоянное, как гудение высоковольтных проводов. Обычный человек списал бы это на тревогу или усталость, но мне было понятно, что творится с моим организмом. Кто-то очень умелый создал здесь зону, в которой любой одарённый, не подключённый к местной системе безопасности, чувствовал себя голым.

Я остановился на полпути и закрыл глаза. Новый канал к мозгу позволял видеть энергетические потоки с такой чёткостью, которая раньше была мне недоступна. И то, что я увидел, заставило меня присвистнуть.

Стены монастыря были прошиты сетью энергетических линий. Не грубых и топорных, какие рисуют в наших учебниках, а тонких, многослойных, переплетённых друг с другом, как жилы в канате. Первый слой — обнаружение. Любой одарённый, пересекающий периметр, зажигал сигнальную нить. Второй — подавление. Мягкое давление на ядро, снижающее контроль и замедляющее реакцию. Третий…

Третий слой я не смог прочитать. Слишком сложный, слишком глубоко вплетённый в камень. Кто бы ни создавал эту защиту, он был мастером уровня, которого я встречал лишь в прошлой жизни. Будем честны: я ненавижу мастеров формаций. В своих логовах они становятся сильнее в разы. У меня было две стычки с серьёзными практиками подобной школы, и оба раза это заканчивалось большой кровью.

Теперь мне ещё яснее стало, что Серый Совет — это не просто наблюдатели и хранители душ, это боевой орден, который прячется в тени церкви Озарённого.

Я продолжил подъём, стараясь двигаться спокойно и не провоцировать защиту. Чёрное солнце притихло, сжавшись до минимума. Некроэнергетика в стенах монастыря, построенного инквизицией, — это как запах крови перед стаей голодных псов. Лучше не провоцировать.

У ворот стояли две фигуры в простых серых рясах. Женщины — одна молодая, другая средних лет. Капюшоны опущены, но лица открыты для обозрения. Руки сложены перед собой в жесте смирения, но я видел, как вес перекатывается с пятки на носок у молодой. Видел, как пальцы старшей чуть согнуты, готовые к формированию техники в любой момент. Да и характерные мозоли говорили о ней куда больше, чем эта серая хламида. Монахини были настоящими бойцами.

— Благословения Озарённого, путник, — произнесла старшая. Голос ровный, без интонаций. — С чем пришёл в обитель Святой Агнессы?

— Благословения и вам, сёстры. — Я слегка склонил голову. Достаточно вежливо, но не подобострастно. — Я прошу о встрече с сестрой Еленой.

Повисла едва заметная пауза, но я её уловил.

— И по какому делу ты хочешь побеспокоить почтенную сестру?

— По личному. Меня зовут Алекс Доу. Я её бывший воспитанник и очень хочу её повидать.

Теперь молчание затянулось на несколько секунд. Молодая монахиня чуть повернула голову — не смотря на старшую напрямую, но явно ожидая указаний.

— Подожди здесь.

Старшая развернулась и исчезла за воротами. Молодая осталась, изображая статую. Я не стал её провоцировать. Просто стоял, разглядывая узоры на каменной кладке и считая защитные символы, вплавленные в камень. Семнадцать только на видимой части стены. Серьёзная работа.

Ожидание затянулось почти на двадцать минут. Достаточно, чтобы проверить мою биографию. Достаточно, чтобы связаться с сестрой Еленой. Достаточно, чтобы решить — пускать или нет. Но меня всё-таки решили впустить.

Старшая вернулась с миловидной девушкой, которая мелодичным голосом произнесла:

— Сестра Елена примет вас. Следуйте за мной.

За тяжёлыми дубовыми воротами, окованными железом, находился мощёный двор, аккуратные дорожки, голые кусты, подстриженные с военной точностью. Несколько фигур в серых рясах двигались между зданиями. И гробовая тишина. Даже птицы тут не пели, хотя на деревьях за стеной их было достаточно.

Внутри монастыря работало подавляющее поле, которое действует даже на животных. Серьёзные ребята, у которых не стоит задерживаться надолго.

Внутренний двор монастыря был неожиданно зелёным. Аккуратные грядки, фруктовые деревья, небольшой пруд с карпами. Посреди столь сдержанной архитектуры — настоящий островок покоя.

Но мой наметанный взгляд видел и другое. Колодец в углу был выкопан не только для воды, а для отвода энергии при перегрузке защитных контуров. Каменные скамьи, расставленные так, чтобы перекрывать все углы обзора. Узкие проходы между зданиями, где двое с трудом разминутся, — идеальные для обороны.

Коридоры монастыря были такими, какими я их и представлял. Серый камень, высокие потолки, узкие окна. Никаких картин, никаких цветов. Только факелы в бронзовых держателях на стенах и редкие двери из тёмного дерева. Каждая вторая дверь стояла чуть открытой — проветривание или наблюдение? Я ставил на второе.

Энергетические линии тянулись и внутри. Тоньше, чем в стенах, но столь же густые. Этот монастырь мог выдержать осаду небольшой армии. Или удержать что-то внутри, а это мысль, которая мне совсем не нравилась.

Меня привели в небольшую комнату на втором этаже. Окно с видом на внутренний двор. Деревянный стол, два стула, полка с книгами. На столе — глиняный чайник, две чашки и тарелка с сухим печеньем. Кто-то успел подготовиться к визиту.

Сестра Елена сидела у окна. Это была она, из глубин памяти Алекса возникло смутное узнавание. Ей было, может, под пятьдесят. Может, чуть больше. Крепкая, широкоплечая женщина с лицом человека, который много работал руками. Ни капли монашеской хрупкости, как любят изображать их на рисунках в учебниках истории. Скорее деревенская кузнечиха, которую случайно одели в серую рясу. Короткие каштановые волосы с серебряными нитями, загорелая кожа, морщины у глаз от частого прищуривания, а не от слёз. Её руки лежали на коленях — широкие ладони, короткие пальцы, обломанные ногти. Руки работницы.

Но глаза были другими. Серо-зелёные, спокойные и одновременно настороженные, как у лани, которая слышит хруст ветки в лесу. Она смотрела на меня так, как смотрят на привидение, когда не уверены, настоящее ли оно.

— Алекс, — произнесла она.

— Сестра Елена. — Я чуть наклонил голову, выказывая ей своё уважение.

— Присядь. Раздели со мной чай.

Я сел напротив. Она разлила чай — неторопливо, точными движениями, не пролив ни капли. Контроль. Привычка или тренировка. Травяной сбор, судя по запаху, — ромашка, мята и что-то ещё, горьковатое, спрятанное за первыми двумя. Какой-то седатив, расслабляющий сознание? Интересно, она встречает своего выпускника. Она нервничала, но контролировала себя превосходно. Целитель во мне машинально отметил: пульс чуть учащён, зрачки слегка расширены, дыхание контролируемое — она заставляла себя дышать ровно.

Печенье было сухим и рассыпчатым, с привкусом мёда. Я взял одно. Не потому что хотел есть, а потому что принять угощение значит принять приглашение к разговору. Отказаться — показать недоверие. Старый этикет, который одинаков в любом мире.