Я подошёл к окну. Снаружи было ещё темно. Фонарь у ворот школы отбрасывал жёлтый конус света на пустую парковку. Из-за крыши главного корпуса виднелся край луны — тонкий серп, первый день после новолуния.

Достал из рюкзака все три телефона и усмехнулся над ситуацией. Ещё немного — и у меня этого хлама будет ещё больше. На каждом из телефонов, кроме спама, было три непрочитанных сообщения.

На смартфоне от Алисы, вчера в полдень: «Ты жив? Позвони, когда сможешь. Я оставила еду у двери флигеля».

Я вышел на лестницу. У двери стоял бумажный пакет: два контейнера с рисом и курицей, завёрнутые в ткань, свежие овощи и бутылка минералки. Контейнеры были ещё чуть тёплые. Значит, она приходила не вчера, а сегодня. Эта девочка носила мне еду каждый день, пока я был в Зале? Это, конечно, мило, но переходит границы разумного. Хотя с её точки зрения, сама отметка в личном деле о победе в турнире — уже серьёзный плюс для будущей жизни, а если я смогу сделать так, что мы победим и получим места в академии… Можно было даже не продолжать мысль. Алиса делала так, чтобы у меня были силы. Ведь они нужны для победы, а значит, это не глупая доброта, это системная работа на эффективность, смешанная с заботой о друге. Моя Зрячая выросла.

Второе сообщение было от Миры. Вчера вечером она писала, что у неё всё в порядке и она готова будет связываться по расписанию. Так что я быстро набрал ответ: «Всё хорошо, просто немного устал. Позвоню завтра утром». Нажал кнопку, и сообщение ушло, а на моих губах была лёгкая улыбка, когда я вспоминал моего медноволосого призрака.

Третье пришло от Дэмиона. И оно было сегодня вечером: «Складской комплекс на Рыночной сгорел. 4 тела. Полиция списала на поджог бездомных. Наш друг работает быстро».

Наш друг — это Кайзер. Складской комплекс на Рыночной — ещё один из объектов Штайнера. Значит, война, которую мы разожгли, набирает обороты. Четыре тела. Кайзер не церемонился. Впрочем, бывшему армейскому охотнику ранга B не привыкать. Мира была права: если что-то радикально не изменится, то Кайзер выиграет эту войну, но мне нужно время на принятие решений, а значит, Кайзера нужно немного осадить, и я знал, как это сделать. Мои губы искривились в хищной улыбке, когда я вспомнил, где находится психованная сука, что разбила мне ядро. Сюрприз, тварь. Алекс Доу начал собирать ядро заново. А кто соберёт тебе?

Я стёр сообщения и убрал телефоны. Сел на кровать, открыл контейнер Алисы и начал есть. Курица с рисом и каким-то кисло-сладким соусом. Простая еда, от которой хотелось мурлыкать.

Классическая стратагема «Обезьяна на ветке». Пока тигр сражается с драконом, она сидит наверху и ждёт, пока они ослабят друг друга, чтобы добить победителя. Кайзер и Штайнер рвут друг друга, а я жую курицу в тихом флигеле на окраине школьного двора. Всё идёт по плану.

Доев, я убрал контейнеры, выпил тёплую воду и снова лёг спать. Тело требовало ещё сна, и я не стал спорить. Завтра меня ждёт очень длинный день.

Второй сон был короче и беспокойнее. Мне снились горы — те самые, у подножия которых стояла деревня моего племени. Шаман сидел у костра, ворочая палкой угли, и его лицо было таким, каким я помнил его с пяти лет: морщинистое, как высохшее русло реки, с глазами, в которых плескалась мудрость, граничащая с безумием.

«Ты снова торопишься, мальчик. Помни, что смертельный удар надо наносить хорошо подготовившись».

Я хотел ответить старику, но не успел. Сознание вытолкнуло меня из сна, а за окном серело. Часы показывали четверть шестого утра. Ядро — шестьдесят девять процентов. Ещё один процент за ночь. Генератор замедлялся, что было вполне ожидаемо. В Зале Стихий он выдавал пять процентов, здесь, без концентрированных потоков, выходило полтора-два. Но даже эти крохи приводили меня в восторг.

Но восторг восторгом, а натура целителя остаётся неизменной. Я достал блокнот и записал цифры. Дата, процент, время сна, пища. Привычка целителя — фиксировать всё. Когда-нибудь эти записи станут основой для методики, которая может помочь другим. Если, конечно, найдётся ещё один идиот с кадавр-ядром и двумя сотнями лет медицинского опыта.

Ещё я составил список того, что нужно проверить на завтрашней тренировке. Скорость реакции в связках. Расход энергии при боевых техниках. Устойчивость каналов под нагрузкой. Всё это я знал теоретически, но теория без практики — мусор. Нужен живой противник, и желательно такой, который может дать сдачи.

Эйра подойдёт. Или Дэмион, если удержит свою расточительность в рамках приличия.

Утро началось с отжиманий. Двадцать пять — на пять больше, чем две недели назад. Тридцать приседаний. Затем растяжка. Суставы хрустели от напряжения, но амплитуда была в норме. Каналы работали чисто, и я впервые за время в этом теле позволил себе разминку, не маскируя рефлексы.

Стойка Тигра Ледяных Пустошей, стойка, названная в честь Лао Байя. Левая нога впереди, вес на задней, руки свободно. Медленная форма — шаг, поворот бёдер, удар. Блок. Уход. Контратака. Движения шли сами, как у музыканта, играющего давно заученную мелодию. Тело наконец-то начинало по-настоящему слушаться.

Скорость. Три удара подряд — левый прямой, правый боковой, локоть. Чётко и быстро. В сравнении с тем, что было месяц назад, убийственно быстро.

Я остановился и прислушался к телу. Каналы выдержали нагрузку без потерь — ни одного микроразрыва, ни одной утечки. Раньше после серии из трёх ударов с усилением приходилось делать паузу, ждать, пока стенки каналов перестанут «гудеть». Сейчас я мог бить снова немедленно. Разница между дырявым шлангом и медной трубой.

Я попробовал связку длиннее. Пять ударов, уход, перехват, бросок невидимого противника через бедро. Колени выдержали. Поясница не хрустнула. Расход энергии — меньше десятой процента на всю серию. Смешно, но именно такие вещи и делают бойца опасным. Не великие техники, а базовое усиление, которое применишь в нужный момент. Здесь и сейчас, в этом теле, с этим обновлённым ядром, это был настоящий прорыв.

Если бы Костолом стоял передо мной сейчас, я уложил бы его за тридцать секунд. Без некро. Просто за счёт усиления и опыта.

Я резко остановился, когда снизу раздался стук. Спустившись по лестнице, я открыл дверь. Алиса стояла на пороге с ещё одним бумажным пакетом. Хвост, рюкзак, школьная форма — выглядела как обычная ученица. Только глаза выдавали. Они смотрели на меня так, как смотрит хирург на рентгеновский снимок.

— Ты живой, — сказала она.

— Как видишь.

— Ты изменился. — Это был не вопрос, а констатация факта. — Ты стал живее.

Я отступил, пропуская её внутрь. Алиса поднялась на второй этаж, поставила пакет на стол и повернулась ко мне. Её глаза слегка расфокусировались — верный признак того, что она включила Зрение. Значит, тренировалась в его использовании, но нужно отрабатывать без таких переходов, оно должно работать всегда. Лишь тогда её будет невозможно подловить.

Несколько секунд она молчала. Потом моргнула и нахмурилась.

— Ты стал… плотнее. Тяжелее. Раньше ты ощущался как… — Она подбирала слово. — Как вода. Текучий, подвижный, сложно ухватить. Сейчас ты как камень. Нет, не камень. Камень мёртвый. Ты как… корень дерева. Живой, но уходящий так глубоко, что не вырвешь.

Корень. Неплохое описание для кадавр-ядра, ставшего генератором. Полуживое, полумёртвое, уходящее корнями в то, что между.

— Спасибо, — сказал я. — За еду. Каждый день?

— Два дня. Хант сказал, что ты будешь занят минимум трое суток. Я начала носить на второй.

— Ты хорошая подруга, Алиса.

— Я практичная, Алекс. Если ты сдохнешь от голода, кто будет меня тренировать?

Я усмехнулся. Она училась быстро — не только бить, но и прятать заботу за колкостями. Мой стиль. И это было особенно приятно.

Мы сели за стол. Она достала из пакета два контейнера, термос и записку.

— Это от тёти Ванды. Как ты познакомился с этой чудесной женщиной? Она передала суп и попросила сказать, что травы, которые ты заказывал, будут через неделю. И ещё, — Алиса развернула записку, — «скажи этому упрямому мальчишке, чтобы ел три раза в день, или я лично приду и накормлю его с ложки».