Вместе со сборами и дорогой у меня ушло примерно сорок минут, чтобы добраться до знакомого спорт-бара, но свой сторис Паша опубликовал всего пятнадцать минут назад, так что его местоположение по-прежнему почти наверняка известно.

Это дает мне противозаконный прилив энергии несмотря на то, что, по ощущениям, меня могло бы развернуть в обратном направлении даже порывом ветра.

Я чувствую себя пугливым котенком!

Я каждый метр преодолеваю так, будто крадусь.

Кручу по сторонам головой, войдя в бар. Оборачиваюсь, оказавшись у стойки, рассматриваю лица. При том, что все столики заняты, здесь, кажется, никогда не бывает битком, потому что между ними не пожалели расстояния.

Я не вижу знакомых лиц, искать их я и не планирую. Я просто вешаю сумку на спинку барного стула и забираюсь на него сама.

Прилив энергии у меня действительно живительный, ведь я умудряюсь даже улыбнуться бармену, хотя в последнюю неделю моя мимика была нулевой. Каменной. А если нет, ощущения были такие, будто мое лицо с меня стекает.

Сейчас я чувствую себя ожившей!

Пытаюсь освоиться в обстановке, чтобы моя одинокая фигура у барной стойки не выглядела деревянной. Хочу выглядеть непринужденно. Женственно.

Я не знаю, за каким Паша столиком, но выяснять это в мои планы не входит. По крайней мере, не с порога.

Он в любом случае не сможет меня не заметить, если соберется уйти, ведь я сижу прямо у входа…

— Спасибо… — Я кладу пальцы на ножку бокала, который выставил передо мной бармен.

Бросаю взгляд на дальний столик, за которым бурная реакция на голевой момент в футбольном матче, что транслируют на всех мониторах.

Я пришла, чтобы… просто встретиться.

Очевидно, что это не случайная встреча, но я и не скрываю.

У моего сердца снова частый стук, но эти удары не тяжелые, а легкие. Ощущаются почти как щекотка.

Я снова оборачиваюсь, на этот раз просто вижу движение сбоку. И я уверена, удивление на лице Альбины настоящее, когда мы встречаемся глазами через стоящего рядом со мной парня. Он подошел минуту назад.

Мне хочется взвыть, потому что я чувствую смущение, ведь Альбина — последний человек, которого я хочу сейчас видеть. Конкуренцию ей может составить только Макс!

Я киваю ей и отвожу взгляд. Смотрю на свой мохито, вертя туда-сюда ножку, но в этот день моя подруга оказывается очень вежливой: не дожидаясь, пока парень заберет свое пиво, она обходит его и оказывается со мной рядом.

Сегодня у нее на голове косынка в виде флага какого-то футбольного клуба.

Судя по всему, она приобщается к спорту со скоростью света, и я не знаю, почему так дерьмово на это реагирую. Мне хочется скривить губы.

Мы и раньше могли неделями не общаться, но это не ощущалось… так комфортно.

Мне стало комфортно не искать с ней контакта.

Даже не знаю, когда это случилось. Возможно, когда я поняла, что Альбина никогда не приглашает меня в свою жизнь, если та бьет ключом.

Например, мы ни разу не были вместе на отдыхе, у Альбины всегда находились веские причины не совпадать со мной в планах, и это никогда не коробило меня так, как теперь. Поэтому я поддерживаю ее попытку сделать вид, что напряжения между нами не существует. Общаться… будто незнакомки.

Подруга выгибает брови, даже чересчур эмоционально выпаливая:

— Откуда ты здесь?!

Мы с ней точно на разных батарейках: Альбина просто излучает позитив и энергию, а я… все еще боюсь порыва сквозняка, которым меня отсюда сдует на раз-два. Поэтому я прячу глаза. Прячу глаза и ухожу от ответа.

— Я… Привет, — говорю я.

— Кого ждешь? — спрашивает Альбина, теперь уже преувеличенно весело.

— Никого… — говорю я поспешно.

Я жалею о сказанном сразу же, поэтому опять перевожу тему:

— Как дела?

— Просто супер. Наши впереди, — показывает Альбина на свою косынку. — Мне Хантер проспорил деньги…

Мой пульс об эти слова спотыкается.

Альбина резко оборачивается, когда за ее спиной появляется какой-то мужчина. Она двигается чуть в сторону, чтобы уступить ему место. Смотрит на меня.

Я спрашиваю, прогнав из голоса эмоции:

— Много проспорил?

— Один биткоин, — смеется подруга, затем спрашивает. — Вы разминулись? Или так задумано?

Несмотря на то, что ее вопрос прозвучал без особой заинтересованности, она снова выгибает брови.

Я ощущаю себя голой, но сейчас в этом нет ничего приятного! Я чувствую чертово стеснение…

— Мы… друг друга не поняли… — отвечаю я.

— Ясно… Лезу не в свое дело?

— Не парься, — улыбаюсь я.

Она слегка теребит косынку и говорит:

— Паша ушел.

Ушел?

— Я его разорила, и он уехал. Шучу. Про биткоины, — поясняет она. — Я когда узнала стоимость одной монеты, отказалась с ним спорить. Но он все равно уехал… минут… десять назад…

Теперь прилив посетившей меня энергии я чувствую в разы острее. Именно сейчас, когда она схлынула в ответ на слова подруги. Я вмиг становлюсь пустой!

И теперь я, по крайней мере, уверена, что не зря приехала. Теперь, когда перспектива увидеть Багхантера испарилась, я отчетливо понимаю, как сильно этого в действительности хотела.

Зыбкими были мои решения или нет… Недели мне хватило, чтобы до этой встречи дозреть…

Я не могу прятать эти эмоции. Я запиваю их коктейлем, лишь бы не смотреть на Альбину.

Бармен выставляет перед ней маленький бокал пива, подруга забирает его без промедлений.

— Я побежала, — говорит она. — Самое интересное начинается…

Я просто киваю и считаю до пяти, прежде чем отодвинуть от себя стакан и дернуть сумку со спинки стула. И мне даже плевать, станет ли Альбина свидетелем этого моего бегства...

У меня и до этого не было плана, так что я просто перебегаю дорогу и, не сбавляя скорости, удаляюсь от спортбара.

В салоне такси слишком мало кислорода, чтобы думать, я решаю просто оставаться на улице, даже несмотря на то, что обута в сабо на тонких каблуках, которым очень не нравится брусчатка под моими ногами.

Я просто иду, цепляя чертову брусчатку, и сжимаю в ладони телефон, который, как и все дни до этого, таскаю с собой даже в туалет.

Сейчас я наконец-то на финише. Меня душит желание оживить нашу с Багхантером переписку…

Я от этой мысли просто с ума схожу! Сегодня меня явно приливами и отливами энергии вывернуло наизнанку! От этого я чувствую себя как никогда уязвимой, если он вдруг не ответит.

Он может быть занят. Элементарно. Может писать свой код или отдыхать от экрана!

Все эти отговорки ужасно детские, но я слишком влюблена, чтобы включать холодную логику.

И чтобы… навязываться.

Такая перспектива хуже всего перечисленного. Об этом мне талдычит моя гордость. Ведь я таскаю с собой телефон не только для того, чтобы следить за ЕГО страницей, а потому что жду, что он… возможно напишет мне сам.

Точно не сегодня.

Моя гордость от этого раздувается. Я ведь оставляю свои просмотры на его обновлениях уже два дня! Если, конечно, ему есть до этого дело. Если он вообще обращал внимание. Если да, то ему это не мешает, иначе отправил бы меня в бан.

Десять минут я просто стою у парапета на мосту и пялюсь на реку с желанием отправить в нее свой гаджет.

Я перехожу мост, а когда спускаюсь с него, все таки вызываю такси.

В этой, обратной поездке, я в состоянии лишь бороться с подступившей усталостью. Не позволять векам опуститься, пока не доберусь до своей постели, или пока не сброшу с ног чертовы сабо.

Палец кружит над лайком, когда следующим утром Охотник публикует очередные рекорды с беговой дорожки, но моя гордость за ночь просто взбесилась!

Я не знаю, злость это или снова обида, но я снова большой ребенок.

По крайней мере до того момента, пока в мои новости не падают фотографии Альбины. Серия селфи с пассажирского сидения в машине, салон которой сложно спутать с каким-то другим.