Сильнее меня
Мария Летова
Глава 1
— Тут ужасно мило, да?
— Ага. Сегодня буду писать радугой.
Я кусаю изнутри щеку, маскируя улыбку, и задаю следующий вопрос:
— Почему программисты работают ночью?
— Это стереотип, — слышу я медленные слова. — Ну а вообще… ночью никто не отвлекает. В мессенджеры никто не пишет, все спят. Можно сосредоточиться. Но сейчас все поголовно на удаленке, так что нет проблем создать нормальный график…
— А ты работал сегодня ночью? — спрашиваю я.
Мой собеседник издает смешок.
Я попала в точку — это видно по его мимике, которая оживает.
— Да, — коротко отвечает он.
На этот раз я кусаю губу. Кладу локти на стол и подаюсь вперед, интересуясь:
— Что еще стереотип?
Парень пожимает плечом и насмешливо спрашивает:
— Что мы неконтактные задроты, не занимаемся спортом и не моемся?
Мне не удается сдержать смех, хоть я изо всех сил стараюсь не потерять голову.
— Впервые об этом слышу, — говорю я.
— Вот и прокачалась.
Я прикладываюсь к своей трубочке, чтобы сделать глоток кофе. В горле сухо.
— А ты контактный?
— Я… контактный. Но я не люблю тусоваться с айтишниками. Не люблю разговаривать о разработке вне работы…
— Извини…
Я быстро хватаю со стола телефон и навожу камеру на старые электронные часы на стене у парня за спиной. Делаю фото и смотрю на экран, в то время как мой собеседник оборачивается, чтобы посмотреть себе за спину.
Чтобы объяснить свой припадок, я быстро говорю:
— У моей знакомой кофейня. Она называется «Двадцать двадцать». Это год рождения ее ребенка, важная для нее цифра… знаковая. Я помогала ей с продвижением в соцсетях… Суть идеи в том, чтобы подписчики «ловили» эти цифры… везде, где увидят, и присылали ей. Они шлют много таких фоток.
Я разворачиваю телефон, показывая свою.
Он попал в камеру. Половина его лица и тела. На фоне часов со временем 20:20…
— Оригинально.
— Ты не против, если я это опубликую?
Подняв глаза от экрана моего телефона, парень чуть медлит, потом говорит:
— Нет.
Он знает, что я занимаюсь рекламой.
«Чем занимаешься?» — этот банальный вопрос от него был одним из первых.
Мы познакомились в соцсети. Но я знала о его существовании еще до того, как лайкнула его фото.
Я хотела с ним познакомиться, так что поставила несколько дерзких лайков, а потом оставила комментарий.
Он лайкнул меня в ответ, а через два дня написал…
Я вижу его вживую впервые.
Эта встреча как раз для того, чтобы посмотреть друг на друга в реальности. Это даже не свидание, а предложение вместе выпить кофе.
Кафе оформлено в стиле домашней обстановки. Здесь так уютно, что хочется разуться и надеть тапочки, но не мне. Я волнуюсь как школьница.
Загрузив фотографию, я поднимаю взгляд и незаметно помогаю свитеру съехать с одного плеча.
— Тебя часто просят помочь выбрать компьютер? — спрашиваю я.
В моем голосе кокетство, я стараюсь не перегибать. Я даже вспомнить не могу, когда в последний раз вела себя так неестественно.
— Меня как-то попросили починить кондиционер…
Я не сдерживаю смех.
Встречаю взгляд, который не оставляет сомнений: меня оценивают не только по шкале привлекательности, но еще и по шкале доступности.
Я до визга не хочу, чтобы он предложил мне поехать к нему. Я в самом деле тогда просто заору. Внутренне.
Он думает, предложить мне или нет. Это просто видно: решает, что мне предложить — одноразовый секс или еще одну встречу. Думает, нужна ли она ему.
Это потребительство раздражающее. Я перевожу взгляд на те самые часы у него за спиной, спрашивая:
— А хакеры — это тоже миф?
— В каком плане?
— Что они супермены-шпионы, как в кино… — быстро поясняю я.
— Кино про хакера скорее будет похоже на то, как на стене сохнет краска, а чувак за этим пятнадцать часов наблюдает. Периодически отлучаясь в сортир или в магазин за пивом.
— То есть?
— Это в основном монотонная, рутинная и очень долгая работа…
— Значит, это тоже стереотип…
— Абсолютный.
То, что он принял решение, я вижу практически бегущей строкой у него на лбу.
Его взгляд перестал отражать эту быструю аналитическую работу, словно мой собеседник снова вернулся сюда, в наш диалог. Но я понятия не имею, что он решил, это на его лице не написано.
Боясь того, что собеседник выбрал первый вариант, я отодвигаю от себя кофейную чашку.
— Вот блин… — говорю я. — Я забыла, что мне сегодня нужно заехать в одно место…
Я забираю со стола телефон, с соседнего стула — сумку и кожаную куртку.
Все так быстро, что, даже по-настоящему спеша, я не всегда веду себя так хаотично. На лице парня даже удивление отразиться не успевает к тому времени, как я встаю.
На крышке его телефона лежит ключ от машины, но я не слышу никаких предложений по этому поводу. По крайней мере, в ту секунду, когда он встает вслед за мной и забирает со стола свои вещи.
— Может, тебя подвезти? — все же спрашивает мой собеседник спустя бесконечно долгую паузу.
Тряхнув волосами, которые упали мне на лицо, я дружелюбно отвечаю:
— На метро быстрее. Но спасибо…
Я иду спиной вперед.
Чтобы оставить за собой последнее слово, а за ним — инициативу, поднимаю вверх телефон, «разрешая»:
— Пиши…
Он отвечает тем, что прикладывает два пальца к виску и салютует.
Это последнее, что я помню, выходя из кафе на улицу. Картинка — как белый блик у меня на сетчатке.
Я вспоминаю о том, что все еще несу куртку в руках, когда перехожу улицу в толпе других пешеходов. Но я хочу отойти подальше от кафе, которое все еще вижу даже с противоположной стороны дороги.
Я заворачиваю за угол и толкаю дверь первого попавшегося магазина, залетая внутрь. Это какой-то магазин одежды, среди которой я стремлюсь затеряться, пока сердце частит. Что-то я даже на себя «примеряю», прикладывая к себе перед зеркалом, но это неосознанные действия, у меня просто адреналиновый припадок…
«Ну-у-у-у? — читаю я пришедшее от подруги сообщение. — Как оно?»
Я его игнорирую, потому что жду другого сообщения, но я понятия не имею, поступит ли оно.
Прошло десять минут, а это много…
Теперь я уже никогда не узнаю, какое решение я не позволила ему озвучить — предложить мне одноразовый секс или свидание, но для меня это перестает иметь значение. Как и то, что он думал слишком долго, прежде чем написать:
«Как насчет встретиться на неделе?»
Глава 2
Четыре дня спустя
«23»
«23»
«23»
Эти сообщения сыпятся мне на телефон, засоряя пуш-уведомлениями весь экран.
Я прекрасно знаю, какое сегодня число.
Уровень адреналина у меня в крови нарастал по мере приближения к этой дате постепенно, а не так, будто кто-то ударил кувалдой по наковальне в игровом аттракционе, но эффект от этого не меньший.
Я с трудом концентрируюсь и набираю подруге сообщение в ответ на эту пуш-атаку:
«О чем ты, я не понимаю?»
«Да ла-а-а-адно, — пишет Альбина. — Я больше тебя волнуюсь? Ну, рассказывай…»
Я не очень люблю вот такой ее подкат. «Ну, рассказывать» мне не всегда хочется. У меня часто возникало ощущение, что мои секреты не так сильно ее волнуют, а свои она предпочитает выдавать очень обтекаемо.
Тем не менее мы общаемся уже два года. Познакомились на работе. Это была первая работа и у меня, и у нее. Мы состояли в одной команде эсэмэмщиков; с учетом того, как созвучны наши имена, нас многие путали или не различали. Иногда случайно, иногда специально.
